Линия жизни

БЕРЕНДЕЕВА РЕКА

   Станислав Коткин - единственный в России человек, который решился создать частный национальный парк. Потому что он влюблен (иного слова не подберешь) в свою землю, в тайгу, в реки, Что рассекают здешние леса, и влюблен настолько, Что не представляет себе места, где можно было бы жить еще.

   Когда стали появляться первые частные предприятия и фирмы, это дело показалось Коткину перспективным, и он организовал собственную коммерческую структуру. Назвал ее "Комиинтерпоставка" и загнал "вагон" этот на многопрофильные рельсы. Для начала занялся реконструкцией жилья в Сыктывкаре.
   Старый Сыктывкар - город в основном деревянный, ведь вокруг стоят, подпирают небо высокими макушками дремучие леса, потому и дома люди поднимали соответственные - из подручного материала; строения эти нынче устарели, их надо и обновлять, и осовременивать, и утеплять, и облагораживать - в общем, задача при нынешней бесхозяйственности непростая, но Коткин легко решил ее. Разработал новые утепляющие материалы, совместно с венграми построил завод по выпуску "северных" строительных деталей и начал потихоньку приводить местное жилье в порядок.
   Крыши домов он, например, превращает в роскошные мансарды. Мансардные квартиры эти стали пользоваться в Сыктывкаре необычайной популярностью. Пошли они, естественно, на продажу, а немалая часть дохода от них - в кассу города.
   Производство расширилось, в делах фирмы стала принимать участие жена Светлана, по профессии она - строитель, то, что нужно, а вот сыновья, Денис и Роман, пошли по другой стезе, оба окончили юридический факультет и оба работают в прокуратуре: Денис в республиканской, старшим следователем по особо важным делам, Роман - в транспортной, также старшим следователем.
   Отец говорит, что мог бы забрать сыновей к себе в фирму, толковые юристы ему очень нужны, но, как считает Коткин, "кому-то же надо делать наше государство правовым и законным".

