Излом судьбы

Месть пасынка

   Самосуд противозаконен, это известно всем. Но бывают обстоятельства, когда очень трудно осуждать того, кто выбрал такой способ борьбы за справедливость.
   Еще издали я увидел толпу у соседнего дома, а подъехав к своим воротам, разглядел на дороге крупные и мохнатые еловые ветви. Такими ветками на Руси издавна устилают землю, когда человек отправляется в последний путь.
   Ко мне подошла Елена Андреевна, немолодая уже женщина с натруженными руками. Это от калитки ее дома начиналась та самая скорбная еловая дорожка. Я с трудом узнал Елену Андреевну. Всегда веселая и энергичная, она как-то сникла, ссутулилась, вокруг ее глаз были большие черные круги.
   - Зайди, сосед, помяни Валеру, - пригласила она.
   Я оторопел.
   - Какого Валеру? - задал нелепый вопрос, поскольку прекрасно знал, что никакого другого Валеры в доме Елены Андреевны, кроме ее зятя, быть не могло. Знал также я и то, что Валера был молод и здоров, и его смерть никак не могла быть ожидаемой, как бывает ожидаемой кончина старого и немощного человека.
   - Нашего Валеру, - горестно вздохнув, ответила на мой нелепый вопрос Елена Андреевна.
   ... В тот вечер Валера пришел домой сильно пьяным - сильнее обычного. Мама еще не вернулась с работы, а бабушка, Елена Андреевна, сегодня будет ночевать у другой своей дочери - поехала навестить ее. Лучшего момента может и не быть.
   Сережа аккуратно подвесил обрез на плечо, предварительно взведя курок. Куртку застегнул только на одну среднюю пуговицу, чтобы быстрее и легче можно было привести себя в состояние полной боеготовности. Он вошел в комнату, где, уставившись мутными глазами в телевизор, сидел его враг.
   - А, это ты, сопливая тварь. Чего надо? - Валера, покачиваясь, стал подниматься со стула.
   Сережа рванул куртку, сбросил с плеча ремень. Он выстрелил прямо в это ненавистное лицо. Отчим рухнул, захрипел, но через несколько секунд затих.
   Сережа спрятал обрез в кучу дров, что были навалены в сарае, и ушел гулять. На душе у него было легко, словно с нее только что сняли тяжелый камень.
   О том, что было дальше, вы уже знаете.