Излом судьбы

Плата за ЗЛО

   Всю жизнь мать открыто пренебрегала дочкой и ее интересами. А теперь она вынуждена переехать к дочери, чтобы справиться со старостью и одиночеством.

   Желание забрать маму к себе вызревало у нее постепенно. Сначала Валентина Михайловна посылала ей денежные переводы, посылочки. Мама исправно отписывала об их получении. Потом, видно, растаял какой-то ледок в душе Евдокии Кирилловны, и она стала сообщать, как и куда определила полученные подарки. По большей части все отдавалось в церковь. Вале, конечно, не очень нравилось, что в ее теплых вещах щеголяет полдеревни. Ну, да ладно, думала она, может, не забудут люди доброты, поддержат в трудную минуту. В регулярных маминых весточках ее радовало другое: то, что они вообще были. Значит, их с мамой больше не разделяла стена молчания, и дочь наконец-то стала по-настоящему ей близка.
   Но однажды пришло письмо, в котором Валентина Михайловна ясно уловила ту высокомерно-равнодушную ноту, которая так часто слышала в детстве. Евдокия Кирилловна сообщала, что прогнала свою "няньку" из собеса за то, что та отказалась поклеить в кухне новые обои. Конфликт получился громким, а в результате старая женщина осталась одна без хлеба, молока и прочей снеди. Когда же перепуганная Валентина за тридевять земель примчалась в деревню спасать маму от голода, Евдокия Кирилловна обвинила дочь во всех своих бедах. Почему? Да просто должен же быть хоть кто-нибудь в них виноват.
   - Вот тогда я ясно поняла, что надо забирать маму в Москву. Нет таких обстоятельств, которые способны изменить ее тяжелый характер. Да и трудно меняться, когда тебе почти девяносто. Оставить маму в деревне - все равно что заживо закопать ее в могилу. Она же со всеми в ссоре, всех обидела, оскорбила. Никто не придет ей на помощь.
   - А ваши братья? Они ведь, кажется, поближе живут да и видели от Евдокии Кирилловны побольше доброты и участия, чем вы.
   - Славка уже старый, ему самому впору сиделку нанимать, как-никак шестьдесят шесть лет. Володька на три года моложе. Болеет сильно. Да и попивает он. Нет, ему с нашей мамой не справиться.
   - А вы уверены, что вам этот крест будет под силу?
   - Я должна его нести. В конце концов всем, чего мне удалось достичь в жизни, я обязана мамочке. Она научила меня быть сильной вопреки обстоятельствам. Благодаря ее воспитанию я всегда рассчитываю только на собственные силы и не скисаю, если реальность оказывается жестче и неприятнее, чем того хотелось бы. Получить в детстве такую закалку - разве это не лучший подарок, который могут дать родители своему ребенку?
   Признаюсь, о ценности такого "подарка" я бы поспорила. Но одно мне абсолютно ясно: любовь Валентины Михайловны к матери уникальна. Искать для нее какие-то реальные, земные объяснения бесполезно. Вот только выдержит ли эта ангельская любовь последнее, самое сложное испытание, где в единый клубок будут сплетены старческие болезни, возрастная нетерпимость, попранная самостоятельность, истинные и ложные представления о долге и чести. Справятся ли со всем этим две женщины, давно уже привыкшие жить независимо? Что ж, поживем - увидим.