   Кстати, оба сына у Коткина родились 29 марта, с разницей в два года.
   Наладил Коткин и выпуск теплоизоляционных панелей, также "северных", с помощью друзей-немцев поставил завод в Лыткарине. Внешний вид у этих панелей - ими обшивают дома - суперсовременный, просто великолепный, сохраняется это великолепие без всякого ремонта тридцать лет.
   Не обошлось, как, собственно, у всякого нынешнего предпринимателя, без неких криминальных приключений.
   Когда Коткин создал свою структуру, то буквально на четвертый день к нему пришли "братки". Три мордоворота с золотыми фиксами и красочно растопыренными пальцами.
   - Мы будем твоей крышей, - заявили они Коткину, - а ты нам за это плати!
   - Чего-чего? - не понял тот. - Что вы сказали? Допустим, я заработаю деньги и потом должен буду их просто так, за здорово живешь, отдать вам?
   - Да, - важно подтвердили "братки".
   - Да никогда! Ни в жизнь!
   "Братки" посмотрели на него, как на несмышленого, и проговорили хмуро:
   - Ну, гляди, мужик! Мы свое слово сказали. Завтра, в девять утра, явимся за ответом. Понял?
   Тон был угрожающим.
   Коткин позвонил в милицию, своему старому знакомому Песцову Анатолию Петровичу, попросил помощи. Песцов сказал:
   - Поможем!
   Утром явились уже не три человека, а шесть. Вместе с "тяжелой артиллерией" - юристом, всклокоченным, бровастым, с волосами, торчащими из ушей, и лаково поблескивающим лысым теменем.
   - Ну, что будем делать, хозяин? - резким, не терпящим возражений тоном спросил юрист.
   "Братки" демонстративно напряглись, заиграли мускулами, растопырили пальцы.
   А у Коткина даже в глазах потемнело. От обиды, от неверия в то, что происходит. Он яростно и тихо - голос неожиданно сел - проговорил, жестко чеканя слова:
   - Всех вас я, конечно, не передавлю, но двоих, пока вы меня будете убивать, на тот свет отправлю. Понятно? Тебя - первым! - он ткнул пальцем в юриста.
   У того от испуга чуть волосы из ушей не повыпадали, он что-то пропищал и поспешно спрятался за спину одного из "братков".
   В это время прозвучал грозный окрик:
   - Всем лечь на пол! Милиция!
   "Братки" послушно повалились на пол - милиции они боялись. Следом шлепнулся юрист. Непрошеных гостей повязали, на запястья накинули наручники и увезли. Во главе с юристом.
   Больше Коткин их не видел. Ни одного человека. И больше никто его не беспокоил.
   Хозяйство Коткина расширилось, окрепло, сделалось популярным в городе. И тогда он совершил поступок, который не могут понять многие до сих пор, - решил создать частный национальный парк, заповедник, заказник - как хотите, так и называйте, суть от этого не меняется. И взял в аренду 87 тысяч гектаров первозданной тайги, с ее дебрями, озерами, реками, глухарями, медведями и волчьем, столетними мертвыми листвяками - ствол мертвой лиственницы, как известно, считается вечным, это дерево не гниет, на лиственных сваях поставлена великая Венеция.
   Сквозь весь заповедник, сквозь все десятки тысяч гектаров проходит "большая вода", главная артерия тамошних мест - река Вымь.
   Вода в Выми такая чистая, что глубина совершенно не ощущается, тринадцатиметровые ямы кажутся мелкими, как обыкновенные донные выемки, и лишь когда на дне выемки шевельнется, ударит хвостом по подводному камню огромная семга, до человека неожиданно доходит, что Вымь - река глубокая, имеет много бездонных ям.
   Свою лесную резиденцию Коткин срубил на вершине высокой, нависающей над Вымью зеленой горы, густо поросшей лиственницей, там же поставил корпус для гостей, пару балков для сотрудников, соорудил летнюю столовую и главное - возвел на длинном косом спуске баню. Внизу, там, где в Вымь впадает небольшая чистая речка Вежа-ю, построил причал.
   "Вежа-ю" в переводе на русский - "Святая вода". Она действительно святая - зимой даже в сорокаградусный мороз вода в этой речке не замерзает. Хотя Вымь, например, покрывается метровым льдом. Говорят, потому не замерзает, что в Вежа-ю много серебра, полезного для здоровья металла, серебро и не дает воде замерзать.
   На подведомственной Коткину территории полно дорогих ископаемых, в том числе - платина, золото, есть драгоценные "брюлики" - волшебные каменья-алмазы.
   Добираться в таежный офис Коткина непросто - вначале мы двести с лишним километров ехали на машине, потом сто восемьдесят километров на дрезине по одноколейной железной дороге, недавно проложенной сквозь лесные дебри и еще не устоявшейся, и затем уже - примерно час - по реке на лодке-вымке.
   Вымка - лодка особая, конструкция ее была отработана и сотворена лет двести назад, не менее, мастеров, которые умеют делать настоящие вымки, в Коми немного, все наперечет. Лодка эта у местного люда - на вес золота. Во-первых, она легко проходит все мели, что очень важно для горных рек, где полным-полно мелей, в которых даже ворона замочить лапы не сумеет, во-вторых, чрезвычайно легкая, в-третьих, берет много груза.
   У Коткина - две вымки, одна длиною восемь метров, другая - девять. Делал их знаменитый мастер-лодочник из деревни Шошки Владимир Александрович Попов. Прежде чем сесть за изготовление лодки, Попов долго ходил по здешней тайге, смотрел деревья, выбирал подходящие, - он старается подобрать такие, чтобы не было сучков. Одни деревья идут на борта, другие бывают годны для кокоры - низа, из третьих хорошо выдалбливать кормовую часть, из четвертых - еще что-то, у пятых в дело идут изогнутые, похожие на дуги корни, у шестых - длинные, смахивающие на боевые копья отростки, из седьмых могут получаться ухватистые шесты и весла, и так далее... Мастер из деревни Шошки великолепно знает душу дерева и душу лодки, ведает, из чего можно сработать великолепный речной челн, а из чего получится пшик - обычный топляк, бревно, которое скребется по дну и при первом удобном случае может обратиться в камень и утонуть.
   Когда мастер собирает лодку из деталей, то каждую дощечку отпаривает и сушит в бане, придает ей нужную форму. Без такой обязательной "термической" обработки хорошая лодка-вымка не получится. Не родится.
   Зато когда Попов сделает вымку по всем правилам, то лодке этой может любая западная фирма позавидовать, это не лодка, а настоящее произведение искусства.
   У Коткина пока две лодки, но он хочет заказать еще. На девятиметровой лодке он, например, закидывал в лесную резиденцию кирпич.
   На дрезине к реке подвезли четыреста пятьдесят штук каленых здоровенных кирпичин - вместились все четыреста пятьдесят; лодка, конечно, чуть просела, но готова была взять еще. Потом в нее запрыгнули двое пассажиров, и лодка двинулась в таежную резиденцию Коткина, легко прошла все мели и перекаты и через час находилась на месте.
   Вот что значит с умом и любовью сделанная вымка.
   На вымке мы приплыли в резиденцию.
   Тишина на "офисной" горе стояла вселенская. Было даже слышно, как стучит сердце, а шум в висках просто оглушал. До ближайшего населенного пункта - не менее девяноста километров.
   Утром, когда поднялись, увидели, что в желтеющей хвое лиственниц сереют крупные тени - это прилетели глухари. Глухари топтались, перемещаясь с ветки на ветку, бормотали самозабвенно: "Где брат, где брат, где брат?" А внизу, под горой, звучала своя музыка, оттуда доносился тихий хрустальный звон - внизу несла свои холодные воды хариусовая река Вымь.
   Правда, выдалось полнолуние, и три дня подряд хариус не брал, воротил нос от всякой, даже самой вкусной блесны, но это не означало, что на четвертый или пятый день он не будет клевать... На Выми, случается, хариус клюет так активно, что рука устает вытаскивать рыбу.
   Хариус - рыба сильная, верткая, скоростная, ловить хариуса - одно удовольствие. В черных бочагах плавают утки. Из дымящейся воды высовываются ветки-руки, хлопают призывно, будто ладонями, зовут к себе...
   И лес тут таинственный, загадочный, колдовской - Берендеев, и река - Берендеева. Поскольку началось наступление на здешнюю нетронутую тайгу (один из олигархов протянул сюда железную дорогу и вовсю уже гребет бокситы), то спасти эту природу от разорения может только одно - национальный парк. Пусть даже частный. Со своими законами, со своим кодексом чести, со своими способами защиты природы. Будет здесь национальный парк - будут сбережены и Берендеев лес, и Берендеева река, не будет парка - землю засыплет рыжая бокситовая пыль.
   Сотрудники у Коткина работают по совместительству - и в "Комиинтерпоставке", и в заказнике одновременно, чередуют одно с другим по особому расписанию, и это им нравится. Например, Николай Сокерин. В "Интерпоставке" он является руководителем бригады по монтажу теплосберегающих панелей, а в национальном парке - старшим егерем. Также и Валерий Уткин - механик, мастер на все руки...
   Дохода национальный парк не приносит и вряд ли будет приносить, считает Коткин, пока приходится тратить деньги, которые зарабатывают другие подведомственные фирмы. Но это Станислава Ивановича никак не расстраивает. В конце концов, национальный парк - дело, которое ему по душе и благодаря которому он сохранит эту ранимую тайгу в первозданном виде.