Как это делается

Секреты Шуйских ситцев

   Комбинат "Шуйские ситцы" - одно из ведущих предприятий Ивановской области: и по объемам продаж, и по качеству тканей. Но проникнуть в секреты их производства мне удалось с трудом.

   А зачем вам это надо?
   - Хочу увидеть производство:
   - Мы вам предоставим всю необходимую информацию. У нас есть много фотографий, вы их получите. Зачем вам ходить по цехам? Хотите, мы пригласим для встречи с вами специалистов. Прямо сюда. Но на производстве-то что вам делать?!
   Тут меня, что называется, заело.
   На Балтийском флоте, где я днями жил на боевых кораблях, в боевой же, отдельной бригаде радиохимзащиты, у спасателей МЧС, с которыми я выезжал по "тревожным" сигналам, на фетровой фабрике и целлюлозно-бумажном комбинате, на конном заводе и одной из волжских ГЭС - нигде не возникало вопроса "зачем вам это надо?". И показывали, и рассказывали. А тут, в Шуе, меня не хотят пускать дальше Отдела маркетинга.
   В общем, я разозлился. И основанием были не только нынешние обстоятельства - уже случались "обломы". Всего два, но - запомнились. Первый, когда некая дама из пресс-службы Московского зоопарка потребовала: готовый текст "представить на визу", да еще предварительно послав в зоопарк письмо - за подписью главного редактора нашей газеты - гарантирующее выполнение требования. И все это - "чтобы в тексте не было ошибок". Объяснения, что я в свое время готовил диссертацию под руководством ведущих зоологов страны, остались без внимания. А я и не стал настаивать, потому что ясно - не в моей потенциальной неграмотности суть. Второй случай произошел в одном из женских монастырей Подмосковья. Узнав, что там действует пекарня, я решил сделать очерк о женщинах, которые заняты благородным делом - кормят хлебом людей. Игуменья монастыря согласилась на встречу, но после десяти минут разговора с громкими, буквально базарными криками выставила меня за дверь кабинета. Ей не понравились мои, как она выразилась, дурацкие вопросы. Кстати, похожая история случилась с одним из моих коллег, правда, в другой области, и монастырь был мужским. Но его вопросы тоже - "дурацкие". Похоже, было, что скрывать.
   Вот и здесь: "зачем вам это надо?" Согласитесь, подозрительно. Тут неизбежно рождается журналистский азарт, и я решил действовать "с позиции силы".
   - Мое законное право задавать любые вопросы, ваше - столь же законное - отвечать на них, как угодно, или не отвечать вовсе. Но при этом я волен делать любые допущения и - соответственно - выводы. Вас устраивает такое положение?
   - Но вы же не дадите нам статью для предварительной проверки и корректировки:
   - Не дам, - подтвердил я.
   Собеседница слабо улыбнулась:
   - Ну, вот видите:
   И все-таки мы договорились. Как и что стало основой "консенсуса", об этом - речь впереди. Пока же я получил возможность попасть на отделочную фабрику комбината, точнее, в художественную мастерскую, куда только мне и было разрешено заглянуть.
   Тут мне повезло: навстречу вышел Алексей Ткачев, художник текстильного рисунка. "Только имейте в виду, я не художник, а дизайнер, - сразу предупредил он. - Художник картины рисует, а мы, дизайнеры, создаем рисунки для тканей". Алексею 29 лет, он - потомственный дизайнер: его мать Елена Федоровна возглавляет мастерскую, но на время отпуска начальство поставило сына замещать ее. Наверное, неспроста, в конце концов, выбор у начальства есть - в художественной мастерской трудятся десять художников-дизайнеров. И, как я мог убедиться, Ткачев мастер высокого класса.
   Вообще-то "Шуйские ситцы" - комплекс фабрик. Но современное текстильное производство - это вам не сказочное "наткала б я полотна". Полотно - полуфабрикат. Здесь оно разное: плательное, столовое, полотенечное, постельное и даже детское. Но все равно полотно требуется отделать, а в идеале довести и до состояния полностью готового швейного изделия. Шуйские текстильщики доводят продукт до идеала, и, увидев его, я горько пожалел, что наша газета не цветная. Хотя куда там! Шуйские комплекты постельного белья надо видеть "вживую" - фантастического вида рисунки и расцветки.
