Кому что интересно

Кентавры в погонах

   Сейчас, похоже, мода такая пошла: в Новосибирске и Новороссийске, в Орле и Владимире, Екатеринбурге и Твери - повсюду создаются взводы и роты конной милиции. Потому что это и полезно и красиво. А что за люди служат в конной милиции? И Что за кони? Для чего вообще нужна конная милиция? За ответами я приехал в роту конной милиции Воронежа. Здешние всадники моду опередили, они работают на городских улицах уже более пятнадцати лет.

   - А по весу ограничения есть?
   Майор Зубков, по его же признанию, имеет в теле девяноста два килограмма живого веса. Потому ему и такой вопрос. Ведь, по моим понятиям, командир роты конной милиции должен быть всадником. А каково коню на себе почти центнер носить? Но Зубков спокоен. Он не всадник. Правда, вырос Николай Дмитриевич в деревне, у его отца, проработавшего больше тридцати лет лесником, была своя лошадь. Так что, хотя верхами майор Зубков не ездит, конное дело ему отнюдь не чуждо.
   - Нет, в этой части ограничений никаких. - Зубков понял тайный смысл моего вопроса. - Да вы не думайте, если понадобится - лошадь выдержит. А вот требования к росту есть: всадник должен быть не меньше 170 сантиметров.
   Он хмыкнул.
   - Только попробуй, найди столько рослых девушек, которые еще и в милицейские всадники годятся.
   О девушках майор заметил не просто к слову. В роте конной милиции Воронежа сорок семь всадников. Из них почти половина - девушки. Как и почему такое случилось, никто не может объяснить. Никакого специального "дамского" отбора нет, тем более, сами понимаете, верхом на коне поддерживать порядок - это совсем не то, что бумажки в канцелярии писать. Не женское занятие. Хотя, с другой стороны, место ли коню на улицах и площадях миллионного города? Зачем нужна конная милиция? У милиционеров есть автомобили, мотоциклы, вертолеты даже. Зубков объясняет:
   - У нас три основные задачи: поддержание порядка на массовых городских мероприятиях, патрулирование окраин - садовые участки, лесопарковые зоны. И третья - охрана сельхозугодий по договорам с предприятиями.
   - И часто так "поддерживаете", "патрулируете"?
   - Работы хватает: вот, только на прошлой неделе: два футбола, славянский праздник, охрана спортивно-оздоровительного комплекса.
   Мне, можно сказать, не повезло: в день, когда мы встретились, никаких "мероприятий" не было намечено. Потому ни шума вокруг конюшен, ни толчеи - на службе, не считая начальства, только дежурный наряд. Три человека. Ясно, что "массовочку" мне сфотографировать не удастся. Хотя, если с другой стороны поглядеть, то повезло мне сильно, потому что в наряде сегодня оказались сразу и старший прапорщик Белоусенко и сержант Яковлева.
   Сергей Павлович Белоусенко - ветеран конной роты, он здесь со дня основания, с 1994 года, а юная Оля Яковлева одна из тех девушек, о которых майор Зубков сказал: "Для них лошадь - все равно что для гонщика автомобиль. Никто из них сюда просто так не попадает, все - по призванию". Было, значит, с кем поговорить, узнать самое главное и самое интересное.
   Но сначала пару слов о самой конной роте. И всадниках.
   В середине 90-х в Воронеже был создан оперативный полк милиции. В нем три батальона: два патрульно-постовой службы, а третий особый - кинологическая рота, рота по борьбе с нарушениями в сфере потребительского рынка, взвод водной милиции. И - рота всадников.
   Должен заявить, конники - народ особый, в конной роте случайных людей нет и быть не может.
   - Бывает, приходит человек, поглядит, попробует, - Белоусенко пожимает плечами. - И уходит. Кто животных не любит, надолго у нас не задерживается. Хотя: некоторые думают, вот у меня собачка, вот у меня кошечка. Я ее люблю. Но пришел, попробовал, и - долой. Лошадь труда требует. К ней, как к хомячку, невозможно относиться. Или конь - все в жизни, или - никак.
   Сам Белоусенко с Краснодарского края, в его роду все - казаки. В юности - конная школа, потом армия, и, естественно, молодой конник оказался в кавалерийском полку. Особом. Расквартирован он был в подмосковном Алабино и назывался - Отдельный кавалерийский полк при киностудии "Мосфильм". В свое время в этом полку проходили срочную армейскую службу такие кинозвезды, как Александр Кайдановский, Николай Еременко, Игорь Скляр. И Федор Бондарчук, сын того самого режиссера, для которого этот полк и был специально создан - к съемкам фильма "Ватерлоо". Надо понимать, абы кого в такой полк не возьмут. Белоусенко взяли. Потом демобилизация, Воронеж и очевидное продолжение - конная рота милиции.
   Познакомились мы с Белоусенко, когда он расчищал копыта жеребцу (в роте только жеребцы) по кличке Поклон. Надо сказать, что милиционеры-всадники - народ самостоятельный. В рота есть и косилка, и грабли колесные, и пресс-подборщик - потому что самообеспечение. Каждый год милиционеры-конники заготавливают для своих друзей по полтысячи тонн сена. А овес - по договору: мы вам охрану, вы нам - сладкий корм коням. Так и устраиваются. Что же касается ухода, то ни один уважающий себя конник не допустит, чтоб кто-то чужой его лошадь обихаживал. И коням расчищают копыта каждый месяц, потому что это все равно, что человеку ногти стричь. Для аккуратности, здоровья и красоты. Расчистка, шутит Белоусенко, ловко орудуя ножом и рашпилем, это "конский педикюр".
   Что же за кони у здешних милиционеров? Самые что ни на есть воронежские - русской рысистой породы. Именно здесь, в Бобровском уезде Воронежской губернии, в октябре 1776 года, граф Алексей Орлов основал конный завод. И здесь, на воронежских землях была выведена порода знаменитых орловских рысаков. И вот теперь воронежские "кентавры в погонах" гарцуют на потомках знаменитых "орловцев". Я обращаюсь к Зубкову:
   - Когда после футбольного матча многотысячная толпа вываливается со стадиона на площадь, кто-то раздражен результатами, такие люди злые. А кого восторг распирает: "наши победили". И все - "подогретые". Тут всякое может случиться. Оружие на случай на всякий у ваших всадников имеется?
   Командир конной роты замялся.
   - Как вам сказать? Вообще-то на патрулировании, когда, скажем, сельхозугодья охранять приходится, то положено. Но на массовые мероприятия - нет. Нельзя.
   В разговор вклинивается Белоусенко.
   - Мы зачем? Чтобы между людьми драк не было, чтобы инциденты предотвращать.
   - А такое, чтоб лошадьми наезжать на людей?
   Понятно, что все детали своей службы они раскрывать не станут. Но все же? Белоусенко отвечает с полной серьезностью:
   - Мы на толпу не идем. А если кого и приходится теснить, то чтоб остальные люди не пострадали. Вообще же, у нас в милиции такой порядок: даже применяя оружие, мы обязаны соблюдать всяческую осторожность, не обострять положение. А лошадь, сами понимаете, это тоже оружие:
   Как не понять? Хорошая упитанная лошадь (даже так называемого "легкого типа") имеет вес чуть не полтонны. Так что конь - зверь капитальный, лягнет, и без железных подков покалечить может. Если не хуже. Серьезное оружие.
   - Лошади у нас подбираются под характеры людей. У кого характер ершистый - тому и коня погорячее. А флегматику лучше конь спокойный. - Белоусенко задумывается. - Хотя, бывает, лучше, что и наоборот, а то два "горячих парня", не дай Бог, такого натворить могут! В любом случае взаимная симпатия должна быть. И уверенность друг в друге. К примеру, у меня лошадь, мы вместе уже двенадцать лет. Я в ней ни в чем не сомневаюсь: мы, что называется, притерлись, друг друга понимаем хорошо.
   Такой разговор и дальше бы продолжать, но тут появилась Ольга Яковлева со своим Вензелем. Не знаю, как они там характерами притирались, но сразу видно - милая девушка и могучий конь, будто друзья неразлучные. Она ему что-то шепчет-наговаривает в ухо, он чутко головой поводит, кивает. Словно понял что. Заседлала Ольга коня, затянула, забравшись на холку, подпругу. И - вскачь по полю. Летит Вензель радостно, голову вздергивает. Смотрел я и думал: жаль, что всякие "фанаты" и "демонстранты" не видят этой красоты. Может, и не стали бы злобиться на милицейских всадников. А ведь злобятся.
   - Когда нам приходится на митингах работать, там не только мы, но и пешие. Так вот, люди воспринимают милиционеров как врагов, - Белоусенко, наблюдая за упражнениями Яковлевой, продолжает разговор. - Особенно конную милицию. Мы там зачем? Чтоб драк не было. Потому что эти за одно кричат, те за другое. И всегда может случиться потасовка.
   Сергей Павлович вздыхает.
   - Самые активные и вредные - старушки-пенсионерки. Эти бабульки как только не обзываются, костылями в нас кидают. Одна, помню, было дело, кричит: "Мало вас в Чечне убивают! Больше надо!" Я сижу в седле, слушаю ее, по сторонам оглядываюсь, а сам думаю: "Если бы твоего сына или внука в Чечню отправили, ты так же кричала? Или мы другие люди, у нас ни семей, ни детей нет? Зачем так обижать". Но нам обижаться нельзя, мы нервы должны при себе держать. Наша задача - чтоб повсюду порядок был.
   Добавлю небольшой комментарий. Если кто думает, что воронежский оперативный полк назначен только для работы в своем городе, тот ошибается. Зубков рассказывал: был саммит в Санкт-Петербурге - воронежцев туда. Для усиления. И в Казань - на тысячелетие города. Для охраны порядка. И в Чечню тоже регулярно приходится отправляться. Командировки - полмесяца туда, месяц сюда, три месяца в Чечню. А оттуда вернешься, нет - кто может обещать. Вернулся, а тут тебе кричат: "мало вас:". Но это одна сторона. Вторая - сами демонстранты. Уже когда Зубков вез меня по вечернему времени в гостиницу, на одной из площадей увидел я красные флаги, плакаты, призывы "Долой:", "В отставку:". Вокруг плакатов толпились как раз старички. Я вздохнул: не лень людям, будто делать нечего. Зубков покосился на меня и хмыкнул: "Двести рублей в день и бесплатное трехразовое питание. Чем плохо?" Такая, понимаете, ярость масс, таково оно, "народное волеизъявление". Которое кем-то подкармливается из добытых где-то средств. Добывают, однако. Среди демонстрантов какие-то подтянутые ребята в хороших костюмах о чем-то своем толкуют. А старичкам-старушкам разве плохо: дней пять потоптался так, покричал - вот и прибавка к нищенской пенсии. Заодно и "пар спустил".
   Однако вернемся на манеж. Яковлева, погарцевав на Вензеле, спешилась. Можно и поговорить. Ольге едва за двадцать (точный возраст сообщить отказалась, известно - дело женское), но она успела уже и техникум окончить, и сейчас оканчивает пятый курс Московской академии экономики и права. И там, и тут одна специальность - юрист.
   - Давно ли в роте?
   - Три года. И на лошадь я села тоже в три года. Жили мы в селе Гремячье, у всех соседей лошади свои. А у нас нет. Так я у соседей просилась - покататься. С восьми лет до двенадцати вообще, можно сказать, с лошади не слезала. Даже одну лошадь объезжала. (Кто телевизор смотрит, вспомните, как ковбои американские диких скакунов объезжают, так и эта девочка - в пятнадцать лет.)
   Ольга продолжает:
   - Отец увидел - его чуть инфаркт не хватил. А я, сколько себя помню, все о лошадях мечтала:
   Она улыбнулась чуть застенчиво и добавила:
   - Мечты сбываются! Три года назад я случайно узнала, что можно попасть к роту конной - представляете?! - милиции. И меня взяли.
   - Я вижу, вы счастливы, хотя тут много всего, и навоз убирать приходится (Яковлева поморщилась: "глупости, что в этом такого"). Простите, но время-то идет: А дальше?
   - Конечно, годы идут. Будет тридцать, разве тогда на лошадь сяду? Да вот, было предложение - в офицеры. В подразделение боевой и спортивной подготовки, ну, там стрельба, дзю-до всякое. Я думала, думала: Но там же нет лошадей. Не знаю: в офицеры перевестись, значит с лошадью распрощаться. Ну, может быть, лет через пять - Вензель умрет - тогда посмотрю. А сейчас - куда ж я его оставлю?
   Конечно, я понимаю, как друга бросить? Всадник и конь неразлучны. Но неужели эти "кентавры в погонах" совсем о деньгах не думают? Ведь не единой же дружбой счастлив человек. Хотя и такое бывает.
   - Что ж мне о них думать? - старший прапорщик Белоусенко вроде бы даже удивлен моему вопросу. - С пайковыми, квартальными и годовыми премиями у меня выходит тысяч восемь с половиной в месяц. Разве мало? Так я еще и при лошадях!
   Яковлева ответила на мой нескромный вопрос пространно.
   - Смотрите. Я снимаю квартиру на двоих. Подружка каждый день с девяти до шести на работе. И вроде бы неплохо зарабатывает - пять тысяч. Ни отпускных, ни квартальных. А тут у меня шесть с половиной, полный соцпакет. Мало, что я удовольствие от работы получаю, так мне еще за это и деньги платят.
   Ольга взглянула в глаза коню, тот моргнул, шумно фыркнул, будто говоря: "Не уходи, как без тебя останусь?" Она склонилась к нему, вроде бы отвечая: "Куда ж нам друг от друга?"
   - Я скучаю по Вензелю. Вот, сутки на службе, трое отдыхаешь. Так собираешься на службу, гостинчик лошади припасешь обязательно. На работу идешь, как на праздник. Сейчас, согласитесь, такое редко бывает.
   Согласен, такое и раньше редкостью было. Только, наверное, не в работе дело, а в людях.
   Да что там! Они - конники. И этим все сказано.