История любви

Три дня и вся жизнь ...

   Расставшись со своей любимой, он не мог предположить, что судьба приготовит ему сюрприз...

   За время командировки в почтовом ящике скопилось порядочно корреспонденции. Открываю и вижу целый ворох ярких бумажек, призывающих сделать немедленные покупки, понимающе улыбаясь, откладываю их в сторону - не обманешь, не продашь. Потом осторожно достаю квитанции со счетами, их суммы глаз не радуют, зато открытка от дочки, отдыхающей на Мальте, переполняет сердце нежностью. Для меня она навсегда останется маленькой. Рядом с открыткой вижу письмо, обклеенное яркими иностранными марками. Отыскиваю имя автора, адрес и непонимающе смотрю на конверт. Должно быть, вышла какая-то ошибка! Но нет, адрес мой, имя тоже мое. Кто же этот Поль Лошва?!
   Напрягаю память, вслух повторяя: "Поль, Поль..."
   "Ах, Поль! - неожиданно слетает с уст. - Ну, конечно, его звали Поль!"
   В памяти возникает маленький придорожный ресторанчик, с большими круглыми часами на стене, должно быть, для того, чтобы пассажиры, заглянувшие сюда перекусить, а заодно и скоротать время до отхода поезда, не опоздали. В тот день в ресторанчике было малолюдно. У столика возле окна сидела молодая парочка, которая беззастенчиво целовалась. Видимо, кто-то из них уезжал, а другой оставался. Известно, что перед разлукой чувства усиливаются, потому до меня доносились обрывки фраз: "...Буду звонить, не думай, я только с подружками..."
   Улыбнувшись, я припомнила свои отъезды, прощания на вокзале и страстные обещания ждать, помнить, любить. К сожалению, жизнь такова, что иногда ей плевать на все наши обещания и намерения, она складывается по своему сценарию. Вот только кто их пишет?! Но, видимо, там наверху, любят удивлять и поражать. Иначе чем объяснишь, что живут на земле удивительные истории с такими поразительными поворотами, закрученными сюжетами, что человеческая фантазия отдыхает.
   Но это отступление. А я возвращаюсь к тому дню, когда впервые увидела Поля. Итак, рядом со столиком, где целовалась влюбленная парочка, прямо под часами, мужчина, смахивающий на иностранца, пил из маленькой фарфоровой чашечки кофе. Рядом с ним стояла дорожная сумка, на соседнем стуле лежал черный зонт с деревянной ручкой. Я не случайно сказала, что мужчина был похож на иностранца. Ибо во всем его облике было нечто такое, что даже с первого взгляда отличало его от наших. То ли аккуратно разложенная салфетка на коленях, то ли его улыбка, приветливая и все же обращенная куда-то в себя.
   Войдя в ресторанчик и оглядев публику, я направилась было к столику, стоящему возле барной стойки. Но, не сделав еще и нескольких шагов, увидела, как мужчина приветливо махнул мне рукой. Будто старой знакомой. Но этот знак не был вызывающим и развязным.
   Что ж, подумалось в тот момент, до поезда еще порядком времени, в одиночку коротать его скучновато. К тому же сработала журналистская привычка везде и повсюду отыскивать рассказики, написанные жизнью.
   Ведь, если разобраться, нет ничего интереснее человеческой жизни.
   - У вас есть время? - спросил мужчина с сильным акцентом, чем нисколько не удивил меня, и знаком подозвал официанта: - Кофе хотите?!
   Пока он объяснял круглолицему официанту, который выглядел вчерашним школьником, что принести, я осторожно оглядывала его. Чистые руки с аккуратно подстриженными ногтями, небольшая бородка, пытливые глаза за чуть затемненными стеклами очков...По всему видно - интеллигент.
   - Я с юга Франции, - опережая мои вопросы проговорил он. - В России впервые. Когда был Советский Союз, то думал, что ни за что сюда не приеду. Но вот случилось...
   Молоденький официант принес мне кофе со взбитыми сливками, напоминающими кучевые облака.
   - Меня зовут Поль, - он пододвинул ко мне поближе тарелочку с печеньем, - в нашем роду многих мужчин так зовут, моего дедушку звали Полем, и сына моего тоже так зовут.
   - У вас сын? - поддержала я ничего не обязывающий разговор. - Вы женаты?
