Кому что интересно

Судьба и голуби

   Некоторые люди, обустраивая свое жилище, сносят стены, вставляют суперсовременные окна, в общем, делают евроремонт. А кому?то интереснее голубиное курлыканье. Представляете, заходите в ванную комнату, а там голуби. Не может быть, скажете вы. Такое в современной жизни уже не встретишь. Ошибаетесь.

   Съезжая с шумной и пыльной московской кольцевой автодороги, упираешься в улицу Зеленую. Окраина города Дзержинского летом и вправду утопает в зелени. Домики здесь не то, что в центре, двухэтажные, построенные еще больше полувека назад, именно это придает им какую-то уютность. Вроде домики как домики. Но вдруг поднимаешь глаза и видишь, что прямо из окна на втором этаже торчит избушка. Эту избушку знают и любят все окрестные птицы, а особенно голуби. Там всегда можно найти еду, обогреться и даже вывести потомство.
   Вот интересно было бы посмотреть на человека, которому в голову пришла идея водрузить голубятню на окно второго этажа. Поднимаюсь по деревянной лестнице на этаж. Звоню.
   - Кто? - слышится за железной дверью.
   - Скажите, это у вас голубятня?
   - Нет, звоните в соседнюю дверь.
   Да уж, общение через металлическую дверь получилось не очень приятным. Но что делать, время сейчас такое. Мало ли кто тут ходить может. Звоню в заветную дверь.
   - Здравствуйте, - открывает приветливая женщина.
   - Здравствуйте, скажите, а голуби ваши?
   - Ну как сказать? Наши, вернее мужа. Это его любимцы. Я за ними смотрю, убираю. Да вы проходите, у него все и спросите... Николай, тут про тебя и про голубей спрашивают.
   Из комнаты появляется муж: на инвалидной коляске, совсем без ног.
   - А что про них говорить? Про голубей-то. Вон они, в ванной греются. А про меня: я одной ногой, как говорится, здесь, а одной - уже там. Проходите, коли пришли, - последовало неожиданное приглашение. - Зина, а ты чаю нам согрей. Холодно на улице. Что же вы в такой мороз ходите?
   - Работа у меня такая, - оправдываюсь я. - Журналистов ноги кормят.
   - Понимаю. Мне так скучно без ног дома сидеть. Уже двадцать лет, как на инвалидной коляске. Ноги я потерял еще в 1986 году, - начал свои воспоминания Николай Петрович. - Я же водитель по специальности. Работал на больших грузовых машинах. В то время по осени мы частенько ездили на уборочную в разные города Советского Союза. Зерно убирали. Свеклу в Воронежской и Курской областях. Тогда еще совхозы и колхозы действовали, работы всем хватало. Вот в уборочное время случилась со мной эта вот беда. Последний раз поехал зерно в Новосибирск убирать, но так и не доехал. Без ног домой вернулся. Помню, подбегает ко мне наша начальница: "Николай, - говорит она, - некого мне посылать на уборочную. Машина пришла, но водитель не сможет ехать в рейс. А грузиться надо. Кого еще посылать? Ты у нас шофер первого класса, за рулем с 1956 года. Давай выручай, езжай на уборку. Приедешь, там разберемся".
   Что делать? Начальство сказало "надо ехать", значит надо. Поехал. Ночь перед отправкой переночевали еще в Подмосковье. Утром погрузили нас на поезд. Машины на платформы поставили, закрепили - и вперед в Новосибирск. Мы все время в машине сидели, но на обед или ужин сходились на одну платформу. Ребята все, как говорится, с одного гаража, ели всегда все вместе.
   И вот едем мы уже вторую ночь. Поезд-то все время в пути. Мы собрались в очередной раз на ужин. Сколотили столик, снесли все харчи, в общем, как всегда. После я пошел к себе в машину. Поздно было уже, часов 12 ночи. Как сейчас помню, темно, сыро, мрачно. Еще паровоз задымил, из трубы повалил густой дым. Прошел я два или три вагона. А возили-то нас без особого комфорта, полуразваленные платформы, на них машины, привязанные проволокой, стоят. В кабине мы сидим. В общем, прыгаю я с одной платформы на другую. А в одном месте никак нельзя было перейти, скользко было. Я шагнул, соскользнул вниз. Думаю, дай оттолкнусь от соседней платформы. Оттолкнулся, сапоги закрутило, и я лицом бряк вниз. Не пойму, что со мной случилось. Лежу, а сознание то приходит, то уходит.
   Ну что, думаю, не жили хорошо, и нечего начинать. 47 лет - и хватит. И так хорошо прожил. Боялся, что доска сверху зацепит, вот тогда и все. Мысли опять прервались глубоким обмороком. Очнулся, слышу гудок паровоза. Ну все, думаю, поезд мой ушел, а я тут без ног лежу.
   Огляделся вокруг. Тихо, темно. Попытался привстать на руках. Чуть приподнялся и падаю, еще раз попробовал, снова не удержался. Не пойму, в чем дело. Смотрю, с правой стороны много рельсов, а вдалеке два-три огонька виднеются. Может, деревня, подумал я. Вроде станция какая-то, сарай заброшенный показался мне. Снега еще не было, поэтому темень стояла кромешная.
   На секунду представил, что сейчас какой-нибудь рефрижератор мимо пронесется. От меня же даже мокрого места не останется. Думаю, дай-ка я покричу. Хоть никого и нет, а может, если повезет, кто услышит. "Люди, помогите!" - кричу.
   Николаю Петровичу повезло. Знать, судьба у него такая. Не предначертано ему было умереть там, на рельсах. Потом, уже в больнице, он узнал историю своего спасения.
   - Оказывается, там работали электрики или кабельщики. Что-то там они в это позднее время паяли. Они-то и услышали мой крик о помощи. До деревни было далеко. Им пришлось тащить меня километров 5-10. Туда потом приехала и "скорая помощь", которая и доставила меня в ближайшую больницу. Можете представить, что такое сельская больница. В самой деревне ни света, ни горячей воды нет, никаких удобств. В больнице - то же самое. Помыли, как могли, оказали первую медицинскую помощь и положили меня временно в коридоре. Это мне все потом рассказывали. Я без сознания был.
   Так Николай Петрович отстал от своих коллег, которые с поездом уехали на уборочную страду в Новосибирск. А Николай Петрович очнулся в одной из деревенских больниц в Чувашской республике.
   - Ну и все. Утром просыпаюсь. Осмотрелся. Вижу, что в том месте, где ноги, одеяло как-то не так лежит, очень уже натянуто ровно. Дверь в палату открыта, никого нет. И тут мимо бабуля какая-то проходила. Заглянула из любопытства в мою палату. "Что, ног, что ли, нет?" - спросила добрая бабушка. Я говорю: "Да", - а у самого сразу слезы по щекам потекли. Никогда не думал, что это со мной случится.
   Николай Петрович, даже спустя двадцать лет, не может вспоминать этот момент. Слезы выступают. Откуда он мог знать, что злая судьба приготовит ему на пятом десятке такие испытания?
    - Две недели отлежал. Потом забрали в больницу ближе к дому. Потом, когда уже все прошло, дали мне инвалидную коляску в 1988 году, потом - в 1993 еще одну, современнее. Пять лет ждал автомобиль. Дали "Оку" с ручным управлением. Не могу я без транспорта, я же шофер. За кормом на птичий рынок для своих голубей езжу. Семечки им не даем, могут подавиться. Покупаю пшеницу, горох мелкий рубленый, просо, конечно же, хлеб крошу.
   Большая часть пенсии уходит у Николая Петровича на его подопечных. Да и не только. Птицы, особенно в холодное время года, к его окошку слетаются со всей округи на обед. В коридоре стоят баночки с зерном. На всех окнах кормушки висят. Пернатые стаями слетаются.
    - Когда я еще без машины был, ездил на ручной коляске. Постоянно выезжал во двор, долго пропадал с мужиками в гаражах рядом с домом. Были у меня знакомые голубятники. "Дайте мне пару голубей", - говорю им. Дали. Вернее, я купил одного за сто рублей. Он у меня сдох. Были у меня и куры. С ними тоже не заладилось. Смастерил я будку. Сам ее в гараже сбил, сам затащил сюда, сам в окно выставил, прикрепил, железом оббил. Плотно очень сделал. Она так с конца 80-х годов и висит. Долго думал, куда поставить, потом решил, что из окна в ванной в самый раз. А куда еще? Что мы, каждый день моемся? Да и не мешают голуби. Летом они все на улице. Закрыл окно и все. Только кормить не забывай. Но, когда холодно, запускаем их в ванную. Закрываем раковину и саму ванну, ставим коробки, которые жена приносит, и они там греются. В этом году такие морозы выдались, что большую часть зимы они у нас в ванной. В квартиру не пускаем. Туда им путь строго заказан, а то мне моя бабка за это даст.
   - Я ему раньше говорила, что давай отдадим их куда-нибудь. Но куда же их? Муж им столько лет жизни отдал. Они его, может, и спасли, помогли реабилитироваться. Мы вместе уже больше сорока лет. Ко всему привыкла. И голубей полюбила.
   - Хозяйка у меня славная. Хоть и ворчит иногда на меня из-за птиц, но все равно в ванной она убирается. Она такая чистюля. Я редко убираюсь, участвую только в капитальной уборке.
   У многих наверняка возникнет вопрос. А запах? Когда я приходила в гости к Николаю Петровичу и Зинаиде Михайловне, был сильный мороз, и голуби как раз находились в ванной. Десять разномастных птиц сидели смирно по коробкам и грелись. И самое удивительное, в квартире никакого намека на запах.
   - Я не выбираю породы, - говорит Николай Петрович, - я же их не продаю. Они для души. Все разные. Кто сам прилетит, как, например, вон тот черненький. Кого на улице поймал, как вон коричневого и мраморного. Тоже вот как-то был сильный мороз. Нашли их на улице отощавших, замерзших, раненых. Мы их забрали домой и выходили. И они стали здесь жить. С 1988 года, как стал заниматься голубями, много и погибло их. Мы же птиц не метим. Летом открываю голубятню - и лети, куда хочешь. Почетные долгожители у нас парочка, Яшка с Дашкой. От этих двух много птенцов народились. Но они, знаешь, какие-то интересные. Как только птенцы на ноги чуть-чуть встают, родители их сразу же выгоняют, прямо заклевывают и все. Куда хочешь, туда и лети. Я думал, что голуби должны быть идеальной семейной парой. Но вот это обстоятельство меня сильно огорчило. Сейчас уже почти не беру голубей.
   Кот вот у меня еще пропал. Как раз перед Новым годом. Он такой гуляка, придет, поест, когда поспит здесь, когда - нет, и уходит на улицу. По подвалам шастает. Что интересно, голубей ни разу не тронул. Наоборот, боялся их. Если у меня в комнате два голубя есть, он не зайдет никогда. Может, ревновал меня к ним. Такой котяра был здоровый, хороший. Жалко.
   Вот такое нехитрое хозяйство живет у семьи Бастрыгиных. Детей нет, зато есть внуки и две снохи. Сын был, но, по словам Николая Петровича, убили его. На этом разговор о сыне закончен, не любит он говорить на эту тему.
   - Одна сноха, старшая, с нами совсем не знается, - поясняет Зинаида Михайловна. - Внук старший даже не пришел отца хоронить. Мальчишке уже 11 лет. А вот младшая невестка иногда заходит с маленьким сынишкой. Хоть какая-то радость в жизни. А так мы все время вдвоем. Нет, с голубями же еще.
   - А соседи не жалуются? - может, с моей стороны странный вопрос, если уже почти 20 лет живут голуби на втором этаже.
   - Нет, - уверенно говорит Николай Петрович. - От соседей не было жалоб. Все автономно живут, не касаются друг друга.
   - А птичьего гриппа не боитесь?
   - Да как же они заразятся? Если я их никуда не выпущу. Они и сами не спешат куда-то улетать. Я вот вспоминаю свое детство: не было такого, чтобы я по птицам из рогатки палил. Сейчас дети жестокие. Не то что из рогатки, могут и из оружия пульнуть.
   Да уж вряд ли лет так через ...дцать кто-то захочет вот так же заняться голубями. Немодно. Вот если бы у вас дома был крокодил или питон, или заморская свинка, тогда - да. А символ мира, к сожалению, уже не котируется в нашем мире.