Экология совести

Заложники любви

   Ничего не осталось в их душах, кроме алчности. Ради денег потерявшие совесть взрослые дочери годами эксплуатировали и обманывали родителей...

   Поздним вечером в отделение милиции города Вязьмы ворвались две взволнованные крепкие блондинки средних лет. Женщины тряслись от волнения и утверждали, что у них средь бела дня похитили престарелых родителей: семидесятипятилетнюю маму и восьмидесятилетнего отца. Марк Антонович и Инна Сергеевна Рушевы были в полном порядке, или, как говорят в романах, "пребывали в здравом уме и твердой памяти".
   В Вязьме они жили подолгу, хорошо знали город и заблудиться не могли. А тут вдруг приходят сестры из гостей, а родители исчезли, не оставив даже короткой записки, но забрав два своих больших чемодана и все необходимые документы.
   Профессионалам сыска такая картина показалась странной.
   Но расстроенные сестры утверждали, что жили с родителями всегда душа в душу, кормили, поили, оберегали их покой. И все это совершенно бескорыстно.
   Прописаны супруги Рушевы были в Москве, в тихом старинном Замоскворечье, в собственной отличной двухкомнатной квартире. Была у них и небольшая дачка в ближнем Подмосковье. Но в столице Рушевы почему-то не задерживались, а большую часть жизни проводили у дочерей, то в Вязьме, то на Белгородчине. Вот и сейчас старшая дочь Раиса специально приехала за родителями, чтобы отвезти их на целое лето к себе, в город Губкин. В доказательство своих слов зареванная Раиса показала три билета на завтра в Москву.
   Дочки клялись, что не оставляли родителей одних ни на один день. Увы, отнюдь не лучшие чувства заставляли Раису и Нину так "опекать" родителей. И совсем не случайно не находили они теперь себе места. Несущая золотые яйца курица ускользнула от них. Чем же занимались безутешные сестры?
   Младшая, Нина, уже три года нигде не работала. И в свои сорок лет производила впечатление пьющей, загульной, пятидесятилетней бомжихи. Старшая, Раиса, гордо объявила, что у нее в Губкине свой собственный бизнес, отдельная квартира да и вообще она - в полном порядке. Правда, "бизнесом" был киоск на местном рынке, где Раиса на паях с подругой торговала молочными продуктами. А квартиру она получила от бывшего мужа: взамен на развод.
   Удивительным показалось стражам порядка, что Рушевы, респектабельные москвичи с прекрасной квартирой, вместо того чтобы приглашать дочерей к себе в гости, постоянно мотались к ним по российским задворкам. Вот и последние четыре месяца прожили они вместе с безработной, крепко выпивающей Ниной в ее однокомнатной обшарпанной квартирке на окраине Вязьмы. Нинин муж ушел после скандального развода к своей матери вместе с десятилетней дочкой. Больше ребенка к Рушевой не пускали. Частенько в ее берлоге собирались пьяные компании. Это была очень нехорошая квартира! Как же угораздило попасть туда родителям-интеллигентам?
   Конечно, любовь - вещь непостижимая, а родительская любовь непостижима вдвойне. Но все равно, что-то здесь было не так. На пропавших супругов Рушевых дали ориентировку. И вскоре они были обнаружены операми в привокзальном кафе, где коротали время в ожидании поезда на Москву.
   Марк Антонович Рушев широко улыбнулся, предъявил свой паспорт и билет в столицу и спокойно объяснил оперативникам, что является дееспособным свободным гражданином своей страны, направляется с супругой по месту жительства и никаких оснований для его задержания нет.
   Проникшиеся симпатией к милым старикам оперативники доложили обо всем по телефону начальству, а затем посадили супругов на московский поезд. Рассчитал Марк Антонович все правильно. Больше поездов на Москву в этот день не было. И любимые дети просто физически не могли их догнать.
   ...После кошмарной зимы, проведенной в маленькой, плохо отапливаемой квартире младшей дочери, Рушевы с нетерпением ждали приезда старшей Раисы и отъезда из Вязьмы в Москву. Там ждал их настоящий праздник! Он назывался Москвой, собственной квартирой, возможностью поспать на своей старинной двуспальной кровати, почитать любимые книжки, повстречаться с друзьями, которых становилось все меньше и меньше. Но ожидание оказалось напрасным.
   ...Три года назад уставшие от безденежья и отсутствия жизненных перспектив дочки разлучили Рушевых с Москвой. Просто поделили родителей между собой, решив сдавать их прекрасную московскую квартиру, а стариков держать по полгода то в Вязьме, то в Губкине. Инициатором проекта была старшая дочь Раиса. С детства Рая панически боялась, что ее обойдут, обманут, присвоят то, что может принести ей материальную пользу. Она очень любила деньги, но чувство это не было взаимным.
   Личная жизнь не сложилась. С мужем Раиса разошлась десять лет назад, обобрав его до копейки да еще и отсудив неплохую квартиру в центре Губкина.
   Безмозглая Нина десять лет не могла закончить библиотечный институт и до старости готова была сидеть под маминым крылышком. Всех своих любовников и мужей Нинка тащила к родителям в Замоскворечье. Рушевы безропотно справляли свадьбы, прописывали у себя зятьев, растили внуков, содержали незваных чад и домочадцев. Они не мешали дочке проводить время в любимых кафе и барах с многочисленными друзьями. И долгое время не замечали, что Ниночка пьет уже по-настоящему и не хочет остановиться.
   За десять лет в квартире Рушевых сменилось поочередно трое Нининых мужей. Все они были провинциалами, все мечтали сделать в Москве карьеру и поначалу искренне любили белокурую Нину. Двое из них дружно сбежали от нее из белокаменной, забрав с собой выращенных Рушевыми детей. Щедрые, доброжелательные и абсолютно бескорыстные Инна Сергеевна и Марк Антонович и после разводов пребывали со своими бывшими зятьями и тремя внуками в отличных отношениях.
   Последний зять оказался человеком с характером и забрал с собой в Вязьму не только их любимую младшую внучку Любочку, но и все еще красивую, белокурую библиотекаршу Нину. Страх потерять семью заставил Нину продержаться четыре года. Но потом что-то сорвалось, разладилось, покатилось... У Нины начался очередной роман, предполагавший постоянное и нелимитированное распитие спиртных напитков. С работы ее вскоре выгнали, маленькая дочь уже совершенно не интересовала.
   Последний зять Рушевых держался благородно до конца. Неверную жену не бил, не лишал родительских прав. Напротив, выделил Нине квартирку на окраине и даже как-то обставил ее. Бывшая свекровь разрешила видеться с ребенком только в ее присутствии.
   Но Нина от этого совершенно не страдала. Свободная жизнь вновь заиграла всеми красками. Вопрос упирался только в деньги. Но эту проблему всегда решали за нее папа с мамой. Разойдясь с очередным любовником, Нина спокойно отправилась в Москву. Родители приняли блудную дочь с распростертыми объятиями. Это и стало последней каплей для Раисы.
   Напрочь лишенная родственных чувств, она могла не видеться с родителями годами. Но мысль о том, что после их смерти московская квартира достанется целиком младшей сестре, была невыносимой. Наследство было ее единственным шансом: к пятидесяти годам Раиса осталась без всяких средств и накоплений. Единственными приобретениями была двухкомнатная квартира мужа и пресловутый ларек на оптовом рынке. Но за квартиру надо было платить, а в ларьке - работать. Не за горами был пенсионный возраст. И никому в мире Раиса не была нужна. Она до слез завидовала родственникам. Отцу - ветерану войны пенсию повышали постоянно, за квартиру он платил гроши. Да еще и несмотря на свой возраст, умудрялся консультировать частных больных! Пьянчужка Нинка неплохо жила у родителей в Москве. Конечно, денег у нее не было, приходилось в сорок лет постоянно выпрашивать у матери копейки на сигареты и бутылку пива. Именно на этом и сыграла расчетливая Раиса.

