Футфол как состояние души

Представляю собеседника. Олег Иванович Романцев. Мастер спорта международного класса, заслуженный тренер России. Играл нападающим в красноярском "Автомобилисте", защитником в столичном "Спартаке". Был капитаном "Спартака" и сборной СССР, Был главным тренером московской "Красной Пресни" и владикавказского "Спартака". Ныне - президент и главный тренер народной команды "Спартак" (Москва) и одновременно главный тренер сборной России.

   - Согласитесь, в жизни могло так случиться, что футбол прошел бы мимо вас. Или вы мимо футбола. Кем бы тогда стал Олег Романцев?
   - Я очень плохо представляю себе подобную гипотезу. Должен заметить, что, насколько я себя помню, у меня не было особой тяги к технике или, скажем, науке. Да, откровенно говоря, не было, вероятно, и соответствующих данных. Хотя опять же готов поспорить сам с собой: я отчетливо помню, как в детстве мечтал стать машинистом паровоза. Я всегда любил поезда и люблю до сих пор. Я испытываю необыкновенное волнение, когда вспоминаю или чувствую запах железной дороги, терпкий аромат креазота, раскаленных под солнцем шпал, щекочущий душу запах дымка, который идет из вагонной печки. Мне кажется, что даже рельсы, стальные рельсы, пахнут особо. Может, у меня обоняние какое-то специфическое, не знаю...
   Потом, когда кончил играть, задумался: как же дальше жить? У меня уже был к тому времени диплом, свидетельствующий о высшем педагогическом образовании. Вот я и прикидывал: может, в науку вдариться? А потом подумал...
   Я пытался прервать Романцева, перевести тему на другие, милые ему сердцу, рельсы, но он не дал мне этого сделать.
   - Вы знаете анекдот? Мол, все равно не буду работать.
   Честно признавшись, что этого анекдота не знаю, я попросил Романцева рассказать его мне. Он посерьезнел:
   - Это не для печати. Если отвечать на ваш вопрос по существу, то я сказал бы следующее. Я бы никогда не смог работать там, где не требуется размышлять. Я часто об этом думал и убежден, что никогда бы не смог работать на конвейере, пусть на меня не обижаются те, кому приходится выполнять волю заданного раз и навсегда ритма. Я бы там умер. Не потому, что такой я, а потому, что я такой.
   - Вы, получается, натура творческая?
   - Получается, что так. Это вовсе не восхваление, это факт. Плохо я думаю или хорошо, но я должен думать. А бездумно выполнять чьи-то даже, может быть, гениальные решения - на это я не пригоден. Не пригоден до тех пор, пока сам, своим умом не пойму, что к чему.
   - Характер у вас врожденный или вы его формировали, как говорится, в борьбе? В связи с этим моим вопросом расскажите, Олег Иванович, о своем детстве, о своей семье.
   - Ну, жили мы в Рязанской области, в селе Гаврииловском. Отец был дорожным инженером-строителем. Он постоянно мотался по стране, а я, маленький, оставался сначала с мамой, потом с бабкой. Потом - потому что в последние годы мама уезжала с отцом. Я оставался с бабкой, с какими-то тетками...
   - Тяжеловато приходилось?
   - Ну почему же? Картошка, молоко, голодными не были. Нормально. Это сейчас считается плохо, а тогда нормально. Огород был, кормил он нас. Вот еще, помните, был такой сахар, кусками? Его кололи такими маленькими щипчиками. Ну так вот, по праздникам нам, детям, давали этого сахара понемногу. Потом, когда чуть подрос, родители стали и меня брать в свои далекие и долгие командировки.

