"Воробей" с голосом сирены

   До набережной было неблизко, и в дороге Эдит сильно устала, решив, что Богу все равно, когда над ее головой сомкнутся волны Сены - в полдень или в полночь. Она зашла в небольшой скверик с чахлым фонтаном посредине. Бросив мешок в кусты, Эдит с ногами забралась на скамейку и стала читать единственную молитву, которую знала, - моление святой Терезы. Эту молитву она слышала как-то в детстве от одной из "веселых" клиенток старухи Гассион, испанки по национальности.
   "Почему ты читаешь именно ее?" - спросила тогда девочка и получила гордый, насмешливый ответ: "Мать Тереза - покровительница моей родины. Она приносит успех тореро, дарует удачу актерам и путанам".
   Прочтя молитву положенные сорок раз, Эдит тихо перекрестилась и потянулась за мешком.
   - Я давно наблюдаю за тобой, дитя мое, и мне кажется, что ты собираешься совершить непоправимое.
   Эдит резко обернулась. Прямо перед ней стояла высокая пожилая женщина. Черные с проседью волосы, смуглая кожа и взгляд, полный любви и нежности. Женщина подняла вверх указательный палец, словно пресекая все возможные вопросы и спокойно продолжила:
   - Я думаю, ты узнала меня, Эдит. Я тронута твоей молитвой, милая малышка. У тебя бескорыстное сердце и тяжелая судьба. Ты много страдала и страдаешь сейчас. Многое в моей власти. Хочешь, в награду за твои страдания я сделаю тебя счастливой?
   Эдит замотала головой.
   - Так чего же ты хочешь? - удивленно подняла голову женщина.
   Эдит задумалась.
   - Святая Тереза, мой отец - цирковой акробат, и он часто говорил мне, что если бы мой голос был покрепче, он взял бы меня вместе с собой выступать на ярмарках и балаганах.
   - Выступать на балаганах? - женщина была явно удивлена. - Но разве это счастье?
   - Конечно, - не раздумывая, отвечала Эдит.
   - Я могу выполнить твою просьбу, но знай - стихия голоса не в моей власти. За ней стоит темная, худая сила. И тебе придется расплачиваться с ней всю жизнь, платя за великий голос своим счастьем. Знай, что всегда, как только ты начнешь чувствовать себя счастливой, будет являться Вестник и безжалостно обрывать счастливую нить.
   - Я согласна, - прошептала Эдит.
   - Счастье за Голос? - печально и торжественно спросила Великая Гостья.
   - Счастье за Голос, - прошептала Эдит.
   Так или не так, но на следующий день она пела. Она пела весь день, забыв про постылых "Топэн и Масске", пела, стоя, как на котурнах, на тяжелом мешке с галошами. Невиданной красоты и силы голос вошел в нее, едва не разорвав легкие. Был он чисто мужской, героической крепости.
   Она пела все подряд, на ходу сочиняя свое, вспоминая когда-то слышанное. Выстроив в коридоре накрашенных кокоток старухи Гассион, она пела для них, расхаживая вдоль длинных ног, затянутых в черные чулки, словно маленькая певчая птица.
   Спустя неделю Эдит бросила фабрику и уехала на гастроли с отцом.
   Ее голос поражал всех. В него влюблялись все, а стало быть, влюблялись и в нее. Первым влюбленным стал юный красавец Луи. Эдит прозвала его "маленьким", хотя они были одногодки.
   Они прятались со своей любовью в маленьких дешевых отелях, покидая их ночью, второпях, поскольку расплачиваться было нечем. Но первая "гастроль" неожиданно провалилась. Отец запил, и уличный цирк распался. Когда Эдит с "маленьким Луи" вернулась в Париж, она поняла. что беременна. Луи был на седьмом небе.
   - Это счастье, Эдит, счастье, - повторял он, - мы уедем на мою родину и заживем счастливо.
   - Никогда, никогда не произноси этого слова, - мрачно потребовала Эдит.
   Пророчество святой Терезы исполнялось в точности: вскоре Эдит закружилась в вихре нового романа, а потрясенный Луи забрал маленькую новорожденную Марсель к себе.
   - Я воспитаю ее один, и она будет счастлива, счастлива, счастлива... - шептал он трясущимися от слез губами.
   Спустя два года Марсель умерла от менингита. Дальнейшее Эдит вспоминала как один бесконечный, страшный сон: как не хватало денег, чтобы похоронить дочурку, как за десять франков она пошла на панель, как ее выследил жуткий парижский сводник Альберт, заставляя петь на улицах, а когда она не могла, приводил к ней клиента.
   - Голос, - рыдала Эдит, - я уже столько заплатила тебе. Чистейшего счастья. Я отдала тебе свою первую любовь и свою бедную малышку. Где же справедливость?