Экология совести

Вампирша

   В невестке она сразу почувствовала жертву. Безропотность и покорность еще более подстегивали и возбуждали ее. Заставляли придумывать новые оскорбления и пытки.

   Международная фармацевтическая выставка, ежегодно проходящая в варшавском высотном Дворце науки и культуры (или, как его дружно называют в Польше, - "гмахе"), как всегда, собрала множество народу. Особенно многолюдно было у гигантского стенда, где демонстрировали "природную" косметику и гомеопатические средства известные немецкие фирмы. Я собиралась приобрести травяную настойку от простуды, как вдруг на меня буквально набросилась высокая, невероятно худая незнакомка очень странного вида.
   Ее обритая наголо, на кришнаитский манер, темная голова нелепо контрастировала с дорогим, элегантным костюмом вишневого цвета из настоящей лайки. На бледном, искусно подкрашенном личике доходяги лихорадочно горели огромные карие глаза.
   Незнакомка сжимала меня в объятиях и засыпала вопросами: давно ли я из Москвы? Что делаю в Варшаве? Имею ли какое-нибудь отношение к этой выставке? Поддерживаю ли отношения с кем-нибудь из "наших" старых друзей?
   Это была настоящая мистика. Дама счастливо улыбалась, называла меня по имени, сыпала фамилиями и фактами из университетской жизни, но это мне ни о чем не говорило. Я могла поклясться, что вижу эту восторженную доходягу впервые. Она поняла мое смущение и представилась: "Да я же Вера, Вера Санина из второй группы. Мы вместе в университет поступали, шпаргалками по истории обменивались. Потом вместе учились, ты же у меня даже на свадьбе была!"
   Помню еще, что Вера была бессменным казначеем своей иногородней группы. И считала копейки, чтобы ребята могли дотянуть до стипендии, да еще и сходить в модную кафешку на Моховой. Правда, с голоду тогда умереть было невозможно: в огромной студенческой столовке можно было съесть сколько угодно бесплатного вкусного хлеба.
   Вера не стеснялась просить помощи у обеспеченных ребят для тех однокурсников, которым не помогали родители. Конечно, не деньгами, а домашними запасами. Помню, как я таскала в общагу банки вкуснейшего бабушкиного варенья и маринованных грибов. Сама Вера получала из своего маленького поселка под Харьковом две посылки в год. Всегда одинаковые: сушеные фрукты, сало, шерстяные варежки, немного меда. Она ужасно скучала о младших сестренках, мечтала скопить денег на билеты и показать им Москву.
   Было у Веры еще удивительное качество, совсем не типичное для юной хорошенькой провинциалки, сумевшей без всяких зацепок, с первой попытки поступить в университет. Все жаждали развлечений, приключений, безумных романов, покорения столицы, отличной карьеры. А Вера хотела поскорее найти своего единственного, любимого мальчика, причем совсем не обязательно с московской пропиской, выйти замуж, родить детей. За Москву она, как другие, зубами и руками не держалась. Будь что будет, главное - жить с мужем дружно и в согласии, как ее родители.
   Известно, что, для того чтобы мечта твоя осуществилась, надо очень сильно этого захотеть. Подруги не удивились, когда на третьем курсе Верочка стала появляться везде в сопровождении Виталика, симпатичного вежливого студента с биофака МГУ. Правда, щупленький, неказистый "очкарик" едва доходил до плеча рослой "мисс Пампушке" и внешне очень проигрывал рядом с яркой, крепкой, цветущей Верой. Но чувствам это не мешало. Вера обожала Виталика и считала его самым обаятельным на свете.
   Сразу после защиты диплома в студенческом общежитии на Воробьевых горах они сыграли веселую многолюдную свадьбу. Но скромную настолько, что гостям пришлось сбрасываться, приносить с собой вино и конфеты. Родителей молодоженов на свадьбе не было. Этот факт поразил тогда многих. Да и почему свадьбу отмечали не дома? Ведь жених имел собственную кооперативную квартиру, куда Вера должна была вскоре переселиться. Но дело это было семейное, а Верочка ни на что не жаловалась. Странная свадьба вскоре забылась.
