Линия жизни

Была бы живой трава

   Праздникам здесь несть числа. Идут чередой. Вначале Петровщина, когда все жители усть-ЦилЬмы собираются на берегу ПечОры варить ритуальную пшенную кашу. Потом Горка - мистическое действо, придуманное в древности. Следом - День рыбака, народ в Усть-Цильме всегда жил дарами северной реки. И так далее - весь год напролет. Словом, живи и радуйся. Но получается, увы, все наоборот...

   Усть-Цилемский район "цепляется" за Северный полярный круг, да и сам райцентр "не дотянул" до "рокового" рубежа каких-то120 километров. Печора и ее притоки разрезают тайгу (правда, теперь не слишком глухую), оставляя людям небольшие пространства по берегам, которые они смогли отвоевать у леса. Вот, собственно, вся география региона.
   Издревле здесь жил народ самоедов, они гоняли стада оленей и охотились на зверя. При Иