История любви

Ты мне нужна, как хлеб и воздух

   Любовь Ольги и Валерия Чкалова давно превратилась в легенду. Три года, как не стало жены Чкалова. Семье осталась переписка прославленного летчика с женой. Ольга Эразмовна не считала возможным ее опубликовать. Это было ее личное сокровище, оставшееся от мужа, любовь к которому она пронесла через всю свою долгую жизнь.

   Курсант летного училища познакомился со студенткой-филологиней на танцах в ее институте. На свое первое свидание с ним она пришла с подругой. Во время прогулки будущий летчик много фотографировал хорошеньких подруг и на следующую встречу принес стопочку фотографий. На обороте одной из них было написано: "Той, которая может заполнить мою жизнь". Придя домой, девушка с замиранием сердца вывела на обороте фото, где был запечатлен курсант: "Нет, нет, только бы не полюбить этого человека!" И ясно было, что то, чего она так боялась, возможно, предвидя грядущую трагедию, уже произошло. Какая девушка не мечтала в те годы, когда вся страна, казалось, готова была взлететь в небо, встретить и полюбить покорителя небес? Но она писала, вспоминая слова матери: "Летчики - кандидаты на тот свет".
   Того же мнения придерживался и строгий отец девушки - рассудительный питерский рабочий. Когда дочь привела юношу знакомиться, он твердо сказал: "Нет. С летчиком у тебя будущего не будет!"
   Шел 1925 год. Курсантом тем был тогда еще никому неизвестный Валерий Чкалов. Он уехал, но и в юности Чкалов был не из тех людей, кто пасует перед трудностями. От своей любви он не отступился и через два года, сломив сопротивление семьи, женился на своей ненаглядной Леле. И его надпись на обороте того первого фото тоже оказалась пророческой.
   ...Теплый ветерок колышет занавеску в распахнутом окне, со двора доносится ребячий гомон, и залитый солнцем кабинет почти не изменился за шесть десятилетий, прошедших с того утра, когда Валерий Чкалов уехал отсюда на свое последнее испытание нового истребителя. Тот же диван, кожаные кресла, массивный рабочий стол. Добавились лишь фотографии на стенах... За столом - становящаяся с годами все поразительнее похожей на отца старшая дочь Валерия Валерьевна. Бережно перебирает она ветхие письма.
   - Писем много, - рассказывает Валерия Валерьевна. - Мы, дети, конечно, знали об их существовании. Многие были зачитаны до ветхости. Читала их мама. А мы? Пока росли, она нас к ним не допускала, да и потребности такой у нас не возникало. Не доросли тогда, видимо, до этого. Их время пришло, когда у нас самих появились семьи.
   Он часто, особенно в первые годы их брака, был вдали от семьи. Это томило его - он писал домой почти каждый день, иногда и дважды в день. Давал советы матери, требовал от нее подробнейшего описания всего, что происходило в его отсутствие.
   "Лелик, почему так долго у сынки нет зубов? Ты обрати внимание. Это плохо, если у него сразу пойдут потом. Правильно: два зуба внизу, потом два зуба наверху и четыре внизу и т.д. Что говорит врач, ведь второго октября его нужно было в консультацию вести?" - писал Чкалов из Брянска, переживая, что не может быть рядом и наблюдать важнейшие вехи роста их первенца.
   И в следующем письме: "Как он сидит - сам или нет? Как он вырос? Вес как его? Ты вот все эти мелочи про сынку не пишешь. Сейчас же сходи и взвесь его, ты знаешь, как мне хочется все это знать..."
   - Я всегда мечтала написать книгу об отце, - продолжает Валерия Валерьевна. - Это будет художественная книга и основным материалом для работы над ней должна стать переписка родителей. Мама не оставила никаких распоряжений о судьбе этих писем, но, думаю, предвидела, что они будут опубликованы после ее смерти, и не стала бы возражать. Письма - безусловно, необыкновенно интересные, дающие представление об отце как о человеке любящем и горячо любимом, главе дружной и счастливой семьи. Сегодня, считаю, наступил такой момент, когда не столько можно, сколько нужно опубликовать эту переписку, потому что семья в нашем обществе переживает глубочайший кризис. И подобная публикация будет шагом к тому, чтобы поднять роль семьи.
   Письма Чкалова за редким исключением написаны карандашом. Часто на разноформатной бумаге - то в линейку, то в клеточку, а то и вовсе на аккуратно срезанных четвертушках и осьмушках. Нет-нет, это не небрежность. Как иначе могли выглядеть письма тех лет, лет разрухи и нехватки в стране всего, начиная от чернил и бумаги? Чкалов, весьма скромный в быту, очень хотел, чтобы его любимая как можно меньше чувствовала на себе всеобщую нищету. Например, очень бережно носил свою форму, чтобы, получив на складе очередной отрез на пошив формы, отослать его жене с записочкой - сшей себе что-нибудь новое. И тогда брал сукно только голубое - под цвет ее удивительных глаз.
   В 1927-1928 годах Чкалова почти не было дома. Он служил то под Ленинградом, то в Брянске, то в Гомеле, то в Одессе. Ольга с новорожденным сыном Игорем жила у отца. Это сейчас декретный отпуск по уходу за младенцем можно длить годами. Тогда же молодой маме почти сразу же пришлось выйти на службу - она работала школьной учительницей русского языка и литературы. Чкалов переживает, что его нет рядом в это очень непростое для Ольги время.
   "Сама ты не волнуйся, не нервничай и не наваливайся очень на свою работу, - пишет он жене. - Не забудь, что всякое волнение отразится как на тебе, так и на сынке. Потом, Лелюсик, займись, пожалуйста, собой, сшей все, что тебе надо, и купи так же все. - И добавляет: - "Деньги будем копить тогда, когда у нас все будет. А сейчас урезывать себя, то это не стоит - И тут же приписывает: - Потом, Лелюська, отдай мой костюм в перекраску, в черный цвет и приведи его в надлежащий вид". Вот так, самому можно и в перекрашенном походить, а жене - купить все новое.
   О щедрости Чкалова в душевном и самом прямом, материальном, смысле вспоминают многие его современники. Он легко расставался с деньгами, часто давал сослуживцам, соседям в долг, добавляя: отдашь, когда сможешь. В Америке в ответ на вопрос: "Вы богаты, мистер Чкалов?", ответил просто: "Я богат. У меня 170 миллионов людей, которые работают на меня, а я - на них". Он мог сказать: "Нет, я из крестьянской семьи", но ответил так, потому что без Родины, без людей, созидавших ее, себя не мыслил. Эти, как, впрочем, и многие другие его слова, облетели весь мир. После исторического перелета через Северный Полюс популярность его была огромна - и в Союзе, и за рубежом.
   Но успех - еще впереди. А пока напряженная работа вдали от семьи, к которой он рвется всем сердцем.
   "Жить скучно, - пишет Чкалов молодой жене. - Хочется твоего присутствия. Без тебя вот не было ни одной светлой минуты, на душе как-то все тяжело, все надоело, и если меня не переведут и не демобилизуют, мне без тебя не прожить, не смогу. Чувствую, что каждый день самочувствие все хуже и хуже, так что, будь добра, пиши чаще. Твое письмо меня воскрешает, и когда я его читаю, то чувствую тебя рядом с собой. Пиши все подробно".
   Ольга, старается помочь мужу пережить разлуку. Ее письма - нежные, умные, рассудительные, действовали на него, как целительный бальзам.
   "Мне не важна твоя карьера, но я считаю, что, не теряя своего достоинства, можно иногда и промолчать, не высказываться слишком прямо. Ты прости, если я не права. Словом, нужно быть сдержаннее".
   Спокойный, ласковый, уравновешенный тон писем от жены - как раз то, что было жизненно необходимо молодому Чкалову.