   - А как же с учебой?
   - Да очень просто. Я в первом классе три школы поменял. Начал поход за знаниями в Киргизии, в Ошской области, потом переехал на Алтай... О, подождите, не три, больше школ поменял. Только на одном Алтае в трех разных школах учился. В том числе в Сростках, на родине Василия Макаровича Шукшина. Полтора года мотался по Алтаю - где-то отец строил дороги, в других районах ремонтировал. Уже в третьем классе я учился, когда семья приехала в Красноярск, и здесь осели основательно. Сначала, пока не построили дом, жили в крошечной мазанке. До школы далеко. Отец каждый день или сам меня возил, или присылал грузовик - полтора часа в одну сторону. А потом, когда был готов дом в поселке Зеленая Роща на окраине Красноярска, переехали туда. Там и прошли детство и юность. Сейчас-то поселок слился с городом, а тогда всего-то было полтора десятка пятиэтажных домов, кругом - простор, настоящий сибирский простор.
   - Там мяч-то начали гонять?
   - Именно. Отец очень любил футбол, во всех управлениях, где он работал, мужики всегда после смены выходили на поляну. Играли в сапогах, но зато мячи у них были настоящие, не самодельные. Вот и мне отец купил такой мяч. Приходишь из школы, детей моего возраста в поселке почти не было. С братом мы учились в разные смены, поэтому играл я сам с собой. Можно сказать, я был одновременно и тренером, и игроком, и командой.
   - А мама? Вероятно, при такой большой семье домохозяйкой была?
   - Нет, мама всегда работала. Но поскольку в свое время она не сумела получить высшее образование и не была специалистом в какой-то области, отец всегда пристраивал ее к себе в контору. Секретарем работала, бухгалтером - она была очень умной женщиной и до многого доходила самостоятельно. Потом, когда отец нашел себе другую семью...
   - Отец ушел от вас?
   - Да, он ушел от нас.
   - Сколько же вам тогда было?
   - Десять лет.
   - Господи, совсем пацан.
   - Нормально. Так вот, когда отец ушел, мама постаралась вычеркнуть его из своей памяти. Она отказалась от алиментов, не хотела принимать от него никакой помощи. Пошла работать в ателье. Видимо, у нее был талант, потому что вскоре она стала очень популярной закройщицей.
   - Наверное, материально стало очень трудно, без отца-то?
   - Да нет, нам хватало. Мама получала 92 рубля. Однако потребности росли, поскольку брат уже поступил в институт, сестра выросла - им ведь и одеться нужно было. И вот в шестом классе я на три месяца пошел работать в домостроительный комбинат помощником грузчика. Известно, что в двенадцать лет на работу не брали, тогда мама написала руководству комбината заверенную нотариусом бумагу, что она не возражает, чтобы я работал. Взяли. Платили сорок рублей - это была заметная прибавка к семейному бюджету.
   Романцев закурил очередную сигарету, глаза его весело блеснули:
   - Я был здоровый, как лошадь, так что обязанности грузчика выполнял играючи.
   - Олег Иванович, извините за бестактный, может быть, вопрос. Как дальше складывались отношения с отцом?
   - Я бы не хотел об этом. Я его встречал потом, не очень хорошо все у нас кончилось.
   - Со своей женой Наташей как встретились?
   - Как поется в песне, мы жили по соседству. И каждый день наверняка много раз проходили мимо друг друга. Потом вместе учились в спортивном интернате: мне было четырнадцать лет, и я занимался футболом, а Наташа - художественной гимнастикой, ей было тогда одиннадцать. Ни я на нее не обращал внимания, ни она на меня. Потом, уже спустя годы, познакомились у ее подруги. И вот уже четверть века вместе.
   - Чем занимаются ваши дети?
   - Старший, Вадим, работает у нас в "Спартаке", он помощник генерального менеджера. Знаете, это довольно щепетильный вопрос. Я в свое время был большим противником его прихода в команду: честно говоря, мне не хотелось, чтобы ходили какие-то слушки, какие-то намеки. Но мои помощники убедили меня, что я не должен ни о чем беспокоиться. Вадим работает в "Спартаке" не потому, что он мой сын, а потому, что умеет работать, знает дело и добросовестно его выполняет. Я, кстати, предъявляю к нему значительно большие требования, чем к другим работникам клуба. К счастью, претензий у меня к Вадиму нет: он честно делает свое дело. Заочно учится в физкультурной академии, через два года, по-моему, должен ее окончить. Младший, Валентин, в прошлом году поступил в Московский университет, на факультет... как же он называется, вроде "Менеджмент гостиничного цеха". К слову, я тоже со своей стороны рекомендовал ему выбрать именно эту специальность. Перспективное дело, как мне кажется. Гостиничный сервис и вообще сфера услуг у нас еще в зачаточном состоянии, развиваться они будут непременно и специалисты очень даже придутся ко двору.
   - К вам как к президенту клуба, тренеру, понятное дело, люди обращаются с различными вопросами. Так сказать, служебного характера. А вот просто как к старшему товарищу подходят со своими бедами, проблемами, сомнениями?
   - К сожалению, чем дальше, тем реже.
   - Почему? Между вами существует какая-то стена?
   - Мне трудно сказать. Может быть... Я боюсь, что если это так, то тогда страшно. Я тешу себя надеждой, что ребята стали более самостоятельными, они не считают для себя возможным напрягать главного тренера своими личными проблемами. Хотя бывают, конечно, задушевные разговоры просто о жизни.
   - То есть вы открытый в этом смысле человек, к вам можно запросто подойти и не опасаться, что будешь одернут?
   - Можно не опасаться. Как можно быть уверенным в том, что все мне сказанное умрет во мне. То есть не умрет, я буду помнить и сделаю то, о чем меня просили, но об этом будем знать только он и я. Никто другой - ни жена, ни брат, ни журналисты в нашу тайну посвящены быть не могут. Футболисты знают об этом и, если уж появляется крайняя нужда, идут ко мне, уверенные, что все останется между нами.
   - Олег Иванович, не будем заглядывать за пределы нашей страны, а вот у нас, в своем Отечестве кого бы из тренеров вы назвали великим?
   - Ой, не знаю. Этот вопрос очень абстрактный. Ведь чтобы оценить работу другого, надо столько знать всего, нужно несколько лет изучать его деятельность. Нет, так с ходу я не могу ответить на ваш вопрос.
   - Хорошо, спрошу несколько иначе. Кто вам как спортсмену, как человеку наиболее симпатичен из тренеров?
   - Ну, по пониманию футбола это, конечно, Бесков. О нем много разного говорят - и груб, мол, и диктатор.
   - Но ведь он действительно весьма жесткий человек...

