Хотите верьте, хотите нет

Альтернативная ходка

   История, которую мы предлагаем вашему вниманию, еще раз подтвердила правило: сначала человек работает на свое имя, а потом имя работает на него.

   Встать, суд идет!
   В небольшом зальчике судебных заседаний заскрипели старые стулья. Десятка два или, может быть, три хорошо одетых и не менее хорошо откормленных молодых мужчин поднялись, пружинно играя мускулами, со своих мест. Других граждан, менее ярких и уверенных в себе, здесь почему-то не было.
   Они встали и настороженно обратили свои взгляды в ту сторону, где были судья, прокурор и адвокат. Они были уверены в нужном для них приговоре, но все же беспокоились. Знали, что в нашей стране, перевернутой с ног на голову, все может произойти совершенно неожиданно. И вовсе не так, как им хочется.
   Судья начал читать приговор. Чтение длилось около часа. Он перечислял все подробности преступления, приводил доказательства вины подсудимого, говорил о той опасности, которую несет для общества человек, хмуро взиравший на все происходящее из железной клетки, в которой он находился.
   - По совокупности статей, - судья стал перечислять эти самые статьи, - гражданин Цыганов-Бархатный приговаривается к десяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.
   В зальчике повисла грозная тишина, нарушаемая лишь напряженным и хриплым дыханием немногочисленной публики. Публика эта была готова взорваться, поскольку действие разворачивалось вопреки сценарию, за который были заплачены немалые деньги... Хорошо одетый и откормленный зал напряг мышцы и расстегнул кожаные пиджаки.
   - Впрочем, - после долгой паузы продолжал судья, - по недавно принятому закону осужденный может выбрать для себя иной вариант отбытия наказания. Как известно, в стране создаются частные тюрьмы. Они уже действуют в некоторых регионах России и показали свою эффективность. Так что вы, - судья с улыбкой посмотрел в сторону железной клетки, где находился осужденный, - можете выбрать себе альтернативную, как ныне модно выражаться, ходку.
   Судья опустил очки чуть ниже переносицы и намекающе посмотрел на братанов:
   - У этих частных тюрем, - продолжал он, - есть, как водится в частном бизнесе, свои хозяева. Они могут, если захотят, выкупить право на исполнение приговора суда.
   Братаны встрепенулись, они поняли, что все идет по тому плану, на который они и рассчитывали.
   А судья продолжал:
   - Заплатите госпошлину, - его глаза в очередной раз масляно блеснули, - и можете переводить своего товарища туда, где не кормят баландой, где никто не сможет ему помешать предаваться размышлениям о бренности быстротекущей жизни. Свою позицию вы сможете изложить в кассационной жалобе в вышестоящую инстанцию.
   Судья кинул очередной многозначительный взгляд в зал и объявил, что судебное заседание на этом закончено.
   Судьи ушли, конвоиры увели осужденного. Ушли и братаны.
   Вечером у них была сходка. Собрались в этот раз не там, где всегда, - не на квартире у Ксюшки. Они понимали, что разговор предстоит серьезный, опасный, и допустить утечку информации они не могли. Поэтому встретились на городской окраине, около заброшенного газопровода.
   Повестка дня включала в себя всего один вопрос: куда лучше, в какую частную тюрьму определить другана?
   Вариантов было не столь уж и много - бизнес в этой специфической сфере только-только начал складываться. Посмотрели туда, прикинули там и решили: Бархатный цыган должен сесть к Артуру. Это надежный адрес. Все знали, что Артур до того, как зарегистрировать частную тюрьму, торговал девочками, потом делал и продавал подпольную водку, имевшую, кстати, поначалу бешеный успех, поскольку он с помощью старого учителя химии, оставшегося не у дел, научился очищать зелье и оно совсем не пахло сивухой. Когда это его предприятие оказалось под опасным взглядом государства, Артур замутил новое дело - оформил в виде частного индивидуального предприятия обычную тюрягу. И содержал там нужных людей. За очень большие деньги.
   - Конечно, - сказал на совещании кто-то из братанов, - Артур берет выше горла. Но ведь он и условия нормальные гарантирует.
   Братва после короткой дискуссии согласилась с доводами своего кореша. В протоколе совещания, который, понятное дело, не записывался на бумаге, а фиксировался исключительно в просторных мозгах братвы, законстатировали: Бархатный цыган должен сесть именно к Артуру. Несмотря, как было отмечено в скобках, на очень высокий тариф.
   После окончания официальной части состоялась, как это было принято еще при советской власти, неофициальная часть. Откуда-то из-за старой трубы брошенного газопровода появились три крепких молодца, поставили перед братвой несколько ящиков с дорогими напитками и изысканной едой. Пили стаканами, принесенными теми же молодцами. Почти не закусывали, хотя можно было побаловаться и икоркой, и балычком, и нежнейшей осетринкой, и поросеночком с хреном. Выпивали, густо дышали в рукава, закуривали дорогие сигареты, поджигая их от дорогих зажигалок.
