Излом судьбы

Излом судьбы

   Вдали от родины Сын великого русского художника Валентина Серова Александр все повидал в жизни - был летчиком, водителем асфальтового катка, кораблестроителем, механиком, таможенником, жил в нескольких странах. Но всегда и везде старался сохранить честь России и своей фамилии.

   У Валентина Серова было шестеро детей: Ольга, Александр, Юрий, Михаил, Антон и Наталья. Сам Серов умер в Москве еще в начале прошлого века - в одиннадцатом году, а вот детей художника жизнь разбросала по свету очень широко. Ольга, например, стала писательницей и умерла в Советском Союзе через год после Победы. Юрий, которого в семье звали "дядя Джордж", жил в Париже, был известным киноактером, снимался в популярных художественных фильмах, в главных ролях, в Париже же и умер, похоронен на кладбище Пер-Лашез. Михаил скончался в Москве в 1938 году, Антон вместе с женой погиб во время блокады в Питере, его внук, кстати, стал священником, отцом Антоном. Наталья некоторое время жила во Франции, потом захотела перебраться в Ливан, к своему старшему брату, но Ливан после блестящего Парижа показался ей очень скучным, провинциальным, пыльным, и она вернулась в город, "стоящий мессы", где и умерла в 1950 году. Больше всех, как мне кажется, из семьи Серовых жизнь мяла и давила Александра Валентиновича Серова.
   Его уже нет в живых, но вот сын его Григорий Александрович живет ныне в Бейруте, в самом центре города, в так называемой Хамре. Хамра - это нечто вроде Арбата в Москве или Елисейских полей в Париже. Здесь даже говорят: "Кто не побывал в Хамре, тот не был в Бейруте".
   Григорий Серов - подвижный, подтянутый, в модных вельветовых брюках известной фирмы и отличных башмаках - он словно бы олицетворяет собою некое неписаное правило: настоящий ливанец должен всегда иметь хорошую, гладко начищенную обувь - это закон. По профессии Григорий Александрович - архитектор, окончил здесь же, в Бейруте, академию искусств, от деда унаследовал любовь к живописи, у него прекрасные акварели, выполненные в классическом стиле, которые многие богатые горожане почитают за честь приобрести.
   Сыновья Григория Александровича Сергей и Олег пошли по стопам отца, также стали архитекторами, живут ныне в Париже. А вот к третьему сыну Андрею судьба не была благосклонна - он был сбит автомобилем, когда ему исполнилось всего четырнадцать лет, и умер. Но об этом лучше не говорить, Андрей - незаживающая рана в душе отца.
   Когда мы виделись с Серовым, Григорий Александрович много говорил о прошлом, и в частности, о своем отце Александре Валентиновиче, старшем сыне великого художника.
   ...Был Саша Серов человеком одаренным необычайно. Как-то в июне, еще до Первой мировой войны, семья Серовых собралась в небольшом летнем домике на берегу Финского залива, так Саша Серов по довольно потрепанной книжке, изданной в Швеции на шведском, естественно, языке, самостоятельно построил яхту. И какую яхту! Изящную, как у Грина, стремительную, с косым высоким парусом! Он успешно ходил на ней по заливу, закладывая крутые повороты и вызывая восхищенные возгласы у публики, толпившейся на берегу. Когда брат его Антон купил себе катер, Саша обошел покупку кругом, затем, одобрительно почмокивая, похлопал рукой по корпусу, а вот прокатиться на катере отказался наотрез.
   - Почему-у? - изумился Антон.
   - Катера и моторные лодки слишком сильно пахнут бензином, - рассудительно произнес Саша.
   Счастливое было то время, безмятежная пора. Дед - художник Валентин Серов - много работал, ездил по миру, часто выставлялся, слава о нем гремела по всей Руси великой, и не только по Руси, ни войной, ни тем более революцией еще не пахло.
   Но время быстротечно, очень скоро та пора осталась позади. В семнадцатом году серовский домик был конфискован новыми властями - кому-то он здорово приглянулся. Видать, начальничек тот, украсивший свою грудь красным бантом, о таком художнике, как Валентин Серов, даже не слышал. Впрочем, новые власти проявили и снисхождение - выдали семье Серовых две пары ботинок. В порядке компенсации за отнятый дом.
   Когда началась Первая мировая война, Александр Серов прервал учебу в политехническом институте имени Петра Великого (учился на кораблестроительном факультете) и добровольно пошел в армию - не посчитал возможным отсиживаться в тылу, когда люди воюют.