   Долгие годы потом будет она жить с чувством острой благодарности к мужу, оберегать его, скрывать все свои боли и обиды. Это станет ее первой роковой ошибкой.
   Они встречались уже три года. В университете все считали их женихом и невестой. Но еще ни разу Вера не видела родителей Виталика. Строгая мама категорически запретила сыну водить девочек в его собственную кооперативную квартиру. Да и вообще считала, что сыну рано думать о личной жизни. Со временем она сама подберет ему достойную партию. Приходилось унижаться, договариваться с подружками, чтобы они оставили влюбленных наедине в университетской общаге. Или до поздней ночи бродить по холодным паркам.
   Но Вера радовалась всему, не мучила Виталика ненужными претензиями и расспросами. У нее была редкая врожденная мудрость, которой наделена едва ли одна женщина из ста. Да и само понятие "мать" было для Веры святым. Она была уверена, что полюбит свою будущую свекровь, обретет в ней вторую маму и сумеет растопить ее недоверчивое сердце. И вот долгожданный подарок за ее выдержку и долготерпение. Они идут на "смотрины". Виталик так прямо и сказал: "Мама хочет посмотреть на тебя перед свадьбой". Он очень хотел, чтобы невеста произвела наилучшее впечатление.
   Выглядела в тот вечер Верочка замечательно. Девочки по всему общежитию собрали для нее наряды. Оранжевый мягкий свитер очень шел к Вериным сияющим темным глазам и пшеничным локонам. Огромный букет розовых гвоздик стоил полстипендии. Душа ее пела. Вера уже всем сердцем любила свою будущую "маму".
   Дверь им открыла невысокая хрупкая дама в светлой норковой шубе. Она явно собиралась уходить из дома. Никакого теплого семейного ужина при свечах не намечалось. "Смотрины" прошли в передней.
   Мама небрежно кивнула Вере, неодобрительно оглядела дорогой букет. "Какое странное совпадение, из всех цветов на свете я не переношу только такие гвоздики. Надо их выбросить. Я тороплюсь, у нас с мужем билеты в Дом кино. А ты, сынок, напои барышню чаем, не зря же она пришла..." Закончив убийственный монолог, мама внезапно вплотную приблизилась к Верочке и заглянула ей в глаза. На девушку дохнуло убийственным холодом. Никогда в жизни не ощущала она такого необъяснимого ужаса. Дама засмеялась, выключила бра и изящно выпорхнула из дома. Оплеванные влюбленные остались в темной передней.
   Интуиция подсказывала, что надо в тот же вечер расстаться с Виталиком. Разбить свою жизнь, но навсегда вычеркнуть из нее надменную женщину с ледяными глазами, поклявшуюся в первую же их встречу погубить девушку. Но Вера этого не сделала. Через полгода они с Виталиком поженились. И началась для Веры череда бесконечных бессмысленных унижений.
   Первое и последнее слово в семье Марковых всегда принадлежало свекрови. Домашних вполне устраивала роль безропотных кроликов, вибрирующих под гипнотическим взглядом всесильного удава. И разве можно было возразить маме? Она сметала любого со своего пути, не пренебрегая ничем.
   Юлия Сергеевна возненавидела Веру с первого взгляда просто потому, что ту полюбил ее единственный сын. Иначе как "деревенской выскочкой" она Веру не называла. В будущей невестке раздражало все: происхождение, манеры, глупая доброжелательность и провинциальная открытость.
