Излом судьбы

Все по закону

   "Вам в "Семье" что, делать нечего? - телефонная мембрана доносила тщательно скрываемые нотки директорского раздражения. - Из-за такого пустяка ехать к нам собираетесь". Но, по-моему, четыре второгодника в десятом классе - не пустяк. Тем более что я уже твердо решил разобраться в истории Насти Болтивец, одной из этих второгодниц.

   Сразу оговорюсь: я не видел ни одного документа, подтверждающего произошедший инцидент, все, о чем вы узнаете, было мною получено из рассказов главных действующих лиц. Рассказы я записал на диктофон, записи сохранил. Так что своего рода документ у меня все же имеется. Но я не стану делать никаких заключений, хотя вряд ли смогу удержаться от комментариев. А выводы вы сами можете делать.
   Сначала был звонок в редакцию из подмосковного города Королева. Настина бабушка, Татьяна Сергеевна Болтивец, сообщила, что девочке несправедливо наставили двоек с целью "выжить" ее из школы. Надо сказать, что к такого рода заявлениям я отношусь с настороженностью. Потому что родителей-жалобщиков нынче полным-полно, все "права качают": учителя ленивые, директора равнодушные, в школе никакого порядка. А потом разберешься, оказывается - просто родители за ребенком не следили, когда надо, не помогали. И проморгали.
   Этот звонок оставил бы я без внимания, если бы не услышал, что второгодники учились в десятом классе и их - много. Странно и необычно.
   - Да что круглые глаза делаете? - Директор школы Людмила Константиновна Дахно, кажется, искренне удивлена. - В прошлом году у нас второгодники были, и в этом их шесть: один во втором, один в шестом и четверо в десятом.
   - Да в любой школе, если такое случится, это ЧП. У вас - нормально?
   - А как, по-вашему, могу я честно глядеть в глаза твердому троечнику, если рядом сидит тот, кому тройку "натянула"?
   Кто возьмется спорить с такой принципиальностью? Легко понять, когда того же шестиклассника на второй год оставляют: плохо учился - повтори курс. Мера, можно сказать, крайняя, но понятная. А вот второклассника оставить на второй год - это, что называется, круто. В первом-то классе оценки не ставят - по закону. А как появилось право ставить, так сразу - двойки пригоршней. Что с этим второклассником дальше будет, страшно представить.
   Итак, в этой школе десятый класс с двойками окончили пять человек. Из них - четыре второгодника. Спрашиваю у директора:
   - Людмила Константиновна, вы же общаетесь с коллегами из других школ. Ваша школа имеет двадцатый номер, то есть в городе не меньше двадцати школ. И во всех примерно так же?
   - Не знаю. Меня показатели не интересуют. Да что вы в самом деле? В двух десятых у нас - пятьдесят учеников, четыре второгодника, это сколько процентов?

   Оказывается, интересуют все же Людмилу Константинову показатели. Что ж, посчитаем: пять "годовых" двоечников - это 10 процентов. Каждый десятый. Но в школе я давно не работаю, может и вправду сейчас такие порядки, что десять процентов - это немного? Решил проверить: не называя адресов и фамилий, рассказал эту историю трем школьным директорам - в Московской и Ярославской областях. Реакции сходные: "Да нас бы за такое уволили!"
   Но это не все: первое полугодие - только не падайте - с двойками окончили восемнадцать десятиклассников из двадцати трех. Все - из 10 "Б". Это уже не "процент", а просто какое-то сборище ленивых бездарей.
   В начале прошлого учебного года возникло два десятых класса - "А" и "Б". По стародавней школьной традиции это вроде бы невинное разделение чаще всего означает: "Б" - это второй сорт. Так может, и вправду - "бездари"?
   - Да вы посмотрите в ее глаза, - Татьяна Сергеевна всплескивает руками, - они же злые, ненавидящие.
