История любви

После ночи всегда наступает утро

   Нельзя отчаиваться даже тогда, когда кажется, что все хорошее в твоей жизни закончилось.

   тот день был похож на предыдущие, я не ждала от него чего-то особенного, тем более что моя собачка приболела и к прочим делам прибавился визит в лечебницу.
   Думала ли я, отправляясь с закутанной в теплый шарф Майкой, так зовут мою любимицу, что в приемной ветеринара познакомлюсь с человеком, о котором захочу рассказать нашим читателям. И в моем журналистском блокноте появится еще одна история любви:
   - Кто последний? - спросила я, оглядев довольно тесную приемную ветлечебницы.
   На стуле возле окна сидела девочка лет десяти с морской свинкой на руках.
   - Понимаете, - рассказывала она старушке с толстым серым котом на коленках, - моя Феня плохо ест и грызет до крови свой хвостик.
   Девочка гладила белесую головку свинки, косящейся на всех красными, как смородинки глазами. Старушка кивала головой, одновременно поглаживая за ухом у кота. Кроме них, на лавке возле стены сидели еще две женщины. У одной из-за пазухи выглядывала умильная рожица рыженького щенка, у другой из кошелки смотрела печальная морда коричневой таксы. Тут же стоял молодой мужчина, рядом с ним на поводке сидел красивый пес, по-моему это был бигль. Спина и бока были темно-коричневыми, манишка, живот и лапы - почти белыми.
   Пес время от времени поднимал голову и заглядывал в глаза своему хозяину.
   - Ничего, Джой, - поймав взгляд собаки, говорил мужчина, - все будет хорошо. Мы с тобой еще в лес поедем:
   Пес помахивал хвостом.
   - Кто, последний? - повторила я свой вопрос.
   - Мы, - ответил хозяин бигля, - только ждать придется долго, там "буля" привезли всего изодранного, оперируют.
   - Ничего не поделаешь, - только и могла ответить я.
   На какой-то момент в комнате установилась тишина. Однако она длилась недолго. Вы замечали, что самые контактные и разговорчивые люди в Москве - это собачники?
   Только они могут запросто подойти на прогулке друг к другу и завести разговор. И он, конечно, будет о питомцах. Не пройдет и нескольких минут, как вы узнаете, чем питается, что любит и с кем дружит четвероногий друг. Если же время позволит и вы отправитесь в конец парка или сквера вместе, то зачастую узнаете многое и о хозяине собаки.
   Признаюсь, что поэтому я испытываю симпатию к этим людям.
   - Не знаю, что и делать, - молодой мужчина погладил бигля по голове, - что-то с Джоем неладное. Раньше придешь с работы, он к тебе навстречу выбежит, оближет всего, радость в глазах такая, что у самого душа теплеет. А теперь и ест плохо, и при встрече только выйдет в прихожую и тихо так поскулит, хвостом помашет.
   - Сколько ему лет? - спросила женщина с таксой. - Может, он уже старый?
   - Тринадцать, - тут же ответил мужчина, - он на три года старше моего сына. Но ведь это же не срок.
   - Для нас не срок. - ответила женщина со щенком. - У нас собака в десять лет умерла, - она вытерла глаза скомканным платком. - Ничего не поделаешь. Собачий век недолог. А мы вот нового сорванца завели.
   Она вытащила из-за пазухи рыженького щенка. Его маленький хвостик, похожий на запятую, смешно вертелся.
   - И вы другую собаку заведете, если что.
   - Нельзя другую, - мужчина наклонился к Джою и что-то прошептал ему на ухо. - Если бы вы знали, что он для меня!
   - Расскажите, узнаем, - проговорила я.
   Что-то подсказывало, что за словами Олега, так звали этого мужчину, кроется интересная история.
   Я не ошиблась.
   Впрочем, все по порядку.
   Родился Олег в подмосковной Балашихе, в семье военного. Отца он почти не видел. Тот то на сборах, то в командировке. Мама в школе - учителем. Так что воспитывал Олег себя сам.
   Во втором классе ходил в поликлинику к врачу, если простывал, готовил завтрак, в третьем классе научился гладить брюки и печь блины.