   Их придумывают художники-дизайнеры - Ткачев и его коллеги. До тридцати образцов каждый месяц. Дизайнеры представляют свои проекты на художественный совет, который отбирает наиболее оригинальные, красивые работы. И - наиболее технологичные. Потому что мало придумать удивительный рисунок, он должен быть таким, чтоб его в граверной мастерской можно было перенести на специальные барабаны для печатных машин. Разумеется, зарплата дизайнера зависит от производительности, то есть сколько его проектов пошло на совет, но дальше начинает действовать хитрая система надбавок: во-первых, учитывается, сколько твоих работ было оценено как "достаточно эстетичные". То есть которые, скорее всего, понравятся, как здесь говорят, "конечному потребителю", а проще говоря, вам, милые читательницы. Ведь это вы, а не кто другой приобретаете постельное белье. Мужчины в качестве "конечных потребителей" не котируются, они, скажем так, стимулирующий фактор. Так вот, эстетичность. Которая, как и технологичность, оценивается отдельно - в баллах и рублях. Таким образом, художник, если хочет иметь что-то, кроме базовой ставки, должен не просто стараться, а быть в курсе мировой моды на тканевые рисунки, знать технологию печати, а также специфику работы колориста.
   В этом месте я прервал объяснения Ткачева: "Что такое - колорист?"
   - Не что, а - кто, - хладнокровно парировал Алексей. - Это специалист, который раскладывает цвета. Для производства.
   Яснее не стало, потому появилось желание познакомиться с человеком по профессии "колорист". Но прежде Алексей показал на примере: принес несколько лоскутов ткани, раскинул их передо мной. И тут мне открылось удивительное зрелище: вроде бы все одинаковые, а - разные. Представьте себе: художник придумал рисунок, скажем, по нежно-зеленому фону разбросаны коричневые загогулины, похожие на китайские иероглифы, и между ними мелкие оранжевые "кляксы". Красиво. И вот начинает комбинат "гнать" тысячи и миллионы метров этой немыслимой красоты. А теперь представьте и такое: вы купили ткань, сшили обнову, идете гордо в ней по улице, а вам навстречу десяток ваших копий - все платья из той же ткани. Вам такое понравится? То-то.
   Так вот, здесь и появляется колорист, который, оставляя замысел художника, рисунок, меняет сочетание цветов. И совершает чудо: рисунок начинает выглядеть, как совершенно другой, новый. Я видел ряд таких вариантов, и, хоть в части тканевых изысков, как всякий мужчина, человек дремучий, не мог не восхититься.
   На Шуйском комбинате трудятся семь с половиной тысяч человек, но он разбросан по нескольким городам, и в самой Шуе "комбинатовских" три с половиной тысячи. Тоже немало. Из всех трудящихся на комбинате почти две трети женщины. А колорист - один-единственный. Зовут ее Ирина Вздорова.
   Разумеется, у нее высшее текстильное образование, доскональное знание технологии и тонкое понимание цвета. Я, к примеру, не смог различить два оттенка оранжевого на таблицах, разложенных по столу - Ирина готовила очередной образец в работу. Она даже руками всплеснула: "Ну, неужели не видно?! Вот, я прикладываю это сюда, а это - так:". Я все равно не видел. Что поделаешь, не дано. Потом она повела меня к стендам с образцами. Я смотрел и чуть не стонал: ну, почему всего этого богатства нет в нашем магазине? Вот из этой бы ткани платьице дочке, а в рубашке из этой, с бабочками, я бы чувствовал себя лет на двадцать моложе:
   - Что вы, - рассмеялась Ирина, - это не плательная ткань, а постельная. На рубашку вот эта пойдет или вот эта. И та тоже, и та:
   Признаться, я был бы согласен на любую из них - до того хороши.
   Ирина горделиво подбоченилась:
   - Нашу продукцию иногда называют "ивановские ситцы", это - неправильно. Наши, шуйские, ткани - плотные, из хорошего сырья. А краски! Они не блекнут, не выцветают. Куда там ивановским!
   Сразу вспомнился ильфопетровский гробовых дел мастер Безенчук с его: "Разве "Нимфа", туды ее в качель, кисть дает!", но гордость в голосе собеседницы звучала неподдельно. Я удержал себя от иронии - ей не место там, где люди всерьез радеют за свое дело. И задал коварный вопрос:
   - Как же все это на ткани оказывается?
   - А в печатном цехе, - простодушно отозвалась Ирина, - хотите, покажу?
   Длинный просторный цех был так плотно набит аппаратами, что в нем почти не оставалось свободного места. Из каждой машины летит бесконечная радужная лента ткани.
   - Здесь у нас в основном мужчины работают, - подсказывала Ирина, - хотя и женщин много.
   - А как вообще в городе с проблемой "мужчина-женщина"? - Я не боялся спрашивать, потому что на правой руке Ирины блестело обручальное колечко. - Помнится, песенка такая была: "на десять девчонок по статистике девять ребят".
   - Не знаю, как по статистике, а в последние годы "с животиком" и детскими колясками женщин все больше по улицам ходит.