   Публика была, что и говорить, не измученная голодом или хотя бы недоеданием. А выпивали по-пролетарски - потому что надо было стресс снять. Это только рафинированные интеллигенты да всякие неудачливые ботаники думают, что у бандюков жизнь легкая. Она у них куда как тяжелая, это вам не про тычинки и пестики ребятишкам мозги пудрить. Здесь речь чаще всего идет или о жизни, или о смерти. Так что тут уж не до закуски.
   На другой день, проспавшись каждый по своим хатам и слегка опохмелившись, братаны вновь собрались, теперь уже на одной из конспиративных квартир, и пригласили туда известного юриста. Тот, едва вошел, получил наличными сумму, которой давно не видел: рыцари ножа и пистолета прекрасно понимали, что каждый из них может не сегодня-завтра оказаться в пиковом положении и потому на гонорар стряпчему не поскупились.
   Семен Евсеевич, так звали адвоката, не стал кочевряжиться, а с ходу сочинил соответствующую бумагу. Ее обсудили, внесли кое-какие поправки, касающиеся в основном высоких морально-нравственных качеств подзащитного, его бескорыстия и случайного стечения обстоятельств, жертвой которых он оказался. Братва единодушно решила, что такая бумага не должна пролететь мимо цели, она была составлена грамотно и убедительно. К тому же Семен Евсеевич, и это ни для кого не было секретом, имел некоторые связи в мире наказаний и оправданий.
   Ответа ждали недолго. Мотивы кассационной жалобы были признаны обоснованными, и Цыганова-Бархатного решением вышестоящей судебной инстанции отправили отбывать наказание в частную тюрьму, именно ту, которую года два назад организовал Артур Бескожный.
   Бархатного цыгана, как вы, надеюсь, поняли, не гнали по этапу, не томили в "воронках" и товарных вагонах, на его нервную систему не давили конвоиры и всякая уголовная нечисть. Его везли к месту отбывания наказания на джипе с затененными стеклами, впереди и сзади шли милицейские "мерсы" с мигалками, а чуть поодаль - почетный эскорт иномарок, на которых ехала братва.
   Мы пожелаем Бархатному счастливого пути, а пока он добирается из государственного следственного изолятора в ведомство Артура Емельяновича, позволим себе представить читателям хозяина нового и не очень понятного для нашей действительности заведения.
   Артур, пока был мальчишкой, жил в обычной, весьма скромной московской семье. Его отец работал, как сейчас принято говорить с весьма большой долей иронии, простым советским инженером в одном из проектных институтов. А мама преподавала русский язык и литературу в средней школе. По тем временам, если вы их помните, семья была весьма крепкой в финансовом отношении. На зарплату, которую получали родители, можно было и мебель приличную купить, и в отпуск в достаточно хороший пансионат съездить, и сыну своему, единственному и любимому, ни в чем не отказывать.
   Артур, надо заметить, учился плохо, особенно трудно давались ему - вот парадокс нашего времени! - такие предметы, как русский язык, литература и история. Но зато он умел хорошо считать. Еще в первом классе был такой случай. Учительница говорит малышам:
   - Вас трое, а яблок всего два. Как их поделить?
   Артур первым поднял руку:
   - Раз на всех не хватает, я заберу все яблоки себе.
   Он с большим трудом окончил среднюю школу. И быть бы ему в лучшем случае подавальщиком простыней в хороших московских банях, или, если бы повезло, официантом в каком-то ресторане, или, на худой конец, парикмахером, коли сумел бы выучиться этой нехитрой профессии, но тут грянула перестройка, а потом к власти пришел человек, который знал всего два слова: "шта-а" и "понимаешь".
   Для Артура наступили благословенные времена. Как и для тысяч таких же, как и он, дебилов. Надо, правда, заметить, что это только нам они представляются дебилами. А в реальности дебилами оказались все мы. Потому что... А стоит ли говорить почему?
   Артур был внешне весьма представительным молодым человеком. Пока он не открывал рот, мог даже показаться умным. Кто-то из друзей ему сказал, что он должен чаще молчать, чем говорить, и тогда можно будет сделать карьеру. Он внял совету. И скоро стал сутенером.
   Вы спросите, какая связь в этой сфере между молчанием и красноречием? Связь простая: чем меньше молчишь, тем больше знаешь. Знаешь не в смысле законов физики или правил правописания, а в том, что касается криминального бизнеса. Торговля девочками была именно таким бизнесом.
   Он нажил неплохой капитал, общаясь с "ночными бабочками", потом ему захотелось большего, и он открыл подпольное производство водки. Известно, что это, наряду с наркотиками, самое выгодное дело.
   Артур оформил на окраине Москвы пустырь, поставил там ангары, которые купил за бесценок на соседнем аэродроме, приказавшем долго жить. Вода здесь была, остальное - дело нехитрой техники. Скоро водка под названием "Артур" заполонила столичные магазины. Нужные документы Артур купил, причем не очень дорого, и государственные органы его не трогали.