   - В общем, - смеется он, - самостоятельным мужичком рос. Лет в четырнадцать понял, что вся моя жизнь в моих руках. И буду я счастлив, если состоюсь как мужчина.
   Чтобы добиться этого, Олег записался сразу в несколько спортивных секций. В одной занимался баскетболом, в другой - таэк-вандо. Кроме этого, с легкой руки отца, который был увлечен бегом, каждое утро надевал спортивный костюм и бежал в сторону парка.
   О девчонках он до времени не думал, пока однажды на боковой аллее не мелькнула девичья фигурка. Ему стало любопытно. Никогда до этого он не встречал ее. Он обогнул старый пруд и выбежал навстречу ей. Синие глаза удивленно выглянули из-под светлой пушистой челки.
   - Может, вместе побежим? - предложил он.
   - Можно, - спокойно, будто старому знакомому, ответила она.
   Они бежали по осеннему парку и негромко переговаривались. Скоро Олег узнал о том, что Наташа приехала в Балашиху совсем недавно. Ее отец, так же, как и у него, военный. И за свою жизнь она досыта нажилась в маленьких военных городках.
   У них оказалось много общего. И потому, проводив ее до подъезда, Олег предложил ей встретиться. Она согласилась.
   После первого свидания наступило второе, затем третье, четвертое:
   Олегу стала казаться странной его предыдущая жизнь, без Наташки.
   - Я люблю тебя, - признался он ей однажды, - давай поженимся.
   - Это глупо - выходить замуж в девятнадцать лет, - ответила она, - я еще учусь.
   - Я подожду, - обнял он ее, - я же еще сам студент. Ты только скажи, ты согласна?
   Наташка откинула со лба светлую челку, посмотрела мимо него и произнесла: "Я отвечу тебе позднее".
   Больше об этом он разговора не заводил. Они продолжали встречаться, ходили в кафе, иногда на ночные дискотеки, реже в театр, но что-то в их отношениях изменилось. Будто кто-то убавил свет, а с ним и радость, которой долго сопровождались их встречи.
   - Мне казалось, - рассказывал Олег, - что я недостаточно мужествен. Наташка как-то обмолвилась об этом. И я решил записаться в парашютную секцию.
   Вообще Олег боялся высоты. Но именно боязнь подтолкнула его к тому, что он должен обязательно прыгнуть. Переселить страх и прыгнуть.
   - Да зачем это? - спросила я у него. - Ведь не каждому же быть парашютистом.
   - Я должен был себя уважать, - он посмотрел мимо меня в окно. - Я же мужик, наконец.
   Итак, он залез в вертолет, представил, как бы удивилась Наташка, и проверил застежки на ремнях.
   - Вообще-то ветер, - засомневался инструктор, - не самое хорошее время для первого прыжка. Может, отложим?
   Сомнения поднялись в душе Олега. Отказаться, и все, повод тем более есть. Ну а что, если все-таки прыгнуть...
   - Да разве это ветер? - Олег посмотрел в лицо молодому инструктору, по возрасту он был вряд ли старше его, зато прыжков на его счету более сотни.
   Северный ветер раздувал шелковый купол. Сердце Олега замерло, он боялся посмотреть вниз, туда, где остались золотые клены. Холодный воздух бил по щекам, Олег парил в воздухе, как птица.
   Неожиданный порыв ветра подхватил неумелого парашютиста и понес в сторону от летного поля.
   Лицо рассказчика бледнеет.
   - При приземлении я сильно ударился о бетонные плиты, привезенные для строительства.
   Удар был таким сильным, что он потерял сознание. А когда очнулся, то увидел заплаканное лицо матери, склонившейся над его изголовьем.
   Никогда не испытанный ужас охватил Олега. Он понял, что случилось нечто страшное. Глазами отыскал лицо врача.
   - Держись, - у врача были седые виски. И это несмотря на довольно молодой возраст и гладкие розовые щеки.
   - Держись, - повторил он, - это может быть временная парализация. Будем лечить.