   Младшая сестра имела все основания после смерти родителей получить их прекрасную квартиру. Раиса когда-то сделала глупость и выписалась из столицы, уезжая к мужу в Губкин... Да и не те были тогда времена, чтобы не выписываться! Ни о каких приватизациях, частной собственности, рынке недвижимости никто просто не знал.
   А младшая сестра отправилась в Вязьму, к своему третьему мужу, уже в совсем другой жизни, успев вместе с родителями приватизировать московское жилье. Правда, ничего извлечь из своих прав глупая Нинка не сумела. Мозговым центром в семье всегда была старшая сестра.
   Сначала Раиса предложила родителям продать их квартиру. Деньги поделить на всех членов семьи и переехать к ней на постоянное жительство.
   Но недвижимость в столице бешено дорожала. Торопиться не имело смысла. И Нина отговорила родителей от сделки. Да и у самих Рушевых никакого желания оставаться без своего угла на старости лет не было. Первая попытка провалилась. Но Раиса умела ждать и выигрывать на чужих несчастьях. Они не заставили себя ждать. Младшая сестра запила, развелась, потеряла работу. Рушевым до слез было жаль брошенную внучку. Они постоянно ездили к девочке в Вязьму, оставляли там свои пенсии. Безденежье крепко держало их за горло.
   Покорная Нина быстро подписала у нотариуса документы, по которым родительская квартира будет принадлежать им с сестрой в равных долях.
   Не только квартиру, но и самих родителей сестры поделили пополам. Квартиру решили сдавать, а стариков держать то в Вязьме, то в Губкине.
   Именно тогда Марк Антонович проявил железную выдержку. И выторговал у дочек непременное право два месяца в году жить с женой в собственной московской квартире, еще два месяца проводить на родной даче в Подмосковье и получать из квартирных денег целых сто пятьдесят долларов на мелкие расходы. Это алчным "девочкам" особенно не понравилось. Хотя они и знали, что деньги эти тратятся на Нинину дочку.
   Благодаря немалым квартирным деньгам Раиса себе купила новый киоск и стала крутой "бизнесменшей". А Нина могла не работать и не экономить на лишней бутылке. Присутствие родителей в крохотной квартирке ее не смущало, домой она наведывалась нечасто, оставаясь по нескольку дней у своих собутыльников.
   В монотонной вязьменской жизни Рушевых было два важных события, составляющих смысл их жизни. В воскресенье они с несколькими пересадками добирались на утреннюю службу в храм. И несколько раз в неделю ездили в гости к внучке. Терзала супругов неубывающая тоска по столице, словно по ребенку, оставленному в больнице. Объяснить свои чувства равнодушным и душевно черствым дочкам было невозможно.
   Никогда Инна Сергеевна не обсуждала с мужем самый горький и самый важный вопрос своей жизни: почему у них, добрых, отзывчивых, трудолюбивых людей, выросли такие скверные дети? И были эти дети не случайными плодами молодой страсти, а напротив - поздними, выстраданными, долгожданными. Инна Сергеевна не роптала. Что выросло, то выросло! Но любить этих расчетливых, неблагодарных эгоисток становилось ей все трудней. В этом году Рушевы с особым нетерпением ждали возвращения домой. Оказаться девятого мая в Москве было для них смыслом жизни. Они мечтали встретить шестидесятилетие Великой Победы в родном городе, посмотреть праздничный парад на Красной площади, вместе с другими ветеранами постоять на Поклонной горе, а затем вечером погулять с друзьями у Большого театра. Но дочки решили все иначе.
   Раисе смертельно надоело мотаться со стариками туда и обратно, тратить деньги на билеты, раз в полгода менять жильцов в их квартире. Но главное, терять на родительских переездах большие деньги. И тут московский агент по сдаче квартир предложил ей очень выгодный долгосрочный вариант. Раиса, не дрогнув, расписалась на договоре вместо своего отца...
