Как на духу

Хозяйка летающего дома

   Имя Вероники Долиной известно всем, кто хоть немного интересуется авторской песней. Ее песни предельно просты, искренни и как-то по-ребЯЧески наивны, но главное - они сразу западают в душу. На ее концертах всегда аншлаг. А после последнего аккорда не хоЧетсЯ никуда спешить, просто бредешь по городу, а потом еще долго, сам того не замечая, про себя все поешь и поешь ее песни.

   - Вероника Аркадьевна, мечтали ли вы в детстве петь с эстрады?
   - Я, как и большинство девочек, в детстве хотела стать актрисой, но лет в четырнадцать поняла - не мое это дело. Но чуть позже прорезались стихи, которые неожиданно заняли большую часть меня.
   - Родители, наверное, обрадовались, когда вы стали пением деньги зарабатывать?
   - Что вы, наоборот, огорчились. Папа работал инженером, мама - врачом. Они были люди культурные, очень много читали, но по складу характера все же "физики", а не "лирики". И у них довольно долго совершался поворот от колоссального критического недоумения к терпеливому отношению. Они-то думали, что я в школе буду работать, так как выучилась на преподавателя французского языка. Однако по этой специальности я не проработала и дня.
   - Когда пришло решение стать профессионалом в любительской песне?
   - Лет тридцать назад я познакомилась с людьми, организующими нелегальные концерты авторской песни. Чуть позже меня чуть ли не за руку привезли на первый фестиваль. В те времена наш жанр по сути находился в андеграунде. Авторскую песню не рекламировали, ее не поддерживали госструктуры, не крутили на радио и не показывали на телевидении. Это происходило до тех пор, пока люди, бывшие уже в достаточно серьезном возрасте, сами о себе не заявили.
   - Сейчас на телевидении барды тоже не в чести?
   - А им там и делать нечего! Наше нынешнее телевидение страшно далеко от искусства. Оно живет своей жизнью, а барды - своей. Понимаете, автор-исполнитель совсем непохож на человека из мира попсы, он не ведет себя агрессивно, нахраписто. Потом для того, что бы снимать авторскую песню, у оператора и режиссера не только профессионализм должен быть, но и душевность. Душевности же на телевидении остается все меньше и меньше. Хотя вот на канале "Культура" в программе "Апокриф" еще осталась рубрика, которая называется "Под гитару".
   - Ходят ли на ваши концерты сейчас, в это непростое время, когда о деньгах толкуют гораздо больше, чем об искусстве? Каким вы видите своего слушателя?
   - Зал на моих выступлениях по-прежнему всегда полон, а вот аудитория несколько изменилась. Часть интеллигенции всерьез занялась бизнесом, и ей теперь не до книг, музыки и бардовских концертов. Но подросли дети этих интеллигентов, которые воспитывались на лучших образцах нашего жанра. Наверное, мой слушатель - это некий российский интеллигент, мученный, но еще не до конца замученный жизнью, сохраняющий неравнодушие, доброту, живость духа и живость взгляда. Сейчас "мои" площадки - Центральный Дом Литератора, Политехнический музей и конечно же "Гнездо глухаря", где "намыта публика". Кстати, я не слишком люблю большие площадки, и аудитория от пятидесяти до двухсот человек для меня просто идеальна. В общем, стихи пишутся, песни исполняются, диски выпускаются, устойчивая аудитория остается.
    - Почему вы в Театре эстрады больше не поете?
   - Там я более пятнадцати лет выступала, но после того как Театр Эстрады возглавил Геннадий Хазанов, авторская песня оттуда ушла. Что несколько странно - на моих концертах зал вроде заполнялся всегда.
   - Почему вы не участвуете в сборных концертах, в хорах бардов и на кээспэшные фестивали уже давно не ездите?
   - Сборные концерты мне как-то не нравятся, я с сольными программами привыкла выступать: Да, на Грушинский фестиваль под Самару пятьсот тысяч человек вроде приезжают, но он в июле проходит. А мне в это время на даче хочется побыть. Да и неинтересно мне там, не люблю я шум и суету.
   - Как вы песни пишете?
   - Стихи обычно пишутся очень легко, причем появляются сразу вместе с музыкой. В состоянии подключения к этому пространству я нахожусь постоянно, но некоторые песни могут довольно долго вынашиваться и вынянчиваться. Но бывает и так, что песни возникают гнездовьями, скажем три-пять за два месяца. Мелодия же, на мой взгляд, должна лишь поддерживать стих, но делать это крайне деликатно.
   - У вас четверо детей, муж, домашние дела. Как вы песни успеваете писать?
   - Да я вроде с молодых лет замужем, детей давно имею и с бытом уже срослась. И по магазинам хожу, и еду готовлю, и в квартире прибираюсь: Все, что связано с бытом, для меня не обуза, а бытие. Быт отнюдь не помеха стихам.
   - Практически в каждом вашем альбоме есть одна-две песни с московскими привязками, можете хотя бы приблизительно прикинуть, сколько всего у вас песен о столице?
   - Более пятидесяти, совершенно точно. Так что запросто могу отдельную большую концертную программу о Москве сделать.