   Деньги текли рекой, но всякая река, как известно, кажется мелководной, если хочешь пустить по ней большой пароход. А Артур хотел именно этого. Тут по телевизору прошла информация, что законодатели рассматривают вопрос о введении в стране альтернативной армейской службы. Если, значит, не хочешь служить в армии, представь нужные документы - что ты или болен, или, по своим убеждениям, не можешь держать в руках оружие, или еще что-то подобное, - и тебе будет дана возможность нести альтернативную службу. Где-нибудь в больнице или в доме престарелых, или в собачьем питомнике. Таких рекрутов, надо сказать, находилось немало.
   Артур, при всем своем скудоумии, быстро понял: коли есть альтернатива для армии, значит, она должна быть и для тюрьмы. И он создал такую тюрьму. Первую и единственную на тот момент. К нему и привезли, как вы уже поняли, Бархатного цыгана.
   ...Кортеж остановился у шлагбаума. Вышел охранник, поговорил с приехавшими, потом шлагбаум поднялся, и машины въехали во двор.
   Артур редко сам выходил встречать своих клиентов, на этот раз, однако, он стоял на крыльце, всем своим видом показывая, что рад приезду гостя.
   Артур проводил Бархатного в отведенные ему апартаменты. Нельзя сказать, чтобы это было то, к чему Цыганов привык в последние годы. Но и зоной в привычном для нас понимании назвать предложенное ему жилье было бы чрезвычайным преувеличением. В "камере" было две комнаты: одна - гостиная, с телевизором, видаком, мягким широким диваном, журнальным столиком и парой уютных кресел и вторая - спальня, с огромной низкой кроватью, застеленной белоснежным кружевным бельем, с супермодными светильниками в изголовье. Еще была небольшая, метров на девять, кухонька с холодильником, столиком у зарешеченного окна и тремя пуфами. Холодильник был набит дорогими бутылками и не менее дорогими закусками. Ну и, естественно, санузел, правда, совмещенный с ванной, все это сверкало голубым кафелем и дурманило голову тонким ароматом французского дезодоранта.
   Посторонние ушли, Артур и Бархатный остались вдвоем, сели за столик.
   - С приездом, братан! - поднял хрустальную рюмку, больше похожую на бокал, Артур. - Долго ты здесь, надеюсь, не засидишься.
   - Надеюсь, - хмыкнул Бархатный и залпом осушил рюмку.
   Потом начальник тюрьмы и осужденный выпили еще по одной, затем по другой. Поговорили о политике, вспомнили о знакомых: кто-то уже отошел в мир иной, кто-то валил лес на северах, а кто-то заворачивал такие дела, что теперь к ним, надо полагать, и не подступишься. Покалякали о жизни вообще.
   Когда тематический родник был исчерпан, Артур спросил вроде бы невзначай:
   - Кстати, девочку тебе сегодня надо или как? Может, отдохнешь пока?
   - Ты, братан, как всегда, прав, - ответил Бархатный. - Сегодня я, пожалуй, посплю один. А завтра давай телочку. Беленькую, небольшого росточка. И чтобы без комплексов. Ты, надеюсь, меня понял?
   На другой день было так, как условились. И на третий день, и на четвертый.
   Резиденция, где отбывал срок Цыганов-Бархатный, была обнесена колючей проволокой, за розовыми кустами таились автоматчики. Убежать отсюда было практически невозможно, да и какой дурак захотел бы бежать из этого рая? Вы, вполне возможно, станете возмущаться: вот, мол, преступник, осужденный и приговоренный к лишению свободы, живет лучше, чем большинство из вас. Очень хорошо понимаю ваше негодование. Но задумайтесь: человека приговорили не к скотскому образу жизни, а всего лишь к лишению свободы. Да, свободы его лишили, а вот остальное... Остальное зависит от того, насколько он сам может обеспечить свою жизнь в условиях неволи.
   Тем не менее Бархатный цыган понимал: чтобы выйти из той золотой клетки, в которой он оказался, надо еще постараться. И он написал заявление на имя начальника тюрьмы с просьбой определить его на работу в небольшой деревообрабатывающей цех, который был недавно организован на территории тюрьмы. Создавая этот цех, Артур преследовал две цели: во-первых, физический труд полезен для здоровья его клиентов; во-вторых - и это было главным, - у осужденных появлялась возможность досрочного освобождения. За хорошую, так сказать, работу и примерное поведение.
   Цыганов, конечно же, получил такую возможность. Он работал, не изматывая себя, впрочем, очень уж сильно. По четыре часа в день что-то строгал, пилил, рубил и приколачивал. В остальное время жизнь его протекала, как вы уже знаете, почти как в приличном санатории.
   Братва его ежемесячно навещала, подбадривала: скоро, мол, выйдешь на волю, твое дело находится под контролем.
   Скоро не скоро, но через пять лет суд, рассмотрев представленные руководством тюрьмы документы, в которых Цыганов-Бархатный характеризовался самым лучшим образом, вынес решение о его досрочном освобождении.
   Братаны встретили его с таким же почетом, с каким когда-то провожали. Был дан банкет, произносились страстные и искренние речи о братстве и солидарности, о торжестве справедливости.
   ...Недавно я, нисколько не удивившись, прочитал в газетах сообщение, что известный предприниматель Цыганов-Бархатный баллотируруется в Думу. Как видим, его заслуги перед обществом не остались незамеченными.