   Младшую сестру она поставила перед фактом уже в Вязьме. Московские каникулы стариков отменяются. Хватит с нее капризов и сантиментов. Квартира уже сдана на год, деньги получены немалые. Завтра родители прямиком отправятся с ней в Губкин, а торжества Девятого мая прекрасно посмотрят по телевизору. Нянчиться с ними она не собирается. А сейчас надо быстро собирать чемоданы.
   Ни при каких обстоятельствах ее интересы не должны пострадать. Младшей сестре деньги нужны были только на выпивку, а у Раисы уже появилась "высокая" цель в жизни: собственный магазин. И алчность росла в геометрической прогрессии.
   У Нины от полученной информации перехватило дыхание: быть беде... Она хорошо знала характер своего отца. Он умел прощать и жертвовать собой бесконечно, но не выносил подлости и обмана. И в решающий момент умел твердо сказать "нет".
   "Надо было договориться со стариками! Нельзя было подделывать отцовскую подпись на документе. Так можно и в тюрьму угодить", - пугала Нина громким шепотом на кухне старшую сестру. Нервное потрясение требовало серьезной разрядки. Обрести ее можно было только в алкоголе. И Нина повела расстроенную сестру оттянуться к своим собутыльникам. Вернувшись под хорошим хмельком домой, ни родителей, ни их чемоданов они не обнаружили.
   ...Случайно услышав разговор дочек, Марк Антонович в считаные минуты принял решение. Надо немедленно возвращаться домой.

   На следующий день чисто выбритый, подтянутый и уже надышавшийся воздухом родного Замоскворечья Рушев стоял на площадке перед своей квартирой. С грустью рассматривал он едва заметные черточки на дверном косяке. Когда-то, много лет назад, его дочки здесь отмечали свой рост... Открыть дверь своим ключом Марк Антонович не решился и потянулся к звонку. Через минуту на пороге возник невысокий светлоглазый рыжеволосый крепыш...
   ...Уже через полчаса, надев свои любимые мягкие полосатые тапочки, Марк Антонович сидел в родной кухне и пил из своей большой старой кружки с изображением храма Василия Блаженного отличный крепкий чай. Он был большим любителем хороших сортов чая, но этот попробовал впервые. Сердце подсказало Рушеву, что этому незнакомому светлоглазому человеку можно рассказать всю правду. Старый доктор не ошибся. Петр понял его с полуслова.
   Тюменский предприниматель средней руки Петр Егорин полгода назад попал в столицу по делам бизнеса и вынужден был осесть тут надолго. Это совсем не входило в его жизненные планы. Егорин был тем редким бизнесменом из глубинки, который не жаждал покорить белокаменную и наварить в ней огромные "бабки". В Тюмени у него были любимая жена, годовалый сын, хороший дом за городом. Но вот пришлось обживаться в столице, покупать квартиру семье, затевать ремонт, приобретать мебель. А самому пока снимать "угол".
   Петру сразу понравилось предложенная агентом старая уютная квартира Рушевых, расположенная в тихом переулке, неподалеку от Третьяковской галереи. Но почему-то очень не понравилась ее "хозяйка" Раиса. Интуиция подсказывала ему, что что-то здесь неблагополучно. Но сладкоречивый агент убедил, что с арендой все будет в полном порядке...
   Петр совсем не удивился ни появлению седовласого Рушева, ни его печальной исповеди. И, не раздумывая, сделал Рушеву предложение: немедленно приехать с женой. Они непременно поладят.
   Егорин дома бывает редко, по вечерам в одиночестве скучает по семье, варит себе противную лапшу из "горячей кружки". Вместе с Рушевыми ему будет гораздо веселее. Да и он их не стеснит, поскольку каждые выходные улетает в Тюмень, чтобы побыть с сынишкой. Новая его квартира будет готова через полгода. А пока они прекрасно поживут вместе.
   Что же касается Дня Победы, то всю жизнь, с малолетства, он мечтал оказаться в этот день в Москве и хотя бы глазком посмотреть на тех, кто вынес на своих плечах трудную и высокую Победу. До сих пор никак это не удавалось. Так что теперь с наслаждением отпразднует он этот день вместе с Рушевыми в столице.