   Я в глаза директора школы смотрел почти час - глаза как глаза, ничуть не злые, очень красивые женские глаза. Есть, конечно, в них эдакая прицельность - как у снайпера, которому "один выстрел - одно попадание". Верно, администратору нельзя ошибаться. Как и снайперу. Тем более что приехал я не передовой опыт описывать, а конфликт.
   Конфликт в буквальном смысле, потому что бабушка Насти Болтивец потребовала в гороно создания конфликтной (независимой) комиссии, с тем чтобы та опровергла (или подтвердила) объективность оценок, выставленных ее внучке. Дело в том, что Настя сначала оказалась в числе тех восемнадцати - с двумя двойками, а затем четырех второгодников - уже с четырьмя. Но трое подали заявления: они готовы покинуть школу. И покинули. Интересно, куда они собираются поступать - с таким-то набором двоек? Или они все же с тройками ушли?
   Настина бабушка "уперлась". Зачем же ей мучить любимого ребенка? Ну согласилась бы тоже, пошла бы Настя в какой-нибудь колледж? И не было бы конфликта.
   Но он случился. О событиях вначале я беседовал с директором (в присутствии завуча), затем отдельно с бабушкой, потом - с Настей (в присутствии бабушки и дедушки). Но когда готовил этот материал, решил: пусть мои собеседники заочно поспорят. Итак, Настя:
   - Хочу окончить одиннадцать классов и поступать. В МИЭМ, на экономический. Это я еще в девятом классе решила.
   - С тройками - в вуз? - спрашиваю коварно.
   - Школьные оценки - одно, а принимать-то будут знания.
   - Считаешь - они есть?
   - Считаю, есть, и я еще готовиться буду.
   - Пропусков в десятом много было?
   - Много, особенно в конце первого полугодия. У меня каждое утро кровь носом шла и обмороки?
   - А раньше?
   - Раньше меньше.
   - У нее - нарушения вестибулярного аппарата, - говорит бабушка. - А если о ее "прогулах" говорить, то когда Насте всего пять лет было, ее собака покусала. Большая - полщеки вырвала. Мы ее лечили, лечили. Она две операции перенесла - без наркоза. А маленькой была, помню, все спрашивала: "Бабушка, почему в меня ребята камнями кидаются?" Ну какое здоровье у нее может быть?
   Слово - директору:
   - Девочка пришла к нам в седьмом классе, живая, училась хорошо. Но загуляла. И в седьмом, и особенно в восьмом классе.
   - Да-да, - поддакнула сидевшая рядом завуч, - она много пропускала?
   Геннадий Николаевич, дед Насти:
   - Мы справки не всегда брали? Надо было бы, да вот?
   - Настя, - спрашиваю, - ты кому-нибудь о своей болезни говорила?
   - Да, классному руководителю. Он и домой ко мне приходил. Я и справку брала, и анализы сдавала. Он мне сказал, что я должна с этими справками к медсестре идти.
   - То есть в школе знали о твоих болезнях?
   - Знали.
   Дахно:
   - Она просто гуляла! С двадцатого ноября по двадцать девятое декабря не ходила на географию, учительница ставит ей "н/а" - неаттестована. Я говорю: не имеешь права, она 50% времени на уроках была - ставишь тройку. Она ей и поставила тройку.
   Спрашиваю Настю:
   - Значит, в первом полугодии у тебя?
   - Две двойки? по химии и ОБЖ?
   - А во втором - прибавились физика и математика.
   - Я же не говорю, что все-все знала? пропускала, были пробелы в знаниях. Но во втором полугодии по физике устно меня только один раз спрашивали... по химии - тоже.
   - Ты старательно готовилась?
   - Да, и по ночам, часов до четырех сидела. До полпятого?
   - В девятом по химии какая оценка была?
   - Тройка, но там у нас другая учительница была. И химия неорганическая? А органику я люблю.
   - "Люблю", а - двойка? Тебе хотелось, чтоб тебя спросили? Так почему не подошла к учительнице, не попросила?
   Настя с искренним изумлением взглянула на меня:
   - К директрисе? Она, если кого невзлюбит, то все?