   В отдельном цеху я увидел машину, эдакой длинный стан с несколькими валами. Под первый вал влетала широкая полоса ткани, из-под последнего она выметывалась цветной лентой с замысловатым рисунком. Пульт машины был похож на что-то космическое. "Новые машины у нас повсюду ставят, - заметив мой интерес, прокомментировала Ирина, - в ткацких цехах так и вовсе с компьютерами, только кнопки нажимай".
   Мимо по широкому проходу мужик катил на тележке здоровущую бадью с ярко-оранжевой жидкостью. "Краску везет, - заметила моя спутница, - краски у нас в отдельном цеху готовят". Кстати, краски для ткани готовят - кто бы мог подумать - на самом обычном крахмале. Причем самый лучший - картофельный, на каком мы кисели варим. Мы заглянули в цех. Там - как в сказке - толпились бадьи с ярким содержимым - красками. Чистейших цветов, они, казалось, освещали полутемное помещение. Ирина вздохнула:
   - Тяжелая здесь работа, все вручную, а платят - ох: Тут как-то люди расчетные книжки получили и - хоть бастовать иди - заобижались. Кому тысячу начислили, кому пятьсот - за полмесяца-то. Как на такие деньги жить? Сердиться начали, мол, да, потом и тринадцатая зарплата, и премиальные. Только и сейчас нам как-то жить надо, а, выходит, предприятие у нас в долг берет.
   А бесконечные ленты прекрасных шуйских ситцев летели из-под станов и уходили дальше - в упаковку.
   Уже на выходе девушка, сопровождавшая меня от самого Управления (приставили, чтоб не заблудился и, как понимаю, для пригляду), спохватилась:
   - Как же это мы - без "производственного" пропуска? Я ведь не должна была вас пускать:
   - А очень просто. Все сложилось само собой, и потом - скажите, как бы вы меня "не пустили"? Охрану вызвали - руки мне крутить?
   Тоже мне, "тайны мадридского двора" - секреты шуйских ситцев! На самом деле "маркетинговая" девушка ходила из мастерской в отдел, из отдела в цех, как и я, с разинутым ртом. Ей тоже все было в новинку, все - захватывающе интересно.
   Замечательная получилась экскурсия.
   Теперь пришло время и вправду раскрыть некоторые секреты. Помните: "Вы же не дадите нам статью для проверки"? Я тогда ответил: "Нет, потому что не делаю рекламу. Я не собираюсь писать оду вашему комбинату, что увижу и пойму, то и напишу". "Вот видите: - улыбнулась тогда собеседница. - Все, кто звонит, предлагают о нас писать, но сразу заговаривают о деньгах. Вы - первый, кто не говорит об оплате". Собственно, с этих признаний и началось наше взаимопонимание - мне поверили.
   Сегодня "Шуйским ситцам" принадлежит около 6% отечественного рынка хлопчатобумажных тканей, учитывая, что только в Ивановской области текстильных предприятий почти сорок, это очень много. Комбинат энергично борется за свое место "под солнцем": четыре года, как ведется модернизация производства, она обошлась "Шуйским ситцам" в 1 млрд. рублей. Знатная сумма, причем половина из этих денег - кредиты. Смотрим дальше: областная газета "Иваново-Вознесенск" приводит список лучших предприятий области "по объему продаж за январь - май 2005 года". ОАО ХБК "Шуйские ситцы" - на третьей строчке из ста. Согласитесь, неплохо. Но рядом другая таблица: "Лучшие предприятия по объему продаж на 1 работника", то есть это своего рода показатель эффективности работы предприятия. В списке 10 предприятий, из них два текстильных. "Шуйские ситцы" отсутствуют.
   Что за притча? А очень все просто, по словам генерального директора Виктора Богаделина, новое оборудование окупится года через четыре. Директор по производству С. Андрианов добавляет: "Чтобы рассчитаться с кредиторами, нужно очень эффективно работать и экономить каждую копейку. Но ежемесячно рассчитывается и принимается громадное количество работающих. В результате квалификация работников находится не на должном уровне:" И тут же директор признается: "Причиной текучести можно назвать не только низкую заработную плату:", хотя "поммастера, ткачи имеют заработок 5 тыс. и выше, а низкоквалифицированные раза в два меньше:". Так захотят ли люди с зарплатами в две тысячи рублей трудиться там, где за их счет намерены "экономить каждую копейку"? Какая же при всем при этом может быть эффективная производительность труда?
   Вернувшись из командировки, я беседовал со знакомыми дамами, и все в один голос: "Ивановские ткани слабые, два раза постираешь - линяют. То ли дело - шуйские". Что и говорить, "Шуйские ситцы" имеют признание самого главного, конечного потребителя. Но модернизация производства "в долг", за счет рабочих зарплат - это ли самый верный путь к совершенству?