История любви

Сильная любовь избегает брака

   Андрей Миронов и Татьяна Егорова... Это история Любви с большой буквы, история трагическая и прекрасная одновременно.
   Татьяна Николаевна, благодаря вашей книге люди впервые узнали совсем другого Андрея Миронова - настоящего, а не экранного. Впервые - через 12 лет после его смерти! Почему вы так долго молчали?
   - А я разве должна была на каждом углу трезвонить, кем мы с Андреем были друг для друга? Хотя книгу я написала, вернее, прорыдала, недавно, а задумала-то я ее давно. Так сложилось. Значит, в такие сроки ей суждено было появиться на свет. Я ее за девять месяцев написала - как ребенка родила. Своих детей у меня нет. Наш общий с Андрюшей ребенок - мальчик - родился мертвым. Случилась такая беда: мы пошли гулять зимой, я поскользнулась и упала. Начались преждевременные роды, и ребенок ушел.
   - Вы собирались пожениться?
   - Мы с Андреем два раза подавали заявление в загс, но до свадьбы дело так и не дошло. Да и кому нужен этот штамп в паспорте! Но даже если бы и расписались, то через пару месяцев наверняка разошлись.
   - Почему вы так думаете?
   - Потому, что мама его, Мария Владимировна Миронова, не дала бы нам спокойно жить. Ведь она всю жизнь твердила: "У Менакера (ее мужа) есть сын от первого брака, а Андрея я родила для себя". Как игрушку какую-то. И она воспитала его так, что, даже став взрослым, он не мог ослушаться маму. Часто говорил: "Больше всего на свете я боюсь Бога и маму". Где бы Андрей ни находился - на гастролях или съемках, из любой глуши звонил маме по десять раз в день: так она его приучила. Он был у нее на коротком поводке, и этот поводок мне очень дорого обходился. Она не просто над ним довлела, она им руководила, она его наставляла, как ему жить, с кем дружить, кого любить, а кого - нет, и многое ему запрещала. И Андрей, представляете, чаще всего не мог ее ослушаться, делал, как велела мама.
   - То, что вы рассказываете, совсем не вяжется с тем образом Андрея Миронова, которого любят миллионы людей, - веселого, раскрепощенного, авантюрного, уверенного в себе сердцееда.
   - А в том-то и дело, что в жизни он был прямая противоположность, за исключением, разве что, сердцееда. По отношению к маме, к друзьям, к близким он был очень предупредительным человеком, мягким, податливым. Даже слишком податливым. Когда оказался в зените славы, он не изменился. Ведь мог же поставить себя по-другому. Проявить норов, всегда быть хозяином положения. Его же обожала вся страна! Видимо, что-то было задавлено мамой в его душе с самого детства. Он, например, не мог отказать просьбам своих многочисленных друзей - сценаристов, драматургов и режиссеров, которые ездили на нем, кто как мог, эксплуатируя его дикую популярность, упрашивая сниматься в бездарных кинокартинах типа "Блондинки за углом".
   - Разве не тяжело вам было долгие годы наблюдать жизнь Миронова со стороны? Ведь вы играли в одном театре, в одних спектаклях, постоянно виделись, вместе ездили на гастроли, но у каждого была своя жизнь. И любовь, по вашим словам, вас не оставляла?
   - У Ивана Бунина есть прекрасная мысль: "Сильная любовь избегает брака". Это про нас. Наша семейная жизнь не состоялась из-за Марии Владимировны, которая Андрея все равно бы от себя не отпустила, а меня - затиранила. Уйти в другой театр я не могла, так как в то время это было крайне сложно. Но главное не в этом. Я сознательно сбежала от Андрея. Это случилось после потери ребенка. Я тогда устала от жизни. Не могла оправиться от своего горя. У Андрея порывы нежности сменялись приступами ревности и ярости. Плюс постоянные вечерние скачки по друзьям и гостям - пьянки, гулянки, премьеры, обмывания. Я почувствовала, что смыливаюсь, и, если не остановлюсь, от меня останется один обмылок. У меня был упадок сил, я стала таять на глазах, мне даже сказали, что это симптомы рака. Я поняла, что просто умру, если не порву с Андреем. И порвала демонстративно, с надрывом. А он в отместку тут же женился на Градовой, потом родилась дочь. И так пошло-поехало. У каждого потекла своя жизнь, и вскоре мы оба с этим смирились.

   Но наша связь не прерывалась. Мы были как будто приговорены друг к другу. Встречались, конечно, эпизодически. Были редкие мгновения любви. Как правило, он внезапно звонил: "Спускайся". Я спускалась, он сидел в машине, и мы куда-то ехали - колесили по Москве, ездили на обрыв над Москвой-рекой на наше любимое место в Барвиху, танцевали в гостях у друзей. Любовь не отпускала. Мы чувствовали потребность видеться, осязать, встречаться и ни в коем случае не терять друг друга в этой жизни.
   - А часто у вас бывали перепалки?
   - Поначалу постоянно. Оба молодые, горячие, темпераментные, взрывные. Даже дрались, и нередко.
   - Как-то сложно представить Миронова дерущимся.
   - Еще как дрался! Все на эмоциях. Реакция - мгновенная. Один раз увидел, КАК на меня смотрит Высоцкий, сразу позвал в коридор и врезал. Кровь из носа - ручьем. А он уже остыл, уже рассыпается в извинениях. С тех пор у меня на носу осталась горбинка.

   После смерти Андрея Миронова Татьяна Егорова и Мария Владимировна стали как родные. Теперь уже Андрей не стоял между ними, некого было делить. Однажды поехали вдвоем в Санкт-Петербург, на открытие "Театра русской антрепризы имени Андрея Миронова". В заявке на билет на поезд для Егоровой Мария Владимировна написала: "Татьяна Миронова". Восстановила, так сказать, историческую справедливость. А сама Татьяна Егорова считает себя очень счастливым человеком, потому что у нее есть Любовь, которая дается Богом далеко не всем. С этой Любовью, в своей пустой квартире, она и живет, а больше ей ничего не надо.