Смотришь в книгу, видишь ...

Если ребенок плохо читает и пишет с дикими ошибками, не заставляйте его заниматься с утра до вечера, а лучше отведите к врачу. Неграмотность - это болезнь. Так считают ученые.

   Валентина Васильевна была не из тех женщин, которые легко впадают в панику. Но, придя домой и обнаружив на кухонном столе записку от сына, она почувствовала, как тошнотворный холодок сжал ее душу. Она в бессилии опустилась на табурет. "Мама, - сообщалось в записке, - я в школи на хори, вабушка у тети кали вирнемсь на ужен". Что есть мочи Валентина Васильевна сжала записку. "Слава Богу, сына нет рядом, - подумала она, - ведь убила бы, задушила бы сейчас этого балбеса!" С горечью она перечитала послание. У буквы "ш" не хватает палочки, тетя каля - это Галя, родная сестра мужа, вабушка - бабушка. Валентина Васильевна улыбнулась: опять Юрик свою любимую ошибку сделал, вместо "б" написал "в". Говорит, эти буквы очень похожи. Может, и так, обе же над строкой возвышаются.
   Гнев прошел. Но беспокойство и какое-то щемящее чувство тревоги на душе все-таки осталось. Валентина Васильевна сняла пальто, разобрала сумку с продуктами и, взглянув на часы, поняла, что у нее есть время поболтать по телефону с Верочкой. Вера была ее лучшей подругой, настоящей надежной опорой. Можно было не только излить ей душу, но и получить настоящий дельный совет. Валентина Васильевна решительно набрала номер.
   - Понимаешь, в двух строчках не меньше десятка ошибок, - начала она жаловаться подруге. - Караул! Это даже не "двойка", а полный ноль!
   Вера моментально встала на защиту ребенка:
   - Что ты хочешь от Юрки, чтобы он тебе "Войну и мир" написал, что ли? Сама-то, небось, тоже ошибки делала, когда грамоте училась. Вот скажи, корову через "а" писала? Было такое?
   - Ну, писала, - недоверчиво протянула Валентина Васильевна, чувствуя, как под влиянием подруги душевное равновесие постепенно возвращается в нормальное русло. - Так ведь это ж когда было! В самом начале, в младших классах. А Юрику уже двенадцатый год идет. Он пятый класс заканчивает. Пятый!
   Паника вновь охватила материнскую душу. Но Верочка оставалась невозмутимой.
   - Мы все время детей торопим, - философски парировала она. - Одни быстрые, другие заторможенные. Погоди, все образуется, - и вдруг резко, без перехода Вера спросила: - Слушай, а, может, он больной?
   Валентина Васильевна восприняла неприятный вопрос спокойно:
   - Мы проверялись на отставание в психическом развитии. Все в порядке, норма. К тому же ни с математикой, ни с другими предметами у Юры проблем нет. Только русский, будь он неладен. И еще чтение...
   Вера не дослушала подругу:
   - Слышь, я где-то читала, что бывает врожденная неграмотность. В таком случае надо, кажется, к логопеду обращаться. Может, попробуете, а?