   Попал он в британский воздушный корпус - создавался тогда такой на территории России, был корпус этот укомплектован из австралийцев, новозеландцев, англичан, канадцев и русских. Из Серова получился толковый летчик, ас, и тому, что имя его известно нам не столь хорошо, как, допустим, имя Уточкина или Нестерова, виною судьба, разделившая Россию на красных и белых. Александр Серов оказался у белых - такая выпала карта, много летал, был командиром эскадрильи, вместе с белыми откатился на юг.
   Морской летчик поручик Серов часто совершал полеты над морем, а быть морским пилотом трудно вдвойне - в море совершенно исчезает ощущение высоты, ориентироваться можно только по земным зацепкам, и если их нет, выручить может только чутье. Серова выручало оно не единожды - всякий раз он возвращался на землю и благополучно приводил свой самолет.
   Но личной храбрости и умения поручика Серова было недостаточно, чтобы белые одержали в этой лютой бойне верх. В конце концов поручик оказался на английском корабле, направлявшемся в Грецию, в Салоники, - корабль вез Серова и многих его товарищей по белой армии на чужбину.
   Россия осталась за кормой, в сизой дымке - она так и ушла в прошлое, рождая ощущения не только безвозвратной потери, горечи, но и слезы - они так и подкатывали к горлу, мешали дышать. В России остались его родные, осталась молодая жена с ребенком на руках. Где находится ее муж, что с ним, она не знает, ничего не знает... Так и оставалась в неведении несколько лет.
   Лиза Гетенко была дочерью крупного московского ювелира, окончила педагогический институт, пыталась нести в народ, детям "разумное, вечное, доброе", и не ее вина в том, что не всегда это удавалось - скорее беда. Беда общая. После революции ей с трудом удалось устроиться на работу в отдел начального образования Московской области. Поскольку в ходу уже был лозунг "Кто не работает, тот и не ест", пока еще, правда, не утвержденный официально, то можно представить себе, что было бы с юной Елизаветой Федоровной, если бы она не устроилась работать. Вряд ли бы она уцелела.
   Можно себе представить ее состояние, когда она получила от мужа первую весточку... Жив он, жив! Находится за границей! С этой поры у нее появилась цель - воссоединиться с любимым человеком. Она стала выправлять заграничный паспорт и в конце концов выправила его - серпастый, молоткастый...
   Произошло это в 1924 году. По советскому паспорту она и выехала за границу. Из Одессы морем Лиза добралась до Стамбула.
   ...Александру Серову в Греции повезло - он устроился работать механиком в мастерские. Это была удача - многие его товарищи по армии так никуда работать и не устроились. Зарплата была не Бог весть какая, но на хлеб с вином вполне хватало.
   В Салониках, однажды вечером, на дружеской пирушке Серов познакомился с очень симпатичным французом, немного говорящим по-русски. Француз этот так забавно коверкал и переиначивал слова, что не улыбнуться было нельзя. И понять его иногда тоже было нельзя - ничего не разобрать в симпатичном щебетанье. Оказалось, француз этот - фамилия его была Дюрафур, - был женат на русской и очень сочувствовал землякам своей жены, попавшим на чужой земле в обыкновенные житейские передряги. Более того, он проявлял готовность им помочь - кому-то деньгами, кому-то работой, кому-то просто хорошим обедом. Позднее выяснилось, что Дюрафур был близок к правительственным кругам Франции, а Франция, как известно, после Первой мировой войны получила в "наследство" часть территории бывшей Османской империи - союзницы Германии, - в частности, Сирию и Ливан. Территории эти нужно было осваивать, требовались грамотные люди, инженеры, и Серов для этой цели подходил.
   Так в 1921 году он переехал в Ливан, но стал там не инженером, как обещал Дюрафур, а... водителем катка. На строительстве новой дороги. Впрочем, о том, что ему пришлось выполнять грязную, "неинженерную" работу, сидеть за баранкой здоровенной, трамбующей полотно дороги своим огромным паровозным весом машины, Серов никогда не жалел. Наоборот, вспоминал об этой работе с добрым чувством.
   - Жалованье водителя катка было очень высоким, - рассказывал он впоследствии своему сыну, - мне платили целый золотой фунт в день. Представители других специальностей не получали такой суммы за месяц.
   Выматывался он, конечно, здорово, буквально донельзя, руки тряслись от перегрузки - руль катка был очень тяжел, допекала жара, но вскоре он привык и к жаре, и к перегрузкам, и вообще научился бороться с усталостью - человеком он был молодым, а молодость брала свое...
   Водителя катка по фамилии Серов вскоре приметили и перевели работать в земельный кадастр. Работал Александр Валентинович на совесть, старался, чтобы его не могли ни в чем упрекнуть - абсолютно ни в чем. В конце концов он стал главным инженером кадастра. Без его подписи не могла быть нарезана ни одна пядь земли ни в Сирии, ни в Ливане. Он никогда ни у кого не брал денег, честности его удивлялись. Тут, извините, невольно приходит в голову сравнение с родными отечественными "земельщиками" - многие главы администраций в российских городах и весях готовы за тридцать сребреников нарезать что угодно и где угодно, отдать даже землю, на которой стоит дом родной матушки - отдать вместе с домом и матушкой.