   - В своих песнях вы часто вспоминаете сретенские переулки, в которых прошло ваше детство. Часто ли наведываетесь туда сейчас?
   - В какие-то годы, уже совсем не юношеские, я повадилась ходить на Сретенку. Для меня это заповедное место, алтарь детства. Всех немногочисленных дорогих моему сердцу людей туда отводила, и это было для чего-то нужно. Иногда и сейчас очень хочется просто прикоснуться к ручке подъезда, где я когда-то жила в том все более отдаляющемся от меня детстве. Но, увы, сейчас тайная дверь в мир детства и в мир Сретенки для меня захлопнулась и больше не открывается. Я там бываю все реже и реже...
   - Я очень люблю вашу песню "Мой дом летает" с замечательными строчками: "Никто не знает, что мой дом летает. В нем орущие дети и плачущий пес. Никто не знает, что мой дом летает. О, только бы ветер далеко не унес!" Был ли на самом деле этот дом?
   - Конечно был! Это маленькая торцевая квартира между Соколом и Аэропортом, в которой я когда-то жила с мужем и тремя детьми. Мне часто казалась, что мы так перегрузили эту маленькую квартирку, что она висит, как ласточкино гнездо, и вот-вот оторвется. И очень хотелось, чтобы она в этом случае полетела бы не вниз, а вверх. Вот и все.
   - Кто ваш муж по профессии?
   - Кинорежиссер. Александр Муратов поставил много хороших фильмов и сериалов. Среди них "Королева Марго", "Моозунд", "Криминальный квартет", "Досье детектива Дубровского":
   - А чем ваши дети занимаются?
   - Старший заведует в "Газете" отделом культуры, средний играет в театре "Школа современной пьесы", дочка работает на радиостанции "Эхо Москвы". Младший сын только что окончил третий класс. Есть у меня уже внук и внучка:
   - Семейные кукольные спектакли сейчас ставите?
   - Куклами я увлеклась лет пятнадцать назад, когда увидела их на витрине маленького магазинчика. Сначала купила пять, потом приходила еще и еще, пока не довела свою коллекцию до тридцати персонажей. Со старшими детьми мы очень много кукольных спектаклей поставили. Начинали с простеньких спектаклей, а потом дошли до "Собачьего сердца", "Мастера и Маргариты" и даже "Гамлета": Соседям по даче эти спектакли показывали, на турбазах играли: Конечно, я хотела и младшего к этому делу привлечь. В прошлом году написала кучу маленьких пьесок, но показать их, увы, не удалось. В этом году вновь вытащила куклы, но подумала-подумала, да и засунула их в дальний ящик - сын, увы, куклами совершенно не заинтересовался.
    - Сейчас во многих семьях задумываются, а заводить ли ребенка вообще, два - это уже событие. Как вы решились четырех детей родить?
   - Каждая семья - это гибкий и живой организм. Лично я считаю, что детей надо рожать столько, сколько позволяют настроение, здоровье и силы. И я не думаю, что четверо детей - это какое-то нарушение трафаретов. Хотя знаете, свое шутливое обещание ":а детей у нас будет пять, а может быть, даже шесть", которое в юности дала в одной из своих песен, я так и не выполнила.
   - Каких бардов ваши дети предпочитают?
   - Понятия не имею. Они авторской песней просто не интересуются. Для меня главное, что дети классическую музыку неплохо знают. База у них есть, и выбирать, что им слушать, они теперь могут сами. Я не очень влияю на их пристрастия, а они не очень влияют на мои.
   - А какую музыку слушаете вы?
   - Моя музыка - это книги. Когда мне требуется вдохнуть озонированную струю воздуха - ныряю в какую-нибудь поэтическую книгу. Если есть побольше времени, читаю хорошую прозу. Сейчас как раз собираю книги, которые со мной на дачу поедут.
   - Что, если не секрет, читать собираетесь?
   - Старого серебряновекового писателя Чирикова, старика Овидия, Жапризо, роман Уоллиса "Крупная рыба", на основе которого поставлен очень оцененный мною фильм Тима Бартона. Старший сын вот подпихнул мне еще роман Ирвина Уэлша "Дерьмо". Плюс беру с собой детские французские книжки, которые с младшим мальчиком будем читать.
   - Где вы отдыхать любите?
   - Все лето обычно провожу на даче под Клином, но сейчас припозднилась с отъездом - ряд фильмов на Московском кинофестивале решила посмотреть.
   Дача у нас потрясающая - сад старый и замшелый, весь травой заросший, а через него еле заметные дорожки протоптаны. Я на даче читаю и пишу. Лишь изредка по грибы и по ягоды выбираюсь.
   - Чем в ближайшее время вы планируете порадовать своих поклонников?
   - 25 июля в день смерти Высоцкого в "Гнезде глухаря" пройдет мой концерт. На нем я обязательно спою все песни, которые в разные годы ему посвятила.
   - Вероника Аркадьевна, далеко не все знают, что вам при жизни памятник поставили. Расскажите, пожалуйста, о нем.
   - Есть такой! Но это памятник не мне, а Марку Шагалу. К столетию художника он был установлен в Витебске. Когда я была там с концертом, меня притащили к памятнику и показали музу, пролетающую над Шагалом. А на поручне кресла, на котором сидит художник, выбита надпись: "Памятник посвящается Веронике Долиной". Самое интересное то, что с Витебском меня ничего не связывает, и со скульптором я до сих пор не знакома.