   И вот, значит, бабушка Насти потребовала "независимой экспертизы".
   - У нас была комиссия из гороно, - говорит Дахно, - все журналы проверили, записи и сказали: все в соответствии с законодательством. И я издала приказ: на основании решения педсовета и таких-то статей законодательства оставить девочку на повторный курс обучения. Бабушка сначала написала в заявлении, чтобы разрешили пересдачу. Я ответила, что при четырех двойках пересдача незаконна. Тогда она - на комиссию, для проверки объективности выставления оценок. И бабушка стала учителей шантажировать, говорить, что Настя хочет покончить с собой из-за того, что осталась на второй год.
   - Как вы думаете, - спрашиваю, - какими могут быть результаты "экспертизы"?
   - Скажите, если девочка склонна к суициду, в такой ситуации поставят ей двойку? Комиссия знает, что если оценка будет два, то девочка может покончить с собой.
   - Откуда знает? У вас в школе есть психолог? И, наверное, не самый плохой.
   - А как же!
   - Беседовал с Настей?
   - Конечно.
   - Он выявил у девочки склонность к суициду?
   - Нет. Но если на кону стоит жизнь ребенка, то результаты комиссии очевидны. Болтивец даже прокуратуру в школу прислала?
   Господи, теперь еще и прокуратура! Это что-то для меня совсем новое, Болтивец ни о чем подобном мне не сообщала. И у директора я не выпытывал, Дахно охотно повела рассказ:
   - В октябре, в субботу, когда Настя в восьмом классе училась, в двадцать два с чем-то у меня раздался звонок. Охранник звонит: "Пришли из прокуратуры пять человек и требуют вскрыть школу". А порядок такой, что школа вскрывается только с разрешения администрации школы - частная охранная фирма выполняет условия договора. Звоните, говорю, в свою фирму, нет никакого обмана, а я на контроле буду. Звоню в фирму: да, сообщают, работает в школе прокуратура, снимают место происшествия. Что случилось, спрашиваю. Говорят, девочку в школе избили, на руке слово нехорошее написали. Где, спрашиваю, в классе? А у нас, видите, проект школы такой, что в классах замки односторонние, изнутри не откроешь, оконные рамы не откроешь - новый проект.
   В воскресенье звоню инспектору по делам несовершеннолетних. Да, говорит, у вас ЧП, два мальчика затащили Настю под лестницу, избили и вырезали на руке слово "сука". Бритвой!
   В понедельник утром, естественно, прибегают дедушка с бабушкой: это что такое? Что случилось с нашей внучкой?! Давайте будем опознавать, откроем классы, и пусть Настя их узнает. Я говорю: нет. У нас такого вообще не могло случиться. Но я буду выводить только мальчиков, а Настя пусть со стороны смотрит. Мы ходим урок, второй, третий? Дед говорит: вы кого-то прячете. А она уже мальчикам глазки строить начинает.
   ?Ну, мы решили сделать следственный эксперимент. Понимаете, у нас такой порядок: учитель после последнего урока выводит класс и провожает из школы. У нас никто не остается... а следствие решает, что Настя вернулась в школу?
   Стоп. Рассказ и рассуждения Дахно я слушал добрых полчаса, но приводить его целиком не стану - главное сказано. Тем более что я тоже хочу порассуждать. Без эмоций, спокойно.
   Значит, если коротко, то все выглядит так: дед с бабушкой обнаружили на руке у девочки буквы, вырезанные бритвой. Заявили в милицию, прокуратура начала следствие. А директор школы тут же принялась проводить свой "следственный эксперимент". И что в результате? По словам директора школы, на указанном девочкой месте подобные события произойти не могли, мальчиков, подходящих под Настино описание, не нашлось. В общем, "такого не могло быть, потому что не могло быть никогда".
   Но порезы-то она видела? Да, и даже без моей просьбы воспроизвела их на листе бумаги. И бабушка с дедушкой - вот они, возмущенные. Так что-то было? Было.