   Но главное - цветущая внешность. Здоровая, яркая, высокая девушка являла убийственный контраст по сравнению с ее собственными невзрачными, худосочными, болезненными детьми. Особенно проигрывала старшая дочь, тридцатилетняя блеклая Елена, имевшая все шансы остаться старой девой. А эта "выскочка" в двадцать два года без всяких усилий, на блюдечке получала ее замечательного сына, московскую прописку, входила в их благородное семейство. От этих мыслей все в душе Марковой бунтовало. Она требовала от сына повременить, отменить свадьбу, найти другую, достойную его девушку, с которой найдет общий язык. Наконец, откровенно предупреждала глупца, что превратит жизнь его "деревенщины" в кошмар. Пусть ищет себе другую пару. Но это было лукавство. Маркова возненавидела бы любую, самую идеальную невестку. Она никого не потерпела бы рядом с сыном. Эта хрупкая и корректная с виду, но непреклонная внутри женщина могла любить только своих детей. И то, если они ей не прекословили. Казалось бы, что плохого в семейственности? Но подобная властная, эгоистическая любовь к собственной семье исключает доброжелательность и справедливость в отношениях с другими людьми. И делает ненавистным любого, кто дерзнет приблизиться к твоему замку.

   За три года Юлия Сергеевна ни разу не пригласила Веру в гости, не накормила бедную студентку обедом. Напротив, делала все, чтобы разлучить ее с сыном. Даже упомянуть в разговоре имя невесты Виталию не разрешалось. Не смирилась даже тогда, когда было подано заявление в загс.
   Накануне свадьбы в принадлежащую Виталику, отлично обставленную кооперативную квартиру срочно переселили его старшую сестру Лену. А сыну вместе с незваной "аферисткой" предстояло жить в маленькой, проходной комнатке, у родителей. Так Юлия Сергеевна с первых дней показала невестке, что в семье Марковых все решает она.
   У Вериных родителей не было денег, чтобы приехать на свадьбу. Это печальное обстоятельство Маркова обыграла самым иезуитским образом, унизив Веру в очередной раз. Ну, раз не могут присутствовать родственники со стороны невесты, то будет справедливо, если они, родственники жениха, не пойдут на "мероприятие". Молодым лучше отметить вступление в брак скромно и демократично, на нейтральной территории, в том же студенческом общежитии, где обитает невеста. Ни о каких свадебных подарках не могло быть и речи. На обручальные кольца пришлось занимать деньги у однокурсников. И снова Виталий не посмел возразить. Точно так же, как никогда не возражал его отец. (Забегая вперед, скажу, что отец Виталика умрет через двенадцать лет, не сумев вынести разлуку с сыном. Мама его быстро найдет себе новые жертвы и еще три раза выйдет потом замуж...) Вера пыталась смириться со всем. Она все еще надеялась обрести у Марковых настоящую семью, поладить со свекровью, готова была молчать, уступать, прощать. Напрасно, покорность невестки только подстегивала Маркову, заставляла придумывать новые оскорбления и пытки для своей жертвы. Она всячески старалась опорочить ее в глазах сына. А Вера буквально задыхалась от жалости к Виталику, оказавшемуся между двух огней.
   Юлия Сергеевна обращалась с Верой, как с домашней рабыней. Все хозяйство было переложено на плечи невестки. А только что вышедшая на пенсию Маркова наслаждалась светской жизнью. И "разрывалась" между бассейном, театрами, выставками, приемом гостей. Когда Вера окончила университет, свекровь категорически запретила ей работать. Дипломированному искусствоведу предстояло провести лучшие годы на кухне. Пусть сидит дома, заботится о быте и муже. Ему надо продвинуться на новой работе, защитить диссертацию. И Вера без всяких возражений превратилась в Золушку. Можно было только поражаться, насколько вампирше повезло с "несовременной", до глупости послушной невесткой.
   Веру превращали в неразумного ребенка. Нельзя было без спроса включить телевизор, открыть холодильник, купить коробку спичек. Все ее траты свекровь проверяла с калькулятором в руке. За девять лет Вере ни разу не позволили пригласить гостей, побывать у родителей. Маркова следила за каждым ее шагом...
   Единственной радостью были воскресные дни, когда родители уезжали в пансионат, а они с Виталиком могли побыть вместе.
