Призраки петрополитена

Станции метро бывают хорошими и плохими. Вам повезло, если вы выходите на хорошей...

   В черном августе 2000 года по питерскому метрополитену прокатилась волна странных самоубийств среди работников милиции, охраняющих "подземку" северной столицы. Так, 8 августа без особых на то причин застрелился на станции "Политехническая" 28-летний сержант милиции Сергей Новожилов. Спустя восемь дней и тоже без конкретного повода покончил счеты с жизнью 28-летний сотрудник УВД Константин Мочалов. Нечто подобное произошло в конце 1999 года на станции "Площадь Ленина" - сотрудник милиции во время подземного дежурства выстрелил себе в голову из табельного оружия. А 26 августа выбросился из окна высотки на площади Победы капитан милиции.
   В чем дело? Почему такая странная избирательность Старухи с Косой? Может быть дело в том, что сотрудники милиции проводят под землей времени куда больше, чем простые пассажиры? Наш корреспондент Сергей Секанов обратился за ответами на все эти вопросы к главному уфологу метро Николаю Парамонову.
   - Николай Александрович, насколько я понимаю, аномалии петербургского метро интересуют вас не меньше столичного?
   - Да, я несколько раз специально приезжал в Питер, чтобы побродить по его подземным дворцам... Первое, что бросается в глаза: у "петрополитена", как я его называю, также как и у московского метро - больная топонимика.
   - Что вы называете "больной топонимикой"?
   - Практику наименований станций. Как в семени - зародыш, так и в каждом имени заложен росток судьбы, ее код. Разве вам небезразлично, что вы живете на улице, названной в честь цареубийцы, или в честь святого подвижника? Степана Халтурина, к примеру, или равноапостольного князя Владимира? Я живу возле станции "Семеновская". В оные годы она называлась "Сталинская". Теперь в честь села, которое стояло на этом месте. Оно в стародавние времена было названо в честь святого Симеона. Когда я произношу это имя, я совершаю как бы краткое поминовение человека, его прославившего. Понимаете? Кого же я поминаю и прославляю, когда объявляю в поезде станцию "Площадь Свердлова" или "Улица Дыбенко"? Правда, первую теперь переименовали в нейтральную "Театральную". А вот вторая так в Питере и осталась. И вместе с ней и "Проспект большевиков" и "Площадь Ленина". Скажите, на милость, зачем и в Москве и в Питере иметь две одноименные станции "Проспект Ленина"? Две "Горьковские", две "Пролетарские", две "Спортивные", две "Пионерские", две "Чкаловские", две "Академические"... Это при том, что в стране нет ни одной станции, названной в честь Льва Николаевича Толстого или Гоголя, маршала Жукова или Петра Великого. Казалось бы, в Москве, где Петр родился и на царство венчан, сам Бог велел увековечить его в мраморе метро. Но нет же! В родных петровских краях - в Преображенском - стоит станция "Улица Подбельского". Но какое отношение к этой исторической местности имеет большевистский нарком почт и телеграфа? Я это все к тому говорю, что метрополитен - это не просто транспортная система. Это еще и пантеон города. Подземное святилище, если хотите! Окажись в метро древний грек или римлянин, они бы так и расценили наши подземные дворцы, тем более, что архитектура многих из них весьма близка им по духу... И, конечно же, в нем должны быть помещены имена достойнейших из достойных. Он давно уже составился, этот ряд: Кутузов, Менделеев, Пушкин, Багратион, Третьяков, Лермонтов, Чехов, Чкалов, Вернадский... Но как выбиваются из него Бабушкин и Бауман! Разве можно ставить на одну доску Александра Невского, Ломоносова, Достоевского и того же матроса Дыбенко ("Дыба" в его имени, орудие пытки), большевика Елизарова? А на схеме питерского метро их имена рядом. Да, история. Но почему такая одноцветная? И если так необходимо увековечить большевизм, то и в нем есть имена куда более громкие, чем те, которые случайно попали на стены наших метрополитенов.
   - С топонимикой разобрались. А вот чисто уфологический взгляд на метро? Что тут-то можно сказать?
   - Меня давно занимает чисто прикладная уфологическая проблема: очаги искривления пространства. Они существуют и в московском, и в питерском метрополитенах. Я даже составил карту таких аномалий. Думаю, что она будет полезна и метростроителям, и эксплуатационникам.
   - Поясните, пожалуйста, суть проблемы.
   - Вы, наверное, знаете из теории относительности Эйнштейна, что пространство неоднородно, что вблизи плотных масс вещества оно искривляется, поскольку меняется и скорость течения времени... В замкнутных, особенно кольцевых системах метрополитена, с их жесткими координатами, течение времени, измененное близостью к земному ядру и повышенной плотностью окружающей среды, деформирует и пространство. Причем не во всех его точках, а в отдельных очагах. Для нас, людей, это почти неощутимо. Но приборы это отмечают. Мне удалось обнаружить, что некоторые очаги искривленного пространства обладают особой активностью. Вспомните московскую станцию "Красные ворота". Там в пилонах перронного зала сделаны полукруглые ниши в человеческий рост. Одна из них обладает пространственной гиперактивностью. Если при определенной фазе луны встать в эту нишу, то произойдет мгновенный переброс в пространстве. Я открыл это случайно: в ожидании поезда вошел в нишу, и тут же оказался в точно такой же, но уже на другом перроне. Я даже не сразу понял, что произошло. Ждал поезда на Сокольники, а уехал в противоположную сторону. Вернулся, повторил опыт. И снова оказался в диаметрально противоположной нише.
   - Где же она находится?
   - Не советую экспериментировать. Это может привести к потере привычной ориентации в пространстве. Будете все время путать правую и левую стороны.
   - Убедили. Вам лично приходилось сталкиваться под землей с чем-либо сверхъестественным, потусторонним?
   - Приходилось. Летом 1988 года, тогда еще в Ленинграде, поднимался по эскалатору на станции "Площадь Восстания". Был поздний час. Метро вот-вот должны были закрыть. На ступеньках эскалатора ни души... Вдруг все цилиндрические лампы на панелях мигнули, погасли, а потом зажглись, как свечи, только голубоватым светом, и я отчетливо увидел, что впереди меня и ниже стоят люди. Я очень удивился их внезапному появлению. Но как только они доезжали до самого верха, они тут же исчезали. С гребенки эскалатора сошел только я один... Потом мне рассказали, что в 1941 году станции ленинградского метро были почти готовы к пуску. Однако помешала война. Как и москвичи, ленинградцы во время бомбежек укрывались в подземке. Но для этого им приходилось преодолевать туда и обратно тысячи ступенек. Ведь эскалаторы не работали. К тому же питерские станции находятся гораздо глубже, чем московские, из-за слабости грунтов. В тяжелые блокадные месяцы не у всех хватало сил, чтобы подняться на поверхность, и люди умирали в тоннелях, в недостроенных вестибюлях. Так что их души и поныне бродят там, в "пространстве между городом и адом".
   - Не могли бы вы назвать станции "петрополитена" с благоприятной энергетикой.
   - В число станций с положительной энергетикой, согласно моим исследованиям, входит "Пушкинская", "Приморская", "Площадь Александра Невского", "Балтийская", "Владимирская", "Технологический институт", "Петроградская", "Ладожская", "Купчино" "Новочеркасская"...
   Станции, на которых на нашу подкорку воздействуют отрицательные силы, наперечет. Это "Черная Речка", "Улица Дыбенко", "Сенная Площадь", "Парк Победы", "Площадь Восстания", "Ломоносовская", "Проспект Большевиков".

Автор: Сергей Секанов