   - Не знаю, это для кого как. Константин Иванович, надо вам заметить, - большой дипломат и тонкий психолог. Он, кстати, первый понял, что на меня даже голос повысить нельзя. Ну и, безусловно, Бесков - прекрасный специалист. Как бы тяжело ни приходилось на его тренировках, мне всегда было интересно. На его занятия ходил с удовольствием.
   - Мне не простят болельщики, Олег Иванович, если я не задам вам такой вопрос. И пусть он будет последним. Скажите, нам что-нибудь светит если не в мире, то в Европе? Ведь все помнят триумфальную серию в прошлом году. Будем ли мы когда-нибудь первыми?
   - В футболе, чтобы добиться заметных результатов, недостаточно озарения, всплеска. Нужна стабильность. Нужна система. Из нашей жизни ушел и, боюсь, безвозвратно, мальчишеский дворовый футбол. А именно там, во дворах, появлялись дарования. Нужна государственная поддержка футбола. Без этого больших высот нам не достичь. Короче, в обозримом будущем я не вижу наш футбол на пьедестале почета.
   - Извините, но все же это был не последний вопрос. А вот теперь последний. Если коротко, одной формулой, что для вас лично футбол?
   - Все. Работа. Жизнь. Состояние души.

Автор: Виталий Сухачевский