   Кто никогда серьезно не болел, тот не сможет по-настоящему оценить радость обычных дней. Лежа на больничной койке, Олег понял, как замечательно утром встать под душ, сварить кофе и выйти на улицу. Какое это счастье сидеть на лекциях, а потом поджидать в вестибюле Наташку. Все, что раньше было привычным и заурядным, теперь казалось недосягаемым.
   Итак, что было дальше?
   Была болезнь, отчаяние и Наташкино предательство. Первый месяц она приходила в больницу, приносила ядовито-зеленые киви и мандарины, похожие на солнышки.
   - Ты меня любишь? - не выдержал он однажды. - Почему ты не говоришь?
   - Не время говорить о любви, - ответила она, - ведь тебе грозит инвалидность.
   Олег замолчал. После этого ответа он больше не проронит ни слова. Наташа приходила еще несколько раз, а потом пропала. Олег не спрашивал о ней, тем более что сильные боли в спине измучили его.
   - Я не хочу жить, - однажды признался он матери.
   - Это трусость, - мать погладила его по лбу, а когда вышла из палаты, то разрыдалась.
   Через три месяца без особых улучшений Олега выписали из больницы. Родители с помощью друзей отыскали врача-мануальщика. Учеником Касьяна оказался плотный лысоватый мужчина лет сорока пяти. У него были пухлые руки и детские глаза. И только твердый подбородок и плотно сжатые губы говорили о его целеустремленном характере. Когда-то доктор Видов, такую фамилию он носил, сам получил тяжелую травму, после которой был практически недвижим.
   Собрав всю свою волю в кулак, изучив опыт Касьяна и его последователей, он разработал собственную систему реабилитации. Со слезами и болью он сумел подняться.
   - Это не конец, - сказал он Олегу, - давай поборемся.
   - Почему-то я поверил ему, - Олег погладил пса по висящим, как лопухи, ушам, - и решил выполнять все его рекомендации.
   Доктор Видов приходил к нему ежедневно. Он делал ему массаж и заставлял делать упражнения. Хотя упражнения - это громко сказано. Скорее это были едва заметные движения, которые с огромным трудом делал Олег. Вообще всю тогдашнюю жизнь Олега Смирнова можно было назвать одним словом - преодоление.
   Оно требовало от него силы, мужества и терпения.
   Все это у Олега имелось. И потому понемногу непослушное тело стало подчиняться ему. Заработали руки, в ногах появилась чувствительность. Он уже сидел и даже ездил в инвалидном кресле.
   Я не знаю, какой бы был результат, но однажды в квартиру к Смирновым вместо доктора пришла молодая женщина. Оксана оказалась ассистентом Видова.
   Он до сих пор помнит, как она была одета в тот день. На ней была розовая блузка, на шее золотая цепочка с изящным крестиком и белая узкая юбка. От нее чудно пахло цветами.
   Оксана достала из сумки белый халат, быстро всунула руки в рукава и подсела к Олегу. Быстрые уверенные пальцы прошлись по его спине, шее, рукам.
   Ее глаза смотрели чуточку насмешливо, но ласково. Он слушал музыку ее голоса и боялся одного, что она сейчас поднимется и уйдет.
   - И она ушла? - спросили мы его.
   - Да, - он почему-то рассмеялся, - но уже вечером она вернулась. И не одна.
   - Не одна? - переспросили мы.
   - Да, - его лицо озарилось улыбкой, - она принесла маленького щенка бигля. Это был Джой.
   - Понимаете, - сказала Оксана, - я снимаю квартиру, а хозяйка против собаки. Можно он у вас поживет? Пока:
   - Следующий, заходите, - из кабинета врача выглянула миловидная женщина с добрыми глазами. Старушка с котом поднялась со стула и шагнула в сторону кабинета, а потом обернулась.
   - Так это тот самый щенок и есть? - кивнула она на бигля.
   - Да, - обнял друга Олег, - а дома меня ждет жена, та самая Оксана. У нас два сына.
   - Счастливый, - откликнулся мужчина с попугаем, - неужели это правда? А я уж думал, что такие женщины перевелись. Она, значит, тебя на ноги поставила.
   Он покачал головой и посмотрел в окно. Сквозь серые, свинцовые облака пробивалось солнце: