Кому что интересно

Поэтом можешь ты не быть, но сняться у меня обязан

   Николай Георгиевич Кочнев задумал создать портретную галерею всего союза советских писателей, то есть запечатлеть каждого из 11000 членов этого Союза. Развал Союза, а заодно и самого писательского объединения прервал охоту на писателей и поэтов.

   Почему именно писатели попали в объектив фотоаппарата Николая Георгиевича? Такова была воля случая...
   В 1956 году один из художников попросил Кочнева в виде одолжения (то есть бесплатно) сделать снимки вдовы известного поэта Валерия Брюсова для работы над задуманной картиной. Николай Георгиевич согласился. Получилось неплохо. И тогда он переключился на таких мастеров пера, как А. Твардовский, М. Светлов, В. Инбер.
   Из этих работ самому фотографу больше всего понравился портрет Твардовского. Кочнев подкараулил машину поэта и через открытое окно вручил ему весь фотонабор на память. Тому так понравились снимки, что один из них он попросил поместить на его книжке. Все было бы хорошо, да только автор портрета не был указан издателями. Кочнев отправился в редакцию "качать права". В итоге он получил в виде компенсации приличный гонорар, и пошло поехало.
   Тогда Николай Георгиевич столкнулся со многими, в основном организационными, проблемами.
   Илья Эренбург сразу предупредил Кочнева, что может позировать всего 10 минут и в 10 часов уезжает по делам. Предупредил, но при этом никак не мог распроститься с какой-то дамой, пришедшей к нему на прием. Отпущенное время тает: остается 8, потом 5 минут. Наконец, без трех минут 10 дама уходит. Эренбург разводит руками, мол, времени на съемку нет. И тут Николай Георгиевич, не теряя драгоценных минут, вскакивает на диван и начинает нащелкивать один кадр за другим... Наверное, он настолько ошеломил писателя, что позже, в Доме литераторов, Эренбург сам подошел к фотомастеру, чтобы попозировать.
   Когда Кочнев приехал в Переделкино к Корнею Ивановичу Чуковскому, то застал его в пижаме. Писатель забыл о назначенной встрече, смутился, извинялся за неготовность позировать: "В пижаме я могу писать, но не готов сниматься..." Но Николай Георгиевич даже обрадовался такому началу и уговорил забывчивого мэтра на этот первый домашний кадр. А потом, уже переодевшись, автор знаменитой "Чукоккалы" с улыбкой на устах был запечатлен Кочневым не только для книг, но и для конверта пластинки с голосом писателя.

   Появлялись заказы на съемку и от окружения известных писателей. Однако порой этот труд оказывался напрасным... Сотрудники из команды Расула Гамзатова решили сделать подарок своему шефу в виде фотоальбома и отрядили для решения необходимых организационных и финансовых вопросов одного из помощников писателя.
   Помощник посмотрел "готовую продукцию" и назвал ее халтурой. Потом выяснилось, что "критик" не увидел рядом с шефом себя. Надо сказать, что Кочнев, хотя и снимал их вместе, но в альбом не включил, оттого и сработал вхолостую.
   Трудно сказать сложнее или проще было ему отлавливать менее известных писателей. На их съезды или в командировки, где они выступали по разным случаям, фотограф брал с собой чемодан с необходимой фотоаппаратурой и светотехникой, устанавливал все это в какой-нибудь комнате рядом с залом заседаний и просил секретаря собрания направлять по одному всех желающих получить свой портрет. Когда те появлялись, Николай Георгиевич спрашивал: "Кто вы?"-и, получив необходимые данные, заносил их в свою картотеку. А на вопрос писателя, для чего снимают, отвечал: "Для будущих публикаций, - и далее пояснял: Если издательству, в котором вы будете публиковаться, понадобятся мои снимки, то вот вам моя визитка, и пишите письма".
   Иногда Кочнева спрашивали, зачем он снимает не именитых писателей. Фотограф отвечал, что каждый имеет шанс сотворить что-то гениальное, и тогда, пожалуйста, у него уже готов портрет автора шедевра.
   Вот так отснял Николай Георгиевич Кочнев за свою долгую трудовую жизнь около 6000 писателей разного ранга. Причем за одну съемку для каждого из них делалось от 15 до 50 кадров.
   Казалось бы, все хорошо, но Кочнев сожалеет, что изначально намеченный им объем снимков выполнить уже не удастся. Поэтому осталась ностальгия по прежним временам, по Союзу советских писателей. Тогда он делал 2-3 съемки в день, теперь 5-7 в месяц. Да и сегодняшняя зарплата крайне низкая и нестабильная, иногда вообще приходится работать даром.
   И все же... Николай Георгиевич отказался от выгодной халтуры: съемки на документы. На жизненном пути, длиной в 81 год, после тяжких испытаний и работы в радость, имея за плечами более 30 фотовыставок, около 20000 фотопортретов советских и зарубежных писателей, негоже, решил ветеран войны и труда, разменивать творчество на халтуру, пусть даже и денежную...