   "Получил сегодня сразу три письма от тебя, и у меня сегодня день радости. Твои письма для меня так же ценны и нужны, как заблудившемуся в пустыне вода. Они меня приводят в то хорошее состояние, которое я называю отдыхом души и успокоением нервов".
   В письмах практически нет воспоминаний, столь обычных для влюбленных. В этом весь Чкалов. Он всегда живет настоящим и будущим. И ему тяжело, что это настоящее вершится в семье без него.
   "Лелюсенька, ты мне пиши все-все до мелочей, как дома, все ли в порядке, как у тебя нога и когда выйдешь на работу?.. Сынка много плачет, ты напиши, когда он будет сидеть да все новое, что ты будешь замечать в нем".
   Жена и сын Чкалова живут в доме тестя в шестикомнатной ленинградской квартире вместе с пятью братьями и сестрами Ольги. Видимо, и ей, несмотря на поддержку близких, затянувшаяся разлука в тягость. Может быть, ей нужно приехать к мужу? Но он спешит обнадежить возможностью скорых перемен: "Состояние у меня скверное, потому что чувствую, что ты за меня болеешь душой, и мне это очень тяжело. Но ты меня прости, что доставляю это беспокойство, я в нем не виноват. Ты говоришь, что "все пройдет, как с белых яблонь дым". Да, я с тобой согласен вполне, но для этого нужно время. Душа болит сильно-сильно, и чтобы ее вылечить, нужно время и доктор в лице моей маленькой хорошенькой Лелюсеньки, да и всей нашей семьи. Какой я был сильный душой и телом... если бы ты знала, какой я сейчас слабый. Тебе сюда ехать не придется. Если все кончится благополучно, меня здесь не оставят, а переведут, и есть слух, что в Москву".
   В 1924 году появилась надежда, что переведут в Москву, и кончится томительная разлука. Но тут случается такое... "От сумы и от тюрьмы...", как говорится на Руси. Валерию Валерьевну часто спрашивают о знаменитом эпизоде из фильма об отце - помните, там Леля стоит на мосту, а Чкалов демонстрирует высший пилотаж, пролетая под этим мостом. И разочарованно вздыхают, когда Валерия Валерьевна улыбается: это еще одна легенда об отце. На деле все было совсем не так. Пролетал и под мостом, но без Лели. Чкалов как летчик-ас постоянно испытывал свое мастерство, балансируя порой на грани возможного. И вот однажды попытался и под линией электропередач проскользнуть. Не получилось. Не увидел провисших проводов. Сам он чудом остался цел, а самолет "запорол". За что и был отдан под суд. В тюрьме в Брянске, где он просидел две недели, есть, говорят, "мемориальная доска" над дверью одной из камер: "Здесь сидел Валерий Чкалов".

   Так что у Лели были письма и из тюрьмы. "Одно твое слово может меня убить или воскресить и заставить опять верить в светлое будущее. И вот я этого жду с нетерпением. Лелюсенька, верь, что я хотел быть лучшим из лучших летчиков, не хотел быть самым обыкновенным, а хотел быть таким летчиком-истребителем, который мог бы всегда выходить победителем в будущих воздушных боях... Ну ладно, Лелик, дальнейшее я один решать не буду, мы вместе решим, как жить и какими нам быть людьми..." И вновь у Лели находятся для мужа нужные, примиряющие с жизнью слова: "Старайся сильно не нервничать, а то ты так похудел... Игорек все время твердит "папа". Наверное, скоро будет ходить. Хороший мальчуган, скучаю без него, когда долго задерживаюсь в школе, а он без меня. О нас не беспокойся, береги себя..."
