Как это делается

Салют

   "Смотри, какой красивый салют", - говорим мы, глядя, как в небе один за другим появляются огромные огненные "цветы". И ошибаемся: то, что мы видим, - никогда не было и не будет салютом.

   Вся эта красота, которую мы наблюдаем в небе, называется фейерверком. А в салюте участвуют только орудия. При этом фейерверка без салюта не бывает, а вот салют без фейерверка пожалуйста.
   Для нас, обычных людей, салюты и фейерверки - красивое, праздничное зрелище. А для служащих отдельного салютного дивизиона - это прежде всего работа, напряженная, требующая больших нервных затрат.
   Салютный дивизион - уникальная по своему предназначению войсковая часть, был создан в 1974 году. Раньше, когда еще существовал Советский Союз, салюты устраивались каждый месяц, иногда и не по одному разу. Теперь стреляют всего два раза в год: 23 февраля и на День Победы. И как ни странно, чем меньше работы, тем больше появляется сложностей.

   - Техника не должна бездействовать, - объясняет Сергей Михайлович Балабанский, командир третьего взвода салютного дивизиона. - Когда машина ходит, я знаю, как она работает, что в ней не ладится. А так она стоит целый год и вроде в ней все работает, все исправно, а выезжаешь - и начинаются проблемы.
   Вообще-то, когда салютные установки простаивают по полгода, проблемы появляются гораздо раньше. К фейерверкам начинают готовиться месяца за два-три, еще зимой. А что такое наша зима: это то снег, то оттепель. За зиму в стволы попадает снег, потом он тает, потом опять замерзает, превращается в лед. И тогда солдаты вооружаются обычным ломом и начинают методично, сантиметр за сантиметром выбивать оттуда лед.
   Что и говорить, лед колоть - дело нелегкое. Гораздо проще, по-моему, построить нормальный гараж и поставить машины с салютными установками под крышу. Начальник штаба салютного дивизиона - Игорь Михайлович Попов полностью со мной согласен. Проще, но на это нужны деньги, а их, как и везде в нашей стране, нет и когда будут - неизвестно.
   Вот и стоят машины под открытым небом, год за годом испытывая на себе все капризы нашей погоды. Это не проходит для них бесследно, особенно если учесть их возраст: многие ЗИЛы, на которых перевозятся сами установки, были выпущены аж в семьдесят третьем году и являются почти что ровесниками дивизиона.
   - Они стоят на открытом воздухе и кузова у них начинают портиться, - говорит Сергей Балабанский.
   Возраст машин, конечно же, впечатляет, но еще больше впечатляет возраст пушек: они, выпущенные в сорок третьем году, участвовали еще в Великой Отечественной войне. Эти орудия, а их у дивизиона аж восемнадцать штук, нужны как раз для салютов. Каждый раз их под конвоем отвозят на Воробьевы горы - там находится салютная точка номер один. Кстати, горы - единственное место в Москве, куда привозят целых шесть салютных установок. Остальные тридцать две точки столицы вынуждены довольствоваться только двумя.
   - Чтобы выбрать точки, надо получить согласие мэрии, пожарных. По технике безопасности салютные точки должны находиться не менее, чем в пятидесяти метрах от жилых домов: ветер иногда отклоняет вылетевший заряд. А иногда он вообще взрывается очень близко от земли. Поэтому каждая точка оцепляется милицией, чтобы никто не мог подойти близко к машинам. А то ведь народ у нас любопытный и сентиментальный: когда фейерверк заканчивается, каждый старается захватить что-нибудь на память о прошедшем празднике. С большим удовольствием разбирают картонаж, который был когда-то зарядом. В нем находится еще фосфор, дающий цвет, порох и другие химические элементы, которые все вместе и давали такой потрясающий эффект. Все это сгорело, а картон в форме шарика остался. Вот его-то и берут охотнее всего.
   Правда, доступ к "телу", в смысле к установкам, народ получает только после того, как оцепление снято, не раньше. Кстати, раньше точки охранялись не только милицией, но и ФСБ, потому что фейерверки это хоть и шоу, праздник, но задача все-таки правительственная.
   Но части зарядов это так, мелочи. Как правило, большинству людей вполне хватает куска картона, чтобы почувствовать себя счастливым. Большинству, но не всем. Пограничникам, к примеру, этого было мало. Раньше салюты устраивались и в честь Дня пограничника. После того, как все заканчивалось, пограничники подходили к машине, поднимали ее и начинали раскачивать, требуя, чтобы еще постреляли. Конечно, их требованиям не внимали: во-первых, нет приказа, во-вторых, - материальные возможности не позволяют, ведь каждый залп стоит примерно столько же, сколько целая легковушка. В части мне так и сказали: "Из каждой машины вылетают "Жигули" восьмой модели.
   Впрочем, просто так, сразу, никто к установке не подпустит. Даже те, кто с ней работает, имеет право подойти к ней только через десять минут после последнего залпа, и то только с разрешения, которое получают по рации с Воробьевых гор. Это - правила техники безопасности. Но иногда этих десяти минут оказывается недостаточно. В девяносто пятом году на 9 Мая был, как обычно, салют. Из одного ствола шарик не вылетел. Выждав положенное время и получив по рации разрешение подойти к установке, солдат и офицер залезли в кузов и наклонились над ней посмотреть, в чем дело. И в это время заряд выстрелил. Жизнь им спасло только то, что оба были маленького роста и взрывной волной из выкинуло за борт.
    Пульт управления, откуда по радио дают все команды, находится на Воробьевых горах. Все установки должны выстрелить одновременно и в большинстве случаев так оно и бывает. Но иногда случаются сбои в основном из-за техники.
   - Установка не срабатывает, как правило, потому, что во время залпов машина сильно подпрыгивает, и кабель, который соединяется с нашим пультом управления, обрывается, а чинить его мы не можем - не наша задача, - говорит Сергей Михайлович Балабанский.
    Да, я не сказала, что каждому салютному ЗИЛу положен свой персональный пульт управления. Это такой неподъемный чемоданчик, очень древний, рассчитанный на установку залпового огня "Град". В нем ключик, похожий на автомобильный. Когда по рации слышат команду, этот ключик поворачивают и раздается выстрел. Пульты выдаются только на время проведения салютов, а все остальное время хранятся на складе.

   В салютном подразделении существуют тренировки. Нет, конечно, нежданно-негаданно никто на радость людям не устраивает фейерверки. Суть репетиций в том, что в день проведения на точки военные выезжают пораньше, часа за три, и по рации отрабатывают команды, не выпуская зарядов.
   Они, заряды, тоже до последнего момента хранятся на базе. Их получают только по приказу, в котором указывается, что следует осуществить залп столькими-то зарядами. Причем каждый "сорт" имеет свои названия, иногда довольно необычные, скажем, "Иволга" или "Браслет", а есть даже заряд, носящий воинственное имя "Амазонка".
   Глядя на фейерверки, я всегда думала, что их оформлением занимаются специальные люди, которые подбирают цвета, учитывают множество нюансов. Все свое время на работе, думала я, они проводят в размышлениях, сомнениях и терзаниях по поводу того, как лучше оформить фейерверк, - одним словом, находятся в вечном творческом поиске. Я оказалась сильно не права. Никаких специально обученных людей для изобретения "картинок" в дивизионе нет. Их с успехом заменяют военные, работающие на салютных установках. Сомнений и терзаний они не испытывают, а творческий поиск уже давно закончен: шарики (так еще в дивизионе называют заряды) надо разложить так, чтобы не было однообразия. Так что красота целиком и полностью зависит от вкуса офицера и водителя.