Стрелец с охотой к перемене мест

Когда она читает свои сказы, слушатели - как дети, так и взрослые - буквально замирают, раскрыв рты.
А сочинять Алевтина Алферова стала в 56 лет...

Если даже вкратце передать канву жизни Алевтины Николаевны, получится очень длинное повествование. Наверное, моя героиня может смело подавать заявку в Книгу рекордов Гиннесса по номинации: "Смена образа жизни и деятельности". Но мне кажется, кое-что рассказать стоит, ведь без этих перипетий не было бы той Алевтины Алферовой, с которой я имел счастье общаться.
Сказы Алферовой с удовольствием печатают толстые московские журналы и, кстати, ждут от нее все новых и новых творений, но Алевтина Николаевна предпочитает не спешить и работает не спеша, раздумчиво. Она говорит так: "...Пишу один сказ в год. Как роженица: девять месяцев вынашиваю. И три месяца пишу... И сейчас у меня сказов всего-то десять..."

   Кроме сказов про города Кострому, Ярославль и Ростов, все остальные ее такие необычные по нынешним временам произведения посвящены (по ее словам) "ослушницам и смиренницам, затворницам и затейницам, чаровницам и лебедушкам". Из одних только названий: "Фенечка", "Капочка", Липушка", "Марьюшка", "Лазорюшка" - становится ясно, что сказы посвящены судьбам русских девиц. В них есть место и любви, и мечтам, и предательству, и подлости, и великому благородству людскому. Сама Алевтина Николаевна объединила все это названием "Сказы дивного Залесья". Так в эпоху Киевской Руси славяне называли глухие и малолюдные пространства между реками Ока и Волга (теперь все это носит более прозаичное название - "Нечерноземье"). А недавно сказы выпущены отдельной книгой.
   Родилась Алевтина Николаевна в Москве, но в детстве, во время войны, вместе с родителями, которые трудились на Втором часовом заводе, ее вывезли в город Чистополь. И в Москву она уже никогда не вернулась. Бесконечные переезды, которых она даже не пробовала считать, начались именно тогда, без малого 60 лет назад. Школу Алевтина заканчивала во Владимирской области, к тому времени уже сменив несколько мест жительства, ну, а поступила в институт она в городе Ярославле, причем выбрала географический факультет.
   Там же в 52-м году она в первый раз вышла замуж. Незадолго перед этим на глазах у Алевтины трагически погибла ее мама, отец же нашел новую семью.
   Понемногу поработав школьным учителем, редактором издательства, журналистом заводской радиогазеты, Алевтина вместе с супругом вступила в самый, по ее мнению, счастливый период ее жизни, который она сама называет "временем новостроек". Да, чуть не забыл: в 53-м и 57-м она родила двух сыновей, которые давно уже живут самостоятельной жизнью и весьма преуспевают на поприще отечественного капитализма.
   "Время новостроек" заключалось в следующем: Алевтина с мужем и детьми участвовали в строительстве всех советских предприятий, так или иначе связанных с резиной или "обувью" для автомобилей. Практически с нуля они начинали строить Красноярский шинный, Волжский шинный, Саранский резинотехнический заводы, резино-асбестовый комбинат в Белой Церкви. Алевтина Николаевна с приятной ностальгией вспоминает это время, тогдашнюю романтику, когда она чувствовала важность своего дела и внутренне глубоко уважала себя. "Другие люди обустраивали свой быт, мы обустраивали всю страну..." И самым любимым занятием для Алевтины было сняться с насиженного места и переехать на новое. Только-только на верхушках шкафа появляется тонкий слой пыли, паук в чулане сплетает молоденькую паутину, а они уже срываются с места и едут в совершенно другой конец страны...
   Даже в нынешней квартире Алферовых, в городе Нерехте (наверное, пятидесятой или шестидесятой в их жизни), все устроено так, что собрать вещи и закинуть их в контейнер можно за 15 минут.
   Так случилось, что в Белой Церкви первый муж запил, они разошлись, и Алевтина вышла замуж за другого, Бориса Павловича Алферова (она взяла его фамилию), инженера-механика с душой странника. Алевтина Николаевна считает это самым счастливым оборотом своей судьбы, так как они уже 27 лет живут, как говорится, душа в душу.
   Количество переездов Алферовых ими сосчитано: пятнадцать! Но в данном случае "время новостроек" отличалось редким разнообразием. Как-то они решили: "наша стезя - природа" и написали письмо в Минсельхоз (в его ведении тогда находились и природные ресурсы) с просьбой направить их в какой-нибудь заповедник, хотя бы простыми егерями. Оттуда прислали список заповедников, из которого Алферовы выбрали... остров Врангеля. Как самый далекий. Приехали в Москву, в министерство, но там говорят: "Врангеля - закрытая территория, туда запрещено. Предлагаем Баргузинский заповедник". Алевтина, как географ, сразу представила себе эти сопки и говорит начальству: "Посмотрите на меня. Вы можете представить меня "на лошади"?" Алевтина с молодости была полненькой, невысокого роста, к тому же в министерство она пришла в просторной белой кроличьей шубе. Начальник едва сдержал ухмылку и дал направление в Вологодскую область, в Дарвинский заповедник.
   А в Нерехту они попали совершенно непостижимым способом: то ли по карте, то ли по наитию. К тому времени оба уже стали пенсионерами. Они нашли квартиру в Собинке, что под Владимиром, и уже направили туда контейнер с вещами. И вот они сидят на кухне над картой, и Алевтина вдруг говорит: "Поехали в... Нерехту" - "А что это такое?" - "Вот, город, смотри..." - "Вижу. А ты там хоть когда-нибудь была?" - "Нет. Пока". - "Ну, поехали..." И вот они третий год живут в этом старинном городке. Пока...
   История о том, как Алевтине стала являться муза, да еще в такой необычной, сказовой форме, совсем уже необычна. Почему слова стали приходить к нашей героине именно в 56 лет, она рассказывает с легкостью, хотя если постичь то занятие, которому она посвящала себя до сказов, то здесь у кого угодно "крыша съедет". Кроме него, мужа. Дело в том, что долгие годы Алевтина Николаевна работала над... формулой мироздания.
   Эта формула, точнее, схема на миллиметровой бумаге - единственное украшение на стене их квартиры. Борис Павлович откровенно признает, что ничего в этом не понимает, но очень уважительно относится к стараниям своей супруги, отдавшей много лет созданию этого... даже не знаю, как охарактеризовать то, что создала Алевтина Николаевна.
   Конечно, средним умам в этой области делать нечего, но не зря же автор получал когда-то высшее техническое образование - и я хотя бы представляю, о чем, собственно, идет речь:
   - ...Я по жизни систематик, и из всего, даже из мусора стремлюсь сделать систему. Вот и эта формула, которой отдано так много лет, - тоже есть не что иное, как система. Система мироздания, если вам угодно. И она должна быть осмыслена чисто философски, потому что она настолько красива (а она безумно красива!), что я даже не могу ее описать словами... Потом, уже после того, как моя формула появилась, один немец придумал так называемую "фрактальную геометрию", вот эта область математики как раз ближе всего к моей системе. У меня внуки в физтеховской школе занимаются, и, когда приезжают, они буквально "влезают" в эту систему и все пересчитывают, пересчитывают... Лично мне достаточно, что я запустила то, что создала, "туда", - Алевтина Николаевна многозначительно указала пальцем вверх, наверное, в бесконечность, - этого для меня вполне достаточно...
   Началось все с увлечения банальной арифметикой. Алевтина очень любила раскладывать числа на элементарные составляющие. Например, она могла часами умножать 5 на 5 и докапываться до смысла этого действия. Друзья, видя ее мучения, как она, грубо говоря, тысячи раз пересчитывает эти "пятью пять" или "дважды два", в общем-то жалели Алевтину, но... ведь тогда, в конце 60-х, было совсем другое время. Мир буквально бредил наукой, и на кухнях спорили о "формуле простого числа" или об устройстве атома.
   Изучению высшей арифметики Алевтина посвятила 16 лет. В первую очередь она поняла: никакой формулы простого числа не существует. Но она искала другую числовую систему. Для нее это было захватывающее занятие, так как она через свои ум и сердце пропустила "кухню" всех математиков всех веков человеческой истории. Причем, что замечательно, всего этого нельзя сделать на компьютере, так как компьютерная логика здесь просто бессильна.
   - Но это иногда доводило до страшных вещей, порой я чувствовала каждую клеточку своего мозга, особенно когда приблизилась к формуле мироздания. Людям, даже профессорам, я ничего объяснить не могла, а могла только продемонстрировать эту систему в действии. И вот однажды... я почувствовала, что все: система создана, и мне больше нечего добавить. Я сожгла все свои записи, черновики, расчеты и... начала писать сказы.
   В системе мироздания, которую Алевтина Николаевна продемонстрировала при условии, что я ее нигде не опубликую, есть область, которую она называет "занулевой". И эта область, даже для искушенных, кое-что разумеющих людей, есть страшная тайна...
   В общем, однажды, когда Алевтина Николаевна уже стала пенсионеркой, к ней стали откуда-то из неизвестности приходить не цифры, а слова. Раньше она, даже работая редактором издательства и директором заводской киностудии, ничего такого не писала, кроме разве что двустрочных эпиграмм и рецензий на спектакли пензенских театров. Правда, еще в 55-м она сочинила пьесу (которую потом сожгла), но это было так давно...
    - ...И вдруг полезли строчки! Непонятные совершенно. Они были безумно корявые, то глагол куда-то на конец вылезет, то порядок слов какой-то нелогичный... Первая сказка, которая ко мне пришла, была просто позорная. Я думала, в чем здесь дело, и пришла к выводу: что-то не так. И решила: надо каждое предложение писать с новой строчки. Просто то, что ко мне приходило, являлось ритмической разговорной речью.
   В первый раз свои сказы она показала писателям в Кингисеппе, на заседании литобъединения. Писатели выслушали внимательно и, вздохнув, сказали: "Да... еще одна. Поэтесса". Но Алевтину Николаевну уже было не остановить, тем более что они с Борисом Павловичем стали свободными людьми, пенсионерами. И опять первым человеком, который поверил в то, что она пишет что-то серьезное, важное, был муж. Он помогал во всем и брал на себя все домашние обязанности - лишь бы она не прекращала сочинять.
   Алевтина Николаевна сама не знает, почему у нее получаются именно сказы:
   - Я часто размышляю: откуда такое? И не могу найти ответа. Например, "Фенечка" у меня заканчивается так:
   ...Теплится над пепелищем ночами огонек,
   Будто кто-то лампаду зажег...
   Может, Манька ночью пробирается в село?
   Может, у блудницы сердце запекло?
   Помоги ей, Господи!
   Заканчиваю читать, а все молчат. Здоровые парни, девчонки. И я понимаю, что сказы эти нужны. Наверное, я просто стараюсь напрямую говорить о милосердии, о сострадании, а их так не хватает нашим юношам и девушкам (сказы-то предназначены для старшеклассников). А любимый сказ у меня - "Лазоренька". Он самый русский. Там такой конец:
   И пошли по жизни путем
   Будущий пахарь и будущая мать.
   Им еще придется страдать...
   Жизнь не конфетка, не золотая монетка -
   Бывает и знойно!
   Прожить бы ее достойно,
   Уважая свою и чужую кровь!
   ...Себя Алевтина Николаевна называет "Стрельцом с охотой к перемене мест". Ну, а в городе у нее другое прозвище: ГРЭС. За ее неуемную и поистине могучую энергию.
   Ясно одно: сами нерехтчане гордятся нынешней своей землячкой и любят ее. И мечтают, чтобы "охота к перемене мест" у "Стрельца" остыла именно здесь, в Нерехте.

Автор: Геннадий Михеев