Звереныш

   По статистике, в России насчитывается больше миллиона беспризорных детей. Ромка Сухарьков - один из них.

   Ромка Сухарьков происходил из так называемой наблагополучной семьи: отец у него после ограбления ларька, носившего гордое название "Все для дома, все для семьи" загудел на четыре года в край белых ночей и непуганых комаров под северный город Инту, а матери, бывшей работнице формовочного цеха завода на Косой Горе, до сына не было никакого дела - у нее без мужа, как это часто бывает, началась веселая жизнь. Дешевого спиртного появилось много, очередей никаких, талонов, которые раньше, в "сухую" перестроечную пору, приходилось предъявлять едва ли не под каждую бутылку, сейчас уже никто не требует... Пей - не хочу!
   Уходя на следующий день в очередное "плавание", мать привязала Ромку проволокой к ножке стола. А чтобы он не смог сдернуть проволочную петлю с ножки, закрепила ее над перекладиной. Чтобы сбросить петлю, надо было перепилить перекладину. А попробуй доберись до пилки, когда у тебя к ноге прицеплен тяжелый большой стол. Толстую же медную проволоку не перегрызть - зубов не хватит. Еды мать не оставила никакой. Посидел Ромка до вечера, ожидаючи мать, но та к вечеру не пришла, и Ромка понял, что сегодня она не придет совсем.
   А есть хотелось, ох как хотелось есть! И Ромка впился зубами в перекладину. Он задыхался, сипел, давился древесной крошкой, чем-то гадким, липким, приклеивающимся к н╦бу, к горлу, но от стола не отступался, все грыз и грыз отвратительное, твердое дерево.
   Через два часа он все-таки перегрыз перекладину, протащил проволочную петлю под ножкой стола и откатился в сторону, распластался на полу. Ему надо было отдохнуть.
   Отдохнув, пополз к открытой, призывно манящей свежим воздухом форточке, к желанному квадрату свободного пространства, и покинул квартиру.
   Проволоку - материны кандалы - он с себя не снимал; во-первых, она была слишком толстая, ее не одолеть, а, во-вторых, он видел, как округляются, делаются жалостливыми при виде проволоки глаза взрослых, как тянутся их руки за деньгами, чтобы подать маленькому зверенышу полтинник или рубль либо сунуть кусок хлеба с колбасой.
   Через две недели он проснулся рано утром, отогнул картонный клапан у ящика, выглянул наружу - рядом парень стоит, с интересом смотрит на него. Одет в потертые модные джинсы, скроенные в виде галифе, в шелковую рубашку, обут в кроссовки. На вид лет двенадцать. А может, четырнадцать. Парень поманил Ромку пальцем:
   - Ну-ка, поди сюда, малый!
   Ромка подтянул штаны, сползшие во сне едва ли не на самые щиколотки и послушно вылез из ящика. Парень с интересом осмотрел Ромку, потом обошел его кругом. Хмыкнул:
   - Интересный экземпляр!
   - Чего-о?
   - Да нравишься ты мне, говорю.
   - Что я, жареная курица, чтобы нравиться?
   Паренек положил руку на Ромкино плечо:
   - Пошли со мной!
   - Куда?
   - Будешь моим рабом.
   Что такое раб, Ромка не знал и даже об этом никогда не слышал, но предложение показалось ему интересным, и он согласился:
   - Пошли!
   Так Ромка Сухарьков стал рабом.
   Впереди осень, впереди зима - суровое время, которое надо будет обязательно одолеть, чтобы остаться в живых, а потом вновь встретить весну и лето... Без Витька, хозяина и рабовладельца, ему не выжить. Ежу понятно.