   Дедушка, Геннадий Николаевич, говорит:
   - Я был лично у директора, и она мне сказала: "Вы офицер, должны понимать. Помогите". Я сказал: "Хорошо". Мы с Настей говорили, я ходил в милицию.
   И они все вместе историю замяли. Настя объясняет:
   - Нужно же было как-то выкручиваться.
   - Зачем выкручиваться?
   - Не хотела я, чтобы у всех какие-то проблемы были? Легче так было сделать?
   - Обмануть всех?
   - Да. Я сказала, что сама? дома?
   - Слышал в школе, будто отец тебя побил.
   - Было, что скрывать, - отвечает за девочку Татьяна Сергеевна, - когда отец узнал, что Настя себя оговорила, он ее - ремнем. Ну характер такой у него. Да и что взять - женился в девятнадцать лет, можно сказать, по глупости. Настя родилась, и почти сразу они развелись. Девочка с нами осталась. Муж у меня военный, химик, он и в Афганистане был, и в Чернобыле. Он сейчас на инвалидности. А сюда переехали недавно.
   Ну да, Настя в двадцатую школу пришла в седьмой класс. Так и тянет добавить - на свою беду. Дело в том, что в старших классах на второй год оставляют отнюдь не затем, чтобы ученик прошел "повторный курс обучения".
   Когда-то от нерадивых, "слабых" учеников избавлялись по закону - школы имели право не брать их после семилетки (потом восьмилетки). Нынче иные времена, не принять троечника в десятый класс нельзя. Напишут родители заявление, и - по закону - надо принимать. Иное дело, если у девятиклассника три-четыре двойки: так называемый "переводной" педсовет решает - "на повторное обучение". Но учить девятиклассника второй год нет никакого смысла. Так чего ради "огород городить"? Очень просто: или "на второй год", чтоб время терять и еще раз выпускные экзамены сдавать, или - родители не подают заявление о приеме в десятый.
   Конечно, "вся власть педсоветам", только редкий учитель против директора встанет, тем более надо быть самоубийцей, чтобы наставить в каком-нибудь классе хотя бы пяток годовых двоек. Короче, двоечники и второгодники во всякой школе появляются не просто с ведома и согласия директора, а по его прямому указанию. Это - вообще. А в нашем случае?
   - Один учитель, - Настя смотрит мне прямо в глаза, - когда был конец второго полугодия, сказал, что директриса специально собрала педсовет и назвала фамилии учеников, которых не хочет видеть в школе.
   - Твоя фамилия там звучала?
   - Да.
   - А если директору - прямо в глаза - можешь это повторить?
   - Могу. Только не скажу, от кого слышала.
   Как принято выражаться, "без комментариев".
   У меня, разумеется, нет права прямо связывать те давние события и желание директора "удалить" Настю из школы. Но какое-то объяснение всему этому клубку событий должно быть.
   Сейчас Настя сдает экзамены независимой комиссии, это - четыре специалиста. Так вот, ОБЖ (основы безопасности жизнедеятельности) девочка сдала на общую четверку. По химии на тройку: три специалиста выставили "4", "4", "3" и последний - "2". Не знаю, как объяснить такой разброс оценок, но во всяком случае, похоже, нашелся кто-то, не побоявшийся Настиного "суицида".
   Кстати, Настю проверял еще один независимый специалист - учитель химии. Проверив, спросил: "На пятерку пересдаешь - четверки тебе мало?" Это - учитель из той школы, куда Настю готовы принять в одиннадцатый класс.
   Дахно может оставаться довольной: своей цели она достигла - Болтивец не собираются оставлять Настю в ее школе. Они нашли другую - в другом городе, за тридцать километров от Королева. "Не страшно, будем возить каждый день", - твердо говорит Татьяна Сергеевна. И добавляет: "Это - очень хорошая школа, в ней всегда звучат веселые детские голоса". Настя тоже довольна, она сдала экзамены и будет учиться в одиннадцатом классе, потом - поступать в вуз. В общем, история подходит к концу, и все довольны.
   Только вот? какая судьба ждет того несчастного второклассника?