   Так продолжалось долгих пять лет. Впервые Вера посмела ослушаться свекровь, отказавшись сделать аборт. Мечтавший о ребенке Виталик внезапно жестко встал на сторону жены и даже предложил ей снять квартиру. Он уже защитился, работал в двух фирмах. Вера с восторгом согласилась, но это были только слова. Несмотря ни на что, Виталик прекрасно чувствовал себя в родном гнезде. Не замечал, как с каждым днем все более грустнеет, замыкается в себе его Вера. Не видел, что травля невестки стала смыслом жизни для его матери....
   И к рождению внучки Маркова отнеслась внешне с полнейшим равнодушием, и в душе возненавидела девочку так же, как Веру. Ни дедушка, ни тетя не осмеливались при ней приласкать ребенка. Молодая семья по-прежнему ютилась в проходной комнате. Бабушка демонстративно за-крывала двери гостиной перед маленькой Катей и садилась с рюмкой коньяка в руке смотреть видео. Маркова обожала фильмы ужасов, они подпитывали ее так же, как издевательства над Верой.
   В ее жизни была одна цель - скопить деньги на собственное жилье и навсегда проститься с "вампиршей". Вторую ее беременность свекровь встретила чудовищным скандалом. Пронзая невестку ненавидящим взглядом, Маркова кричала, что никаких младенцев она в своем доме не потерпит. Если Вера посмеет родить, то очень скоро пожалеет об этом. Маркова никогда не бросает слов на ветер. И снова Виталий промолчал. По-прежнему он лавировал между любимыми женщинами. И они остались в ненавистном доме.

   Полгода Вера не могла подняться с кровати. Слабость и равнодушие овладели ею. В полусне видела она плачущую мать и бледного, печального мужа, подводившего к ней детей. Но никаких чувств они у Веры не вызывали.
   Врачи никак не могли объяснить, почему молодая женщина не ест, не спит, тает на глазах и превращается в щепку. Никаких видимых причин для такой страшной анемии и депрессии, казалось, не было. Муж ее предпочитал не вдаваться в детали. Церковные женщины уверяли Верину мать, что дочь ее сглазили изощренные московские знахарки. Сглазили по требованию человека, лютой ненавистью ненавидевшего бедную девушку. Порчу надо срочно снимать. А для этого ехать в дальний монастырь на отчитку к опытному старцу. Пить святую воду и особую настойку из тринадцати трав, сделанную по рецерту старинного монастырского травника. Это последний шанс. Веру вместе с детьми отвезли в монастырь. Раз в неделю они причащались. Три месяца седой архимандрит читал над ними особые молитвы. Когда Вера начала поправляться, он призвал ее на долгую беседу. Вера запомнила каждое слово духовника на всю жизнь. Архимандрит объяснил, что ее бездумная покорность ничего общего с подлинным христианским смирением не имеет. Вера просто метала бисер перед свиньей и разжигала ее агрессию. Добро должно быть осмысленным и с кулаками. Со злом надо либо бороться, а если это тебе не по силам, надо устраниться, уйти от своего обидчика. Безвольное, молчаливое потворство злу - большой грех. Оно только подстегивает обидчика, отравляет его душу. Вот и Вера едва не довела до трагедии свою семью. Унывать не надо. Здоровье к Вере вскоре вернется, а красота никогда. Она помирится с мужем, и в жизни ее будет еще немало хорошего. Но это будет уже совсем другая жизнь.
   Священник не обманул. Муж ее вскоре уехал в командировку в Германию и через несколько лет купил небольшой дом и открыл вместе с приятелем-немцем собственную косметическую фирму. Нашлось в ней место и для Веры. Она выучила немецкий язык, освоила новое дело. И почувствовала себя почти счастливой.
   Здоровье постепенно вернулось к Вере. Но отвратительный, липкий страх так и не покинул до конца ее сердце. Да и внешне она осталась "доходягой", затравленной и перепуганной насмерть. За долгие годы их жизни за границей Юлия Сергеевна не прислала непокорному сыну даже открытки и всем родственникам запретила общаться с "предателями". Виталию даже не сообщили о смерти отца. По молчаливому согласию Вера с мужем никогда не говорят о "вампирше". А их взрослые дети давно забыли о своей незнакомой московской бабушке.