   Нелегко расписываться в своей серости, стыдно, но что поделаешь, надо признаваться. Я, граждане, была уверена, что логопеды занимаются исключительно дефектами речи, ставят, так сказать, правильное произношение. Это неправда. Точнее полуправда. Потому что целенаправленно развивая речь ребенка, логопеды помогают полноценному развитию его личности. А это, сами понимаете, нечто большее, чем простое устранение картавости или шепелявости.
   - Стойкое нарушение чтения мы называем дислексией, - объяснила мне логопед-дефектолог Ирина Ромашина.- А нарушение письма, когда ребенок одни буквы заменяет другими, пропускает их, запросто переставляет буквы и слоги, называется дисграфией. Нередко оба эти расстройства встречаются одновременно. И при этом - очень важно отметить! - никаких признаков отставания в умственном развитии у ребенка нет.
   Что же происходит? Почему вдруг в голове умных, славных детишек буквы перестают подчиняться законам языка и здравого смысла, а ведут себя, как расшалившиеся малыши? Оказывается, слух человека вовсе не так однороден, как кажется на первый взгляд. Мы хорошо знаем, что, помимо общей способности воспринимать различные звуки, человек обладает (или не обладает) музыкальным слухом. То же самое происходит и с умением слышать речь. Благодаря особому, так называемому речевому, слуху люди отличают один звук от другого, понимают, что говорят окружающие, улавливают разнообразные оттенки интонации. А теперь подумайте, что происходит с человеком, у которого есть проблемы с речевым слухом. Для него практически нет разницы между парами слов "тапочки - лапочки", "бочка - почка". Это отражается и в чтении, и на письме.
   Дальше - больше. Помимо всего прочего каждый человек обладает еще и особой памятью на буквы. Такая память позволяет людям запросто переводить устную речь в письменную, то есть фиксировать звуки с помощью букв. С точки зрения высшей нервной деятельности, это процесс непростой. Ведь надо не только знать, какому звуку соответствует та или иная буква, но и удерживать в памяти начертание букв. У "щ", например, три палочки, а у "ц" только две, у "щ" есть хвостик, а у "ш" его нет. Обычные дети тратят на такое обучение около года. А если у ребенка есть проблемы со зрением или с памятью? Тогда самая простая задача усложняется в десятки раз. Вот и появляется на письме "э" вместо "з" или, скажем, буквы "ч" и "р" разворачиваются в другую сторону.
   А теперь мы подходим к самому главному. Отсутствие речевого слуха или памяти на буквы - это плохо, но не страшно. Гораздо опаснее реакция учителей и родителей, когда они сталкиваются с чтением или письмом ребенка, страдающего дислексией или дисграфией. Надо ли напоминать, что происходит? Сначала с ним начинают усиленно заниматься. Не помогает. Потом наказывают и даже бьют за ошибки. Безрезультатно. Заканчивается все тем, что мальчика или девочку перед всем классом объявляют тупицей, недоразвитым и буквально засыпают "двойками", формируя у ребенка комплекс неуспешности, напрочь отбивая самоуважение и желание учиться. Хорошо, если такой ребенок имеет таланты в других сферах, например, он прекрасный математик или актер, или спортсмен. А если нет? Тогда до дурной компании или плохих поступков остается один, очень маленький шажок. И не сомневайтесь, этот шаг обязательно будет сделан, ведь надо же растущей личности хоть как-то самоутвердиться.
   Впрочем, есть и другая крайность. Ребенок, который изо всех сил старается, но никак не может овладеть чтением или письмом, окончательно теряет веру в себя. Он становится этаким "козлом отпущения", потому что с покорностью принимает любую вину. Нет, в душе он вовсе не тихоня, но ему приходится вести себя незаметно, чтобы скрывать свое неумение. Словарный запас таких детей, как правило, ограничен. Сочинения они пишут короткими, словно рубленными, фразами, чтобы по возможности сделать меньше ошибок. Они стараются поскорее завершить образование и найти работу, где не придется читать и писать, ибо даже заявление на отпуск становится для них непреодолимой проблемой.
   Когда Валентина Васильевна привела Юру на прием к логопеду, тот был затравлен, как маленький зверек. Благодаря стараниям учительницы Юра твердо знал, что он "дурак" и "полный идиот". Знать-то знал, но перед чужим человеком в таком свете представать ему вовсе не хотелось. Ирина Ромашина отметила, что мальчик из последних сил старается быть примерным. Она попросила его прочесть вслух текст, где первоклассник Саша Собакин шел через парк и размышлял о красотах зимней природы. Юра выложился целиком. Читал быстро, не замечая, что глотает слоги и пропускает слова. А когда закончил, поднял на доктора глаза, полные надежды.
   - Теперь постарайся пересказать, о чем ты только что читал, - попросила Ромашина. - О чем текст?
   - Про собаку, которая гуляет в парке, и мальчика Сашу, - с некоторым напряжением ответил Юра. И тут же сник, потому что сам понял: после чтения в голове ничего не осталось.
   Преодолев некоторое колебание, Валентина Васильевна спросила логопеда:
   - Вы сказали, у него проблемы со слухом. Но Юра поет в школьном хоре, и руководитель считает его самым выдающимся воспитанником.
   - Это разные вещи, - улыбнулась Ромашина. - Меня, например, очень радует, что у вашего сына есть музыкальный слух. Значит, ему легче будет развить слух речевой. Проще говоря, его надо учить различать буквы и звуки точно так же, как других детей учат слышать высокие и низкие ноты.
   Чуть осмелев, Валентина Васильевна решила поплакаться доктору:
   - Мы ведь с Юрой все лето занимались. По два часа в день. В городе и на даче. Другие мальчишки гуляли, а мой вкалывал. Утром писал диктанты, перед сном читал.
   - И, наверное, к концу занятий дела стали идти еще хуже, чем вначале? - закончила мысль Ромашина. - Парадокс, но дисграфикам категорически нельзя помногу писать. Ведь они пишут, как слышат, то есть "точка" вместо "кочка". В результате навык закрепляется, в сознании ребенка слово письменное соединяется со словом устным. Но это неправильное слово.
   - Как вы думаете, после стольких упущенных лет и стольких педагогических ошибок еще можно помочь моему сыну?
   - Случай трудный, но не безнадежный, - ответила Ирина. - Конечно, дислексию и дисграфию гораздо проще устранять у детей младшего возраста. Но и в Юрином случае еще не все потеряно. Надо только отдавать себе отчет, что для исправления дефекта потребуется не пара занятий, а могут уйти месяцы и даже годы. Но, по-моему, овчинка стоит выделки, ведь во время уроков человек преодолевает свою неуверенность, свой внутренний страх. А это порой бывает более значимо, чем простое умение читать и писать.

   Из кабинета доктора Ромашиной Юра уходил окрыленным. Наверное, впервые за свою короткую жизнь он не был унижен и осмеян за... А, собственно говоря, за что? За то, что природа наградила его несколько иным слухом, зрением и памятью, чем всех остальных? Разве это повод для насмешек?
   Когда мальчик с мамой ушли, Ирина Ромашина позволила себе сделать комментарий:
   - У Юры все будет хорошо, не сомневаюсь. Однако есть обстоятельство, которое не стоит родителям упускать из вида. Расстройства чтения и письма у детей могут быть и не столь безобидными, как те, о которых мы с вами сегодня говорили. Иногда трудности с прочтением, пересказом и написанием текста свидетельствуют о серьезных нарушениях психики ребенка. В любом случае диагноз должен ставить врач, а не учитель или родители.

Автор: Елена Володина