   - Мы расстались с Софи, - он отпил небольшой глоток и просто проговорил, - не получилось стать близкими людьми. У нее своя жизнь, у меня... - он задумался. - У меня в основном работа! Я делал карьеру, у меня получалось, - он посмотрел в сторону влюбленной парочки и проговорил: - Так случилось. Хотелось бы по-другому, но...
   За этим его "но" стояло нечто большее и потому, даже не думая о том, что услышу исповедь Поля, я спросила: "А что, любовь ушла?"
   Он замялся. Видимо, желание поделиться сокровенным с незнакомой женщиной боролось с его привычкой держать все при себе. И тут я сообщила ему, что я журналист, возвращаюсь из командировки, пишу о судьбах людских. Даже газету ему показала.
   Видимо, это сыграло решающую роль, потому как Поль преобразился и еще раз спросил, есть ли у меня время, чтобы выслушать его.
   И я услышала историю, которую записала себе в блокнот, а теперь предлагаю и вам.

   Это произошло двадцать пять лет тому назад.
   "Поль! - в телефонной трубке был слышен радостный голос его однокашника Жана. - У меня родственники объявились в Болгарии, представляешь..."
   Он стал называть ему имена своих родственников, попутно объясняя, кто кому кем приходится. В итоге разговор свелся к тому, что они должны немедленно отправиться на Золотые пески Болгарского побережья.
   К тому времени Поль окончил университет, поработал в Мексике, Польше и получил назначение на должность в одной известной компании в Париже. С карьерой у него все было в порядке, а вот с личной жизнью.
   "Внуков не дождемся", - встречали его родители, когда он в выходные дни приезжал их навестить. "Непременно дождетесь", - успокаивал их Поль.
   В канун своего тридцатипятилетия он оказался с Жаном в Болгарии. Домик его родственницы, которую Жан называл тетушкой, оказался в пятнадцати минутах ходьбы от моря. Он был весь увит виноградом и еще каким-то вьющимся растением с фиолетовыми цветами, напоминающими граммофончики. Поль, как впервые увидел этот дом, будто из детского сна, так и подумал, что в его жизни должно обязательно что-то произойти. Возможно, так приходит к нам провидение. А может, это было предчувствием любви?
   Так или нет, ответить сложно. Но Поль до сих пор помнит непонятное волнение, которое охватило его, когда он, отплыв от берега и покачиваясь на волнах, любовался прекрасным пейзажем, открывшимся ему. Было так красиво, что было даже не страшно умереть. Солнце осыпало окрестности золотым дождем, разбросанные среди зелени домики вы-
   глядели игрушечными, а несущийся по волнам белый катерок заставлял мечтать.
   На миг Поль ощутил себя мальчишкой из французского села, мечтающим о морских путешествиях. Куда-то далеко отступили заботы, проблемы, нестерпимо захотелось нежности. Он вдруг осознал, что в общем-то одинок, что в погоне за карьерой он упустил в жизни то главное, без чего невозможно человеческое счастье. Рядом с ним не было женщины, с которой бы можно было говорить обо всем, с которой бы можно было молчать и быть счастливым только от одного ее присутствия. В тот раз он ощутил не желание близости, которое удовлетворялось с его подружками, нет, ему захотелось полюбить самому и получить в ответ чувство, которое откроет для него другой мир...
   - Именно так я думал, - пытаясь правильно подобрать русские слова, рассказывал он мне.
   Он тогда и предположить не мог, что его единственная любимая, так показала жизнь, вместе с подружкой лежала на горячем песке и наблюдала за качающимся на волнах мужчиной. И когда волна от проплывающего мимо белого катера накрыла его с головой, она закричала и бросилась в воду...
   - Первое, что я увидел, - волнуясь рассказывал он, - были ее глаза. Под темной намокшей челкой блестели глаза, в которых можно было утонуть. Они были зелеными в золотистых точечках, казалось, что солнце, осыпав их лучиками, оставило на них отметины.
   Но не только необычный цвет глаз заставил сердце Поля сжаться от неизведанного доселе чувства, нет. Его поразило то выражение необыкновенной нежности и женского обаяния, которое почти не встретишь на улицах Парижа и других европейских городов.