   Умело составленная апелляция помогла Чкалову не только выйти из тюрьмы, но и, опротестовав решение суда, признать его полностью оправданным. И вновь - гарнизоны, многомесячные командировки, разлука, почтовый роман... Летят месяцы, годы. Игорьку уже четыре, когда Чкалов - уже из Москвы - пишет ему особое, персональное, так сказать, письмо:
   "Здравствуй, мой дорогой любимый сынулька! Как ты, Игорюшка, поживаешь? Слушаешь ли маму? Ты, Игоречек, должен слушаться маму, не капризничать и не утомлять маму. Мамочка устала, и мамочка одна без папы. Я скоро приеду и посмотрю, как мой сынулька, хорошо ли слушается маму и как ее любит. Как ты проводишь время, много ли гуляешь и как кушаешь? Хорошо или все по-старому капризничаешь за обедом? Как ты играешь с Ирочкой (дочерью Лелиного брата Федора, живущей в той же ленинградской квартире, где, вслед за Лелей, оставалось после свадеб жить все многочисленное семейство Ореховых. - Ю.З.), не дерешься с ней? Ты по отношению к ней старший, и ты должен ее любить и с ней не драться, а, наоборот, защищать ее. Итак, Игоречек, папа надеется, что его сын будет хорошим, послушным мальчиком. Будь здоров, слушайся и люби маму. Целую крепко-крепко. Твой папа".
   Игорь Валерьевич - счастливчик, у него единственного из детей есть "собственное" письмо отца. Валерии Валерьевне отец не писал - когда она, на семь лет позже Игоря, появилась на свет, мытарства семьи Чкаловых закончились. Все, что отец хотел бы сказать ей, он мог сказать лично, взяв на руки и заглянув в глаза. Зачитывала ли Ольга Эразмовна детям письма, когда Чкалова не стало? В воспитательных целях хотя бы?
   - Нет, никогда, - отвечает Валерия Валерьевна. - Это было ее, личное. А что касается воспитания, маме хватало собственного авторитета. Образ отца же всегда был рядом с нами, над нами. Оля, наша младшая сестра, родившая через семь месяцев уже после гибели отца, призналась через много лет, что знала отца, росла с ощущением, что он рядом.
   Каким педагогическим талантом нужно было обладать матери, чтобы суметь так вырастить детей без отца, что они постоянно ощущали его незримое присутствие? Мама и папа были две личности - счастливое сочетание характеров составило гармоничную и, я бы ее назвала, "личностную" семью. Мама сохранила память об отце на всю оставшуюся жизнь и, несмотря на все трудные ситуации, а их выпало на ее долю немало, так и не вышла больше замуж.

   Ее семейное счастье было недолгим и оборвалось трагически. Но можно посмотреть на это и с другой стороны, так, как, наверное, считала она сама - Ольге Чкаловой выпало в жизни 11 лет такого полного счастья, сколько у другой женщины и в сто не будет. Как могла она искать новой любви, когда всю ее переполняла та первая и единственная любовь? Как можно было забыть мужчину, который писал ей: "Скучаю, хандрю и теряю здоровье и, поверь, только из-за того, что нет тебя рядом со мной. Я стал летать хуже, и я это чувствую, нет тебя, нет той энергии, которую я приобретал, глядя на тебя. Ты мне нужна в жизни, как хлеб и воздух".
   Свою книгу о муже Ольга Эразмовна написала, когда ей было 74 года. Перечитывая письма мужа, переживая заново самые светлые страницы своей жизни, не выдержала, заболела. Книгу, выпущенную горьковским издательством, назвала сухо: "В. Чкалов". После смерти матери Валерия Валерьевна, разбирая архивы, которые та использовала для работы над книгой, нашла фотографию отца. На обороте уже нетвердой рукой пожилой женщины было написано: "Мой дорогой, мой любимый, как мне не хватает тебя!"
   Ольга Эразмовна уходила из жизни, немногим недожив до своего столетия, в окружении детей, внуков и правнуков - большой и дружной семьи, о которой так мечтал когда-то Валерий Чкалов. Она до последнего оставалась верна его мечте. Выстояла, вырастила, воспитала, сберегла продолжение славного рода Валерия Чкалова.