Как на духу

Беспредельщик

   В четко выстроенной иерархии контингента российских тюрем -"воры", "фраера", "мужики", "обиженные" - в последнее десятилетие появилась не вписывающаяся ни в одну из этих категорий прослойка, которую тюремное начальство называет "беспредельщики".

   Экономическое преступление? - перебирает в ящичке похожие на врачебные карточки индивидуально-воспитательной работы начальник караульного отряда. - Да у меня тут одни "полосатые". ("Полосатые" - особо опасные, склонные к непредсказуемым поступкам, насилию, захвату заложников зеки. Их "помечают" дважды - карточки перечеркнуты наискосок толстой красной линией. И робы у таких заключенных полосатые - серо-черные.) Владимирский централ, официально именуемый учреждение ОД-1/Т-2, - исправительное заведение серьезное. В газете для внутреннего пользования "Владимирка" уже по заголовкам все ясно: "Людоед любит жареные почки", "Ах, зачем меня мать родила?" - вопрошает убийца родителей", и остальное в том же духе.
   Стены кабинета расписаны местными художниками: бескрайнее море, парящие чайки, свобода... Голубая речка, березки, отражающиеся в воде, много-много зелени, которой, кому долгие годы, а кому и никогда не увидеть вновь - окна казематов забраны решетками-жалюзи, не позволяющими увидеть ничего, кроме неба в полосочку...
   Дверь в серый коридор распахнута настежь. Сквозь впитавшийся в стены за сто с лишним лет дух крепкого табака чуть пробивается хлорка. Кто-то не торопясь водит шваброй по каменному полу. И тут начальника осеняет: "Наш дневальный! Типичный "беспредельщик". Только вот будет ли он с вами откровенничать? Ему до воли - два месяца..."
   ПЕРВЫЙ ПАРЕНЬ НА ДЕРЕВНЕ
   Это, конечно, про Серегу. Парень видный, отличник, комсомолец, выросший в трудолюбивой крестьянской семье. С седьмого класса в страду помогал отцу на тракторе. В девятом заработал на свою первую машину. Все лето пахал в совхозе, к осени принес отцу немаленькую сумму денег. Тот подумал-подумал, добавил от себя и купил Сереге "Москвич". Водительских прав, конечно, мальчик получить пока не мог, вот и гонял в новеньком автомобиле без номеров по деревне, а на выходные ездил с друзьями к "невестам" в райцентр.
   Руки у него росли оттуда, откуда надо. Никакой работы не боялся, а особенно любил копаться в железках. После школы с Красным дипломом закончил железнодорожный техникум. На стекольном заводе, где работал дальнобойщиком, из ударников не выходил. Отличный парень, крепкий мужик... Ах, Серега-Серега, как дошел ты до жизни такой?
   Сергей Сергеевич сидит насупившись. Чуть прищурив правый глаз, тянет "Нда-а-а" в ответ на все мои вопросы. В окружении трех офицеров охраны, собравшихся в комнате, позволяет себе ровно столько едва уловимой насмешки, чтобы не нарваться на замечание. Чего хочет от него журналистка? Дело-то, где все написано, ей уже давали посмотреть. Статья 158, пункт два. Пять лет в этих стенах без малого.
   Сергей Сергеевич - предприниматель от Бога. Дело начал с нуля - не было ни кредитов, ни гарантов на раскрутку. Все вытанцовывалось с "зилка", который собрал своими руками - взгляд на мозолистые трудовые руки, сцепленные в замок - практически из металлолома, запчастей, выкинутых совхозными механиками на свалку. Школ маркетинга не посещал, руководствовался безошибочным чутьем и здравым смыслом. Еще работая дальнобойщиком, сделал "завязки" в Кировской области. Туда и стал возить дефицитные стеклопакеты. Как хороший водитель, не шел обратно порожняком - грузил машину лесом. Лес сбывал в Ростове-на-Дону и покупал на вырученные деньги поросят. Тех живым весом сдавал во Владимире и, нагрузившись комбикормом, возвращался в родную деревню, чтобы продать его односельчанам и повторить все сначала.
   В процессе деятельности нарастали нужные связи, отшлифовывались звенья цепочки. Очень скоро стало ясно, что возить необработанный лес - себе в убыток. Другое дело - пиломатериалы. И куда выгоднее не отдавать их в распил на сторону, а установить свою пилораму. Одну, другую, третью. Дело год от года ширилось. Через 10 лет Сергей Сергеевич имел уже 16 "Камазов". На "фирме" работали 30 человек. Платил им немаленькие деньги, отдачи требовал соответственной. Цех работал круглосуточно. "Цепочка" приносила хороший доход.
   ...Офицер, сопровождающий меня в зону, удивленно поднимает брови. Сергей давно забыл про свое "нда-а-а" с издевочкой, не цедит больше в ответ на вопросы "нннормально". Заливается соловьем, настороженность, въевшуюся за годы неволи, как рукой сняло - человек рассказывает о деле со страстью, сжигавшей его, как пьяницу, добравшегося наконец до заветной бутылки. Сергей Сергеевич не пил, не гулял, не транжирил легкие деньги - вкладывал все до копейки в расширение дела. Да и не были для него эти деньги легкими, пахли рабочим потом. Самым большим непроизводственным расходом были отчисления на местный детский дом - там среди прочих сирот воспитывались дети школьного друга Генки, погибшего в Афганистане...
   Рискуя прервать с трудом завоеванную откровенность, не могу удержаться от главного для меня вопроса: неужели ни разу не возникло желание легализовать дело, зарегистрировать фирму, платить налоги, как положено, и жить себе припеваючи? Ведь не мог не знать Сергей Сергеевич, что рано или поздно придется держать ответ перед законом.
   - Я смертельно боялся налогов! - картинно обхватывает руками голову Сергей и поясняет: - Лес купить, распилить, выплатить зарплату рабочим, отстегнуть всем "нужным" людям положенное... да еще налоги. У меня бы ничего не оставалось.
   Обходились, конечно, не одни налоги. Человек далеко не глупый, Сергей Сергеевич прекрасно освоил старинную поговорку: "не обманешь - не продашь". Нет, с товаром все было в порядке - качество фирма гарантировала, партнерам пожаловаться было не на что. Обиженным было в первую очередь государство. Сергей искренне признается, что "сознательно не хотел пускать миллионы на ветер". Не верил, что его трудом заработанные деньги не осядут в чьих-то и так до предела набитых карманах. С уважением вспоминает "брежневские" времена, когда бабушка в совхозе могла выписать машину дров на зиму. А сейчас? Скольким бабушкам незарегистрированная фирма Сергея помогла за эти годы: все отходы - чушки, стружку, чурочки машинами увозились одиноким престарелым односельчанам. Сергей Сергеевич не был "акулой капитализма" - в районе преуспевающего бизнесмена уважали как доброго и отзывчивого человека.
   ОТ СТАРУХИ ПРОРУХА
   Сел он за хищение леса. До сих пор уверен, что все могло бы обойтись, не "залезь" он в чужие места. Сергей Сергеевич не держит зла на старушку, которая переписала номера 16 его "Камазов", вывозивших под покровом ночи древесину из ворот местного лесничества. "Маленькая, толстенькая бабулька, - вспоминает он, - из окна увидела машины и позвонила в милицию. Коммунисткой оказалась, не испугалась, не поступилась своей партийной совестью, видя, как русский лес на ее глазах разворовывается".
   Наутро - арест. Сергей не стал отпираться. Лес успели выгрузить, но в днищах кузовов осталась кора...
   Приговор, как уже говорилось, был как гром среди ясного неба. Долгое время не отпускала мысль, что поступили с ним несправедливо. Вся страна, казалось, приторговывает и приворовывает. И очень мало кто среди бандюганов на пять лет оказывается. Вспоминает свой первый день в тюрьме - 28 ноября 1997 года. В пять часов темно, как ночью, мокрый снег, под ногами чавкает. Железные решетчатые двери, сигналящие при открывании-закрывании, темные древние коридоры, последняя дверь - дубовая, столетняя, сколько кулаков молотило по ней в отчаянии... На нарах - десять мрачных рож. Глаза у всех острые, как заточки. Тяжелый дух, сдобренный хлоркой... Чувствовал себя, как "зверь, который бегал-бегал свободно, а его поймали и заперли в клетку". Потом попривык. Человек ко всему привыкает. Ломая себя, учился подстраиваться под обстановку, под "товарищей" по несчастью. Где-где, а уж в тюрьме точно "один в поле не воин". Здесь судят не по словам, по поступкам. Главное - не уронить достоинства. Я пытаюсь предложить специально принесенные сигареты - Сергей, поблагодарив, закуривает свои. Тяжело было? Словами не передать. Пришлось оставить появившиеся в последние годы барские замашки удачливого предпринимателя. Не было больше ни трехэтажного дома "полной чашей", не было черного "Ауди", за два месяца до того специально перегнанного из Германии. А главное - не было дела, которому отдавал себя десять лет целиком.
   Стал Сергей Сергеевич дневальным. С утра до вечера драил полы и стены древних коридоров, когда требовалось, делал мелкий ремонт, время от времени орудовал кисточкой, подновляя покраску. "Беспредельщики" - преступники, вынесенные, как говорится, "волной перестройки", мутной ее волной, - люди в тюрьме самые интеллигентные. У большинства из них высшее или среднетехническое образование. И из всех звериных инстинктов, присущих обитателям казематов, у них в наличии, пожалуй, только один - хватательный. Именно неуемная страсть к обогащению их сюда и привела. Начальство их из массы преступников выделяет и ставит обычно на несложную работу. Многие, как Сергей Сергеевич сейчас, и живут отдельно от "полосатых", "особо опасных". Тоже в зоне, но в так называемом "хозблоке", и даже имеют известную свободу передвижения в пределах охраняемой территории. Никаких хлопот с "беспредельщиками" у охраны нет. Если бы законом предусматривалось досрочное освобождение за хорошее поведение - долго бы они в тюрьмах не засиживались. Но - не предусматривается. И неплохие, как правило, люди, которые могли бы быть нам добрыми соседями, кабы не поссорились с законом, живут положенный им срок по законам звериной стаи. Первое время у большинства из них горькая обида - бандюганы за убийство жены меньше "трубят", чем они, никого не обидевшие. Но дни складываются в недели, те - в месяцы, "солнце всходит и заходят", как гласит местный фольклор, и "беспредельщики" начинают осознавать смысл полученного наказания. Осознавать как тот самый "предел", пресекающий широкий размах деяний мошенника. Сурово и неотвратимо пресекающий.
   Так уж получилось, что "серебряная свадьба" пришлась на время "отсидки". Алла испекла его любимый яблочный пирог с хрустящей коричной решеточкой... Сергей вспоминает, как ждал, волнуясь, жену в специальной комнате для длительных свиданий. Она вошла, и убогий уют "гостиничного типа" преобразился. Глядя только на нее, статную, нарядную, рыжеволосую, он, как мальчишка, вновь сотни раз клялся ей в вечной любви.
   ...Письма из дома, встречи, мысль о том, что у близких все хорошо, они любят и ждут, помогли продержаться эти пять лет. Тюрьма Сергея Сергеевича не сломила. Но "тюрьма в России больше, чем тюрьма". Передумано за эти годы немало, университеты, пройденные здесь, не прошли даром. Когда сын, окончив школу, приехал к отцу на серьезный разговор с твердым намерением начать "свое дело", Сергей Сергеевич пальцем указал на себя: "Не повтори..." Но oтгoвapивaть не стал. Сейчас не без гордости рассказывает о ИЧП Сергея Сергеевича-младшего - в его мебельный цех идут заказы из Москвы и Питера. Иностранный посол, уезжая из России на родину, заказал себе спальный гарнитур из натурального дуба. И парень не зарывается, тянет на себе в отсутствие отца всю немаленькую семью, ездит на "жигуленке", хотя мог бы купить иномарку, поступил на экономический факультет.
   "Что ни день - все ближе к дому", - не скрывает радости Сергей Сергеевич. Что в планах? Да все то же. Бригада, рассыпавшаяся пять лет назад, ждет не дождется, чтобы вернуться в цех. Отработанная схема, уверен изголодавшийся по делу предприниматель, слишком хороша, чтобы от нее отказываться. И вновь - по цепочке - пойдут грузовики с лесом, поросятами, комбикормом. Есть задумки, как расширить дело. "А как назовете фирму?" - задаю я вопрос на засыпку, подразумевая: "Под каким названием зарегистрируетесь?" Нет пока названия. "Неужто опять за старое?" - ахаю. "Ну уж нет, обжегшийся на молоке, дует на воду. Будет и название, и законная печать. А вот липовых накладных, хищений и уклонения от налогов не будет. Дураков больше нет".