Хотите верьте, хотите нет

Мой домовой

   Эту историю наш корреспондент записал, побывав в гостях у преподавательницы биологии одной из санкт-петербургских школ Галины Ястребовой.

   В нашей большой семисемейной коммунальной квартире в старинном доме на Кирочной улице жил домовой. Я точно знаю, что обитал он именно в моей комнате. Во-первых, потому, что когда-то, до революции, вся квартира принадлежала моей прабабушке, так что домовой достался мне по праву наследования. А во-вторых, только в моей комнате сохранилась допотопная старинная мебель, а домовые, как известно, любят всяческую старину. Мне было даже известно место, где он свил себе гнездо: в массивном дубовом буфете, чьи нижние полки, забитые всевозможной рухлядью, никогда не были исследованы мною до самых дальних углов. Правда, жил он все-таки не там, а на самом верху, в круглой картонке из-под шляп, где хранились мамины парики. Однажды мне показалось, что там завелась моль, и я решила вытряхнуть содержимое картонки в мусоропровод. Но едва я сдвинула пыльную крышку, как из коробки бесшумно выскользнуло серой пушистое существо и юркнуло в темный простенок между буфетом и перегородкой. И тогда я поняла: это он. Пришлось оставить картонку в покое...
   Отношения у меня с ним были самые что ни на есть дружеские и панибратские. Всякий раз, когда я несла с кухни кастрюлю с супом или чайник с чашками и руки были заняты, я кричала ему: "Открой дверь!", и дверь в мою комнату всегда распахивалась сама собой. В благодарность за эту и подобные услуги я прикармливала домового сушеными грибами. Шишига, так звала его еще бабушка, их очень любил. Блюдечко с сушеными подберезовиками я ставила под кухонный столик, что очень сердило пожилую усатую соседку Варвару Бертольдовну.
   - Вы же крыс, милочка, разводите! - выговаривала она мне. - Что за идиотские суеверия? Вы же человек с высшим биологическим образованием, и такое мракобесие! Домовой! Тьфу! В старое доброе время вас сожгли бы на костре за такие выходки! Или уж точно бы разобрали на парткоме!
   Я предпочитала отмалчиваться, а про себя думала: "Ну, погоди! Вот услышит Шишига - наплачешься!"
   И ведь как в воду глядела. Сначала на ногу Варваре Бертольдовне ни с того ни с сего упал с гладильной доски горячий утюг. Потом у нее сгорел электрочайник. Потом полыхнул синим пламенем шнур завивальника.
   У Шишиги была явная склонность к электричеству. Самое интересное, что диск персонального электросчетчика Варвары Бертольдовны вращался даже тогда, когда все электроприборы, в том числе и холодильник, были выключены. Медленно так, но все же вращался, нагоняя ватты и киловатты. Она и электромонтера вызывала, да все бесз толку. А вот у меня при всей моей технической безграмотности работал даже прабабушкин торшер, из которого все проводки торчали наружу. И кофемолка, битая-перебитая, ни разу не замкнула, и все электролампочки жили по два-три положенных им срока. Если домовые на чем-либо специализируются, то Шишига, несомненно, был доморощенным электротехником-самоучкой. Вот только пылесос он не любил. Стоило мне включить мой старенький "Вихрь", как он минуты через две-три сразу же отключался. И уж не дай Бог сунуться с ним к буфету. В комнате тут же начинался форменный погром: вдруг падала с подоконника ваза или сыпались с полки книги... В общем, буфет я протирала только влажной тряпкой.
   Три года назад нашу коммуналку расселили, и я уехала в однокомнатную квартиру в Купчино. Всю старую мебель оставила на Кирочной. Да она бы просто не влезла под современные потолки. Остался по старому месту жительства и Шишига. Во всяком случае дверь в комнату мне больше никто не открывал, а электролампочки сгорали одна за другой...
   Тут как-то в ностальгическом порыве заглянула я на нашу старую квартиру. Никого из прежних жильцов там уже не было, а во всех десяти комнатах разместился какой-то современный офис со множеством компьютеров, ксероксов и другой оргтехники. Я заглянула в свою бывшую комнату, объяснила девушкам, кто я. Они встретили меня приветливо и включили пластмассовый чайник-скорогрейку.
   - Домовой мой вас тут не тревожит? - поинтересовалась я.
   - Ой, да это ж не домовой, а полтергейст какой-то! - замахали руками сотрудницы. - Знали бы вы, что он тут творит! У нас и компьютеры "глючат", и принтеры бумагу жуют, а факсы такое выдают, что хоть плачь. Вот полюбуйтесь - сегодня утром получили...
   Я взяла обрывок бумажной ленты. На нем были нарисованы грибы, подписанные, неразборчивыми каракулями.
   - Вы посмотрите, на что эти грибы похожи! Это же форменное хулиганство!
   Грибы и в самом деле походили на предметы фаллического культа.
   - Мы уж и экстрасенса вызывали. И знахарка из лиги ведьм и леших тут колдовала. И кота завели. А нечисть как буянила, так и сейчас нам жизнь портит! Невозможно "мышку" на коврике оставить - обязательно под стол сбросит!
   - Вы, наверное, курите здесь?
   - Курим...
   - А он этого страшно не любит... Знаете что, - сказала я, - давайте я его заберу к себе!
   - А как?! - изумились хозяйки комнаты.
   Но я отшутилась. Однако на следующий день приехала к ним с сумкой на колесиках. На дно положила связку сушеных грибов и договорилась с девушками, что они оставят сумку в комнате на всю ночь до утра. А потом попросила их выйти на минуту. Поклонилась я семь раз по углам и трижды произнесла:
   - Домовой, домовой, пойдем, батюшко, со мной!
   Наутро забрала сумку и, не заглядывая в нее, отвезла в Купчино на новую квартиру. Там оставила на кухне и ушла на время из дома. Возвращаюсь, смотрю на свои окна, а в них горит свет. Но я-то лампы всегда выключаю! Не иначе, думаю, Шишига вернулся!
   И точно! Жизнь в новостроечной и все еще непривычной для меня квартире сразу уютней стала, будто вернулось в нее некое душевное тепло. Снова сами собой стала открываться дверь из кухни в комнату, по первому моему слову. Вдруг заработал сломанный электротостер, и квартира стала наполняться по утрам ароматом поджаренного хлеба. И лампочки перестали перегорать. И бешеный счетчик резко сбавил обороты... И самое приятное - расцвел кактус, который цветет раз в семь лет.