   "Трудно перечислить должности и работы, которые довелось занимать и выполнять русскому эмигранту, - пишет известный русский журналист Константин Максимов. - То, что сегодня маленький Ливан меньше, чем все его соседи, нуждается в воде, - во многом заслуга Александра Серова. Он лично составил - либо под его началом были составлены - карты, планшеты и схемы "водных мест" Ливана. Именно под его руководством была произведена топографическая съемка бассейнов рек, в том числе и Литани - самой важной водной артерии Ливана. Под его контролем и при его участии была построена первая, действующая сегодня, горная электростанция в Набаа Сафа".
   Список этот мы еще продолжим. Конечно, Серов тосковал по русской земле, по жене своей, по туманам Петрограда и золотой московской осени - всего этого в Ливане не было. Тоска эта утихла, когда в доме Серова в Бейруте наконец-то появилась Лиза, Елизавета Федоровна...
   В 1932 году в Ливане была проведена перепись населения - единственная за все время существования страны, больше переписей не было. Всем, кто пожелал принять ливанское подданство, такая возможность была предоставлена: у переписчиков имелись специальные анкеты, которые надо было заполнить и получить соответствующую отметку в паспорте. Русский человек Александр Серов не раздумывал ни минуты - принял ливанское гражданство, его семья - тоже. К этой поре у Серовых было уже пятеро детей.
   Потом началась война. Вторая мировая война. Вот тут-то и пригодились познания Серова в кораблестроении - недаром он усердно занимался этим, будучи студентом Петроградского института имени Петра Великого и тягу к кораблям сохранил до седых волос... Об этом его "увлечении" вспомнили в Великобритании. По заказу англичан он построил три немагнитных минных тральщика, оказавшихся совершенно уникальными, единственным в своем роде с точки зрения инженерных решений. Следом Серов построил плавучий док и добрый десяток самых разных судов - траулеры, сейнеры, баржи. Затем последовал особый заказ - возвести сторожевое судно для ливанской таможенной службы. Серов и с этой задачей справился блестяще.
   Построил несколько прогулочных судов "для миллионеров". Ливан ведь всегда считался ближневосточной Швейцарией, здесь во все времена - даже в годы гражданской войны, - было полно туристов: люди приезжали отдохнуть, развлечься, проиграть в "Казино дю Либан" несколько десятков тысяч долларов, пооттягиваться в горах, где - представьте себе, - можно даже покататься на лыжах, и есть неплохие трассы, а уж богатым бездельникам выйти в море, на захватывающую рыбалку - сама судьба, как говорится, велела...
   Бывший русский летчик сконструировал также уникальный станок по производству бетонных труб, что было крайне важно для Ливана, который и дороги новые строил, и ирригационные системы возводил, и водопроводы с канализационными сетями прокладывал, - для всего этого нужны были трубы - и желательно свои, отечественного производства. Ибо приобретать их за границей - штука накладная, кусается.
   И еще одним отличился Александр Валентинович Серов на чужбине - разработал первые в Ливане правила уличного движения, а также бланк водительского удостоверения, которое сам, кстати, и получил за номером один.
   И все это - Серов.
   Сын его, Григорий Александрович, ныне, кстати, проживает в той самой квартире на Хамре, которую когда-то снял в аренду его отец. Жена у Григория Александровича Флоранс - француженка, он ее приметил, когда учился в академии. Флоранс была дочерью одного из профессоров. Потом она неожиданно исчезла. Серов узнал - отец ее оставил работу в Бейруте и уехал в Париж. Дочь, естественно, забрал с собой.
   Григорий Серов сломя голову кинулся следом и вскоре привез Флоранс в Бейрут на собственном автомобиле.
   Жили они с Флоранс дружно и счастливо, у Григория Александровича было много заказов - он очень быстро сумел стать модным архитектором, но потом началась гражданская война и Бейрут пришлось покинуть. На долгие семь лет. Хамру за эти годы частые обстрелы превратили в решето - живого места не осталось.
   Когда Серов вернулся, то оказалось, что в Бейруте его почти забыли. Пришлось начинать все сызнова.
   Впрочем, об этом Серов не жалеет. Главное, что он сейчас - на коне. Любит Ливан и Россию, пишет этюды, порою сутками простаивает за кульманом, выполняя архитектурные проекты, но иногда у него, как и всех русских, живущих за границей, делается печальным лицо, он мысленно видит себя в России, которую не знает, но которую очень хорошо знали его дед и прадед...