   Он спросил ее на французском, как ее зовут. И услышал: "Алена"
   Имя было непривычным, и он попытался продолжить разговор. Девушка смутилась, потом на ломанном французском объяснила, что приехала из волжского городка, что она комсомолка, и эта поездка в Болгарию - на-града за работу.
   Узнал он и то, что французский она учила в школе, а здесь находится в составе советской делегации. Поль предложил Алене встретиться и выпить где-нибудь домашнего болгарского вина, попробовать местную кухню. Алена торопливо сообщила, что не может встречаться, что у нее другие планы. Поль смотрел на ее влажную кожу, на которой еще не высохли капельки воды, на мокрые волосы, на губы, лишенные косметики, и понимал, что он должен обязательно задержать девушку. Еще никогда прежде он не ощущал такого счастья только из-за того, что видит и слышит женщину.
   ...Он рассказывал, а я боялась даже спросить что-то, чтобы не нарушить его исповеди. Вот ведь странное дело, еще десяток минут назад мы были с ним совершенно незнакомы. А теперь я чувствовала сопричастность к его судьбе.
   Уж неизвестно как, но Поль сумел уговорить Алену встретиться вечером. В лучшей своей рубашке, тщательно побрившись, он явился к ней на свидание.
   Южные ночи всегда бывают темные, но та их первая ночь, была особенно темна. Он вел ее по дорожке приморского парка, пронзительно стрекотали цикады, где-то вдали играла музыка и слышался молодой смех. На миг ему показалось, что они на всем белом свете одни. Темнота лишь усиливала это ощущение. Он взял ее руку. Она ответила коротким пожатием. Его охватило волнение, нежность, желание и страх. Странно, но когда к нам приходит любовь, мы всегда испытываем страх, верно, оттого, что боимся потерять любимого.
   Все тридцать пять лет показались Полю бесполезными, он попытался припомнить, были ли у него похожие минуты, подаренные ему встречей с Аленой. Пытался и не мог.
   - Три дня, - несколько раз повторил он мне, - три дня, которые я помню всю жизнь. Любовь, стремительно обрушившаяся, изменила меня. Я стал мечтателем, написал сотни строк, обращенных к своей возлюбленной. И даже брак, который впоследствии распался, не затмил образ Алены.
   - Вы не стали бороться за свою любовь? - мне стало по-настоящему жалко этого человека, который и через четверть века с такой страстью, тоской и нежностью говорит о своей любимой.
   - Конечно, пытался, - в глазах Поля появляется болезненное выражение, - но нам не суждено было быть вместе.
   И я узнаю о том, что письма, которые он посылал Алене в Вологду, через пару месяцев стали возвращаться, а потом пришло то, самое последнее, всего в несколько строчек. Он помнит его наизусть.
   "Мы не можем быть вместе. Прости и больше не пиши".
   Только через много лет, буквально незадолго до нашей встречи он узнает истинную причину их разлуки. Алену вызвали в соответствующие органы и потребовали прекратить переписку...
   И все-таки в этой истории еще не поставлена точка.
   - Вы не представляете, что случилось, - его лицо озаряется радостью.
   А случилось чудо! Чудо, которое подарила ему судьба, однажды отнявшая у него любовь.
   "Папа, познакомься, это моя невеста", - сын стоял рядом с девушкой, которую обнимал за плечи. Поль обернулся и посмотрел на спутницу сына. На него смотрели Аленушкины глаза!
   Вы верите в сказки?! Скажете: нет. И будете неправы. Ибо иногда жизнь просто заставляет поверить в чудеса. Может быть, для того, чтобы не отнимать у нас синюю птицу, то есть нашу мечту и надежду.
   Вот и в этой истории все закончилось неожиданно. Сын Поля, студент, познакомился с дочкой той самой Алены. Встреча произошла в молодежном центре на Кипре.
   Что дальше? Дальше Поль поехал к ее маме, своей единственной, с которой пробыл три дня, зато помнил всю жизнь!
   Расставаясь, я попросила разрешение его сфотографировать, чтобы история и впрямь не показалась вымыслом. А еще просила сообщить мне, чем закончится их встреча. Ведь, как вы уже догадались, в том самом придорожном ресторанчике он ожидал поезда, чтобы поехать к Алене...
   ... Белый конверт, обклеенный французскими марками, а в письме всего лишь два слова - "Требьен", что по-русски значит: "Все хорошо".
   А что еще добавить?!