Кому что интересно

По комарам и мухам - огонь!

   Левши в Туле не перевелись. Я, например, целую семью встретил.

   В доме Сушкиных чувствуется мужская мастеровитая рука: все прочно, добротно и с выдумкой. А вот в гостиной во всем видна женская рука - салфеточки, накидочки, вышивки, подушечки с бантиками и масса занятных безделушек. Прямо не квартира, а королевские покои, даже присесть страшновато - все белое с золотом. Но совсем я обалдел, когда хозяйка шкафы распахивать начала. Так и стоял минут пять с разинутым ртом, и все, о чем собирался говорить, вылетело у меня из головы. Было от чего обалдеть.
   Сам Сушкин стоит рядом, на одной его ладони пистолет, на другой винтовка - самые последние его работы. Я приехал сюда ради них, но глаз не могу отвести от шкафа, занимающего целую стену, а правильнее сказать, витрины. В ней - десятки кукол. Мушкетеры и пираты, былинные витязи и гусары, придворные вельможи, фрейлины, боярыни. Иван Грозный и Александр Первый. "Чьи работы?" - выдохнул я. "Все сама", - не скрывая гордости ответила Надежда Петровна. И начала рассказ. Перебить себя она не давала ни мне, ни мужу.
   - Всю жизнь я была как-то в тени Костиного таланта. Женщины всегда, знаете, в тени оказываются. Костя начал делать миниатюры лет тридцать назад, верно? (Муж только кивнул.) Считай, сколько мы женаты, - этим летом как раз тридцатилетие справили. Ну вот, он рос и рос как мастер. А я ему помогала. ("Надежда - мой идейный вдохновитель", - вставил Константин Константинович.) Ну да, но еще мне хотелось как-то украсить Костины работы, дизайн особый придумать. Мне всегда нравилось рисовать, придумывать украшения. И вот однажды Костя мне говорит: "Надюш, смотри, вот старинное ружье, сделала бы к нему мушкетера". Думаю, почему не попробовать. И с 93-го года я начала делать кукол, одевать их соответственно эпохе, тому оружию, которое Костя делал. Потом мы и не договаривались: он что-то делает, а я уже думаю, какую куклу сделать, как костюм придумать. А потом уже я занялась историей костюма. И начала делать серии, сейчас у меня уже больше ста кукол. Например, вот эпоха правления Юлия Цезаря, вот Испания, восемнадцатый век. Или вот сказки. Илья Муромец. А вот Анастасия, жена Ивана Грозного. Или, посмотрите, - это я к пушкинскому юбилею сделала.
   Я присаживаюсь, встаю на цыпочки, разглядывая кукол, и не могу оторваться. У пирата из-под распахнутой рубашки виднеется волосатая грудь. На голове его синяя косынка, поверх - кожаная шляпа. Вот индейский вождь - роскошный головной убор из перьев, в руке лук, стрелы. Сушкин постоял, постоял и ушел на кухню. Не обиделся ли? Нет. С кухни донесся его голос: "Вот вы о Надежде и напишите". И была в голосе не обида, наоборот - гордость. И то сказать, какой муж не порадуется, если кто-то восхищается талантом его жены. Но, наверное, дело еще и в том, что настоящий мастер славе другого мастера никогда не завидует. Если, конечно, он - мастер. Ведь подлинное мастерство не в борьбе с материалом - железом, тканью или деревом, а в непрерывном поединке с самим собой. С непокорством рук, неверностью глаз, с нетерпением. И с завистью. Ей поддайся хоть чуть - все силы растратишь, и пожрет она тебя. И ничего не создашь, и никогда никто не назовет тебя этим удивительным словом. Константин Сушкин и сам о себе говорит: "Я мастер миниатюрного оружия". А жена его очень точно сформулировала секрет мастерства: "Надо быть оптимистом, никогда не унывать, и чтоб душа богатой была. Тогда и успеха дождешься".
   Это же представить надо, что такое миниатюры Сушкина. Вот винтовка, а вот у нее затвор, одна из важнейших частей винтовочного механизма. Винтовка свободно укладывается на ладони, затвор выглядит, как цельная железка. На самом деле затвор состоит из пятнадцати деталей, все точно подогнаны одна к другой, Сушкин вставляет затвор в винтовку, щелчком загоняет патрон. Все, можно стрелять. Как? Очень просто: берешь спичку, нажимаешь ей на курок - и выстрел. Для тех, кто оружием никогда не интересовался, скажу: патрон - это трубочка латунная, гильза называется, внутри у нее порох, с одной стороны такая штучка вставляется, капсюль, с другой пуля. Патрончик раза в четыре меньше затвора, но пуля, которую даже разглядеть-то трудно, с трех метров пробивает оба оконных стекла, с десяти - толстую тетрадь. Вот такое оружие делает Константин Сушкин. Я спросил, насколько точной получается модель.
   - Представьте, к примеру, в настоящем пистолете есть винтики по два миллиметра. А что получится, если его в пять раз уменьшить? Но все же каждую миниатюру я стараюсь делать наивозможно более точной. И из тех же самых материалов.
   - Чертежами пользуетесь?
   - Чем чертежи помочь могут? И настоящее оружие не всегда с чертежами делается, да и не на всякое оружие есть чертежи. Езжу в музей оружия, там мне разрешают разобрать образец, посмотреть, что, как, где. А остальное - глаз, интуиция. Сначала я модель из дерева делаю, все детали, только потом - в металле. Но прежде придумать надо, как все это сделать и где что будет. Долго, иногда год, два только думаешь, думаешь.

   - Ваше оружие стреляет. Взять, к примеру, порох. Винтовочная пуля - девять граммов, огневой припас под нее рассчитывают точно. А спросить, сколько порошинок нужно, если ваша пуля не больше узелка на нитке?
   - Это я тоже чувствую, сколько надо. Какой тут может быть расчет!
   - Помните, когда сделали свою первую миниатюру? И сколько всего моделей вы сделали за тридцать лет?
   - Первую? - Сушкин надолго задумывается. - Еще до армии, лет в двадцать. Грубую, у меня же никакого инструмента не было. Ведь, чтобы миниатюрой заниматься, сначала нужно инструмент изготовить. А сколько? Думаю, и сотни не наберется. Хороших же, таких, чтобы хоть самому порадоваться, хоть в подарок кому, ну, может быть, тридцать - тридцать пять.