Кому что интересно

Яичница за пятьсот рублей

   Совсем еще малышом он впервые попал в деревню, и поселилась тогда в душе Олега мечта завести собственных кур. Но жизнь сложилась так, что только спустя почти сорок лет эта мечта исполнилась.

   К Перетягину, конечно, надо бы приезжать летом. Потому что в это время тепло, птица на свободе гуляет, и все ее красоты на виду, в окружении чудных пейзажей. Зима же - не лучшее время, но извечное журналистское нетерпение торопило в дорогу, да и как не побывать на ферме Олега Александровича в канун Года Петуха.
   До ближайшего села я добрался без приключений, а дальше - заблудился. Мороз прихватывал колени, руки даже в перчатках замерзали, а я все не мог найти деревню Загоски, где меня ждал Перетягин. Но вот, выйдя из леса, увидел я ряд домов, и уже на крайних гордо торчали петушки-флюгера. "Эврика", - решил я и не ошибся.
   - Замерз? Проходи, грейся, - Перетягин кивнул на печь, от которой тянуло жаром. - Сейчас завтракать будем.
   На громадной сковороде шкворчало сало, Олег Александрович ловко порубил лук и вбил в духовитую смесь с десяток яиц.
   - Может, поговорим сначала?
   - Потом говорить будем, садись за стол, ешь, пока все горячее.
   Большую часть стола занимал какой-то круглый предмет из пенопласта.
   - Инкубатор, - пояснил Олег Александрович, поймав мой вопросительный взгляд. - Сейчас еще два ставить буду.
   Из-за печи послышалась возня. Заглянув, я увидел гулявших в большой коробке двух голенастых пестрых цыплят. Мы присели к столу сбоку и принялись за яичницу. Перетягин начал рассказ.
   - Нас четверо детей в семье было, я родился под самую войну. И когда отец ушел добровольцем на фронт, он нас всех с матерью отправил в эвакуацию, к сестре под Омск. Вот там-то в деревне я впервые всякую живность увидел. Можно сказать, жил среди овец, гусей, кур. А уже в пятидесятом году - мы к тому времени в Киров вернулись - завел я собственных кур. Вообще-то хотел голубей, но отец считал, что голубей гоняют только лодыри и шпана всякая. Запретил он мне голубей. Тогда я расспросил старушек и пошел на базар. Купил пятнадцать суточных цыплят, принес домой. И, представляешь, всех выкормил.
   - Зачем они тебе были нужны?
   - А просто так, нравились. Держал я кур три года. Отец мне для них специально загончик во дворе построил. И поначалу-то я к бабушкам за советами ходил, а уж потом - они ко мне. Я и читал про разведение кур, и наблюдал за птицей. В общем, к пятнадцати годам стал в деле разбираться. Но тут Хрущев запретил в городах живность держать.
   - И потом?
   - Потом ничего. У нас дом хоть и деревянный, двухэтажный был, и со своим двором, но - на несколько семей, а главное - в центре города. Против закона как пойдешь! Пришлось продать кур.
   Олег вырос, отслужил, как положено, в армии, вернулся домой, поступил на работу, стал слесарем. И все время он усиленно занимался спортом - способности были, и душа лежала. По правде сказать, в этой части Перетягинского рассказа я толком почти ничего не понял. Как-то обошли меня стороной мужские восторги типа: "Видал, как вчера "Шинник" "Нефтянику" наколотил? Вот это игра была!" Равнодушен я к зрелищам спорта, и уж тем более не понять мне хитрые тонкости отношений этих областных и районных "Факелов" и "Вымпелов". Понял только, что Перетягин и в футбол играл, и на лыжах бегал, а также имел близкое отношение к областному спорткомитету. А еще - к строительству. Судя по тому, что довелось мне увидеть на подворье Олега Александровича, мужик он мастеровитый, работящий. Не новый, но крепкий дом его в деревне Загоски до половины обшит тесом, в саду - яблони, участок под снегом разлинован грядками, свежий забор. И в глубине участка - длинный курятник.
   - Когда же ты снова курами занялся?
   - Это не такая короткая история. Так случилось, что я сломал ноги. А как выходили меня и вышел я на инвалидность, мне в голову снова мысль о курах пришла.
   Тут надо сказать об этой печальной подробности в судьбе Перетягина. Когда-то, кроме спорта, занимался он и тем, что называлось забытым уже словом "шабашка". Собиралась бригада, писался договор, и ребята брались за дело. Шабашили ударно, потому что объекты требовались точно к сроку, и, как правило, с хорошим качеством исполнения. Зато и заработки получались под стать. У Перетягина бригада была отборная - восемьдесят человек, все спортсмены. Склады строили - под удобрения, под зерно. Трудились по выходным, в отпуска. Перетягин вспоминает:
   - С одного объекта можно было две машины купить.
   Понятно, когда человек доходы "в машинах" считает, значит, при деньгах. Только и другое понятно - работали почти на износ. И вот на одной из строек так случилось, что забрался Перетягин на высоту, а оборвался трос, и грохнулся Олег с верхотуры на землю. Девять месяцев провалялся он тогда на больничной койке, одну ногу вообще собирались отнять. Да, слава Богу, обошлось, сохранили врачи Перетягину обе ноги. Только стал он инвалидом. К тому времени как раз относится едва ли не самое серьезное событие - покупка дома в деревне Загоски.
   Вообще-то Перетягин с семьей живет в поселке Костино, что почти под самым Кировом, а Загоски подальше будут. И с землей там свободнее, и дома подешевле, да и воздух чище. Но главное, что тогда, в 80-м году, он не только обзавелся собственностью, но и получил возможность птиц держать. Пока суть да дело - землю перекопать, дерева посадить, дом подновить - время шло. Так что только в 86-м собрался Олег Александрович в Институт птицеводства. Он рассказывает:
   - Приехал я в Загорск, там живет - ох и специалист! - один из лучших птицеводов, Георгий Георгиевич Костюков. Я к нему, понятно, хоть сам, считай, не пью, но надо же по порядку - с бутылкой коньяку. Только не достаю, думаю, когда правильнее вытаскивать? Мало ли как будет? Я к нему с просьбой, мол, яйца нужны, а он мне: за постановку в очередь сто пятьдесят рублей, и твоя очередь - тысяча пятьсот не помню уж какая-то? Ничего себе, думаю, когда же опять приезжать? Не в соседний город же! Хоть у меня тогда деньги и были, и мог я, к примеру, полететь самолетом в Москву, днем дела сделать, ну, там, цыпляток купить, а вечером на стадион - матч посмотреть. И - обратно. Но это только сейчас говорю "дела сделать", а тогда Костюков сквозь меня смотрел - вот, еще один приехал. Но мы с ним долго говорили, я ему о своих делах, о жизни, о том, о сем. Смотрю, мягчеть начинает, ну, я, мол, вот, залог, а чтоб вернее было, давайте я вам за яйца все деньги вперед отдам. И вытаскиваю - на такие тогда можно было из Кирова в Москву и обратно слетать. Да и осталось бы еще. Но мне так эти яйца нужны были - хоть обратно не лети. Костюков помялся-помялся и говорит: "Ладно, так и быть, бери яйца сразу - пошли прямо сейчас". Эх, я рад был! По такому делу достаю коньяк. А он как увидел, говорит: "Если б сразу вытащил, послал бы я тебя!.. А так - ладно, вижу, правильно все". Вот, так я привез сюда первую свою партию кур?
   Так и начала исполняться его детская мечта. После Загорска Перетягин опять же под Москву ездил, на станцию Загорянская, потом в Павлово-на-Оке, там, объясняет Перетягин, у Миши Зайцева интересная линия "орловцев" была. А уж потом Олег Александрович ездил и в Ярославскую область, и бог знает еще куда. Так что теперь он выводит цыплят в собственных инкубаторах.
   - Сколько же за одну весну выходит?
   - Было здесь шесть полок, и тут в два этажа. Еще и наверху, в общем, до двухсот яиц за раз. Разные же породы были?
   И тут я вспомнил о завтраке.
   - Яйца-то, что мы ели, от этих твоих, породистых?
   - Да я тут одного прошу, мол, привези парочку простых кур, другого. А - не везут. Так что обычных кур у меня нет. В месяц они до пятисот яиц несут.
   - И куда их?
   - Так, домой вожу, ну, вот, опять же сейчас мы с тобой ели?
   - Эта яичница? слушай, сколько же одно яичко стоит?
   - Я покупаю какие по тридцать пять, а какие и по пятьдесят. Да не из всех выводятся? Я уж говорил тут одному: "Петух у тебя ленивый, не работает?" Случалось, и до половины купленных яиц оказывались неоплодотворенными. Впустую, значит.
   Ну, кому впустую, а я, выходит, если посчитать, с морозного утра накатился на яишенку стоимостью в пятьсот рублей. Ничего себе гульнул?
   Пора, однако, и на самих птиц полюбоваться. Мы отправились в курятник. Хотя это неверно сказано, длинную постройку за домом следовало бы именовать фермой. Войдя, я увидел два ряда клеток и в проходе между ними тройку гуляющих на воле кур, а также пару кошек.
   - Они-то здесь зачем?
   Оказалось, кошки для защиты от крыс, а вольные куры - чтобы корм, который на пол неизбежно просыпается, не пропадал втуне. Хозяин повел меня вдоль клеток, представляя питомцев.
   - Это - брама, смотри, как у нее темные пушистые перышки. А узоры - смотри, смотри.
   Действительно, кажется, что птица в наряде из черного кружева, а ее ножки - в кружевных штанишках. Я остановился у одной из клеток. Громадный петух с роскошным, как в сказке, гребнем привлек мое внимание.
   - А - ничего особенного - фавероль.
   Потом я узнал, что эта французская порода была выведена лет сто пятьдесят назад в окрестности города Фавероль. Нынешняя стоимость курицы - 45 у.е. Окраска оперения, как пишут справочники, чаще лососёвая (интересный, согласитесь, цвет). В тех же справочниках записано: "Разводят во Франции, Великобритании и др. странах; в России встречается у любителей".
   Перетягин - один из них. Хотя ему больше по душе орловцы.
   О графе Алексее Григорьевиче Орлове все мы знаем как о человеке, создавшем породу лошадей. Причем особых - рысаков. Но на самом деле Алексей Орлов выводил не только лошадей, но и собак, и кур. Так что стал гвардейский офицер, поднятый монаршею рукой в царедворцы, настоящим селекционером. Чем, кстати говоря, и прославился в истории. На Руси по старинному поверью крик петуха отводит от человека беду. Так вот, одним из самых голосистых в мире петухов давно признан как раз орловский. Орловский петух крупный, у него длинные стройные ноги и вытянутая шея, можно сказать, спортивное телосложение. А куры орловские хорошо несутся даже в сильные морозы. И в отличие от других пород у них никогда не отмерзает гребешок.
   Но главное - окраска. Ее называют "ситцевая". Орловские куры - "пеструшки", но не абы какие, а с особым рисунком. Хоть и темновато в курятнике, но оторвать глаза от эдакой красоты невозможно. И я понял, почему орловцев Перетягин называет любимой породой.
   - Сколько же у тебя сейчас птиц?
   - Если разновидностей, то больше четырнадцати. Всего - семьдесят петухов и кур.
   - Дорогие, наверное?
   - Я недавно на выставку ездил, в Балашиху, это под Москвой. Там мои питомцы - самое дешевое - по полторы тысячи. А то и по три.
   - В среднем, считая по две тысячи за штуку? Да ты - состоятельный человек.
   - Так это, если на выставке, в Москве продавать - туда еще доехать надо. А в поезде много ли провезешь? Это тебе не голуби? Но вот - видел во дворе? - недавно "иж" купил. Не новый, за восемь тысяч. На права сдавать учусь, так что весной могу загрузиться и - на выставку. Меня там знают: я уже три года как член Российского общества птицеводов-любителей.
   У Олега Александровича до самого недавнего времени не только куры водились, но еще и несколько десятков голубей, причем элитных. Что как раз привлекло людей, не знающих границ законного бытия. Летом-то хозяин в деревне безвыездно живет, а по осени наездами - приехал, задал корма, воды, почистил, и - обратно. Вот как раз когда был Перетягин в отлучке, подкатили к его участку с задов какие-то негодяи и увели всех голубей. Тогда-то и появился "на задах" крепкий свежий забор. А еще теперь возле курятника сидит здоровенная кавказская овчарка.
   Разумеется, я поинтересовался, приносит ли увлечение хоть какой-то доход. Все-таки Перетягин пенсионер.
   - Я так скажу, - Олег Александрович морщится, - до начала девяностых я о доходе и не думал. А как началась неразбериха с деньгами, стал задумываться. Жизнь заставила. Вон, видал зерно в закроме - недавно целую машину купил. Хотя особенно заработать на продаже нельзя. Да, и, знаешь, - он улыбнулся, - главное-то не в доходе, а в красоте.
   Здоровенный петух, будто поняв слова Перетягина, вдруг закинул голову и радостно заорал "Ку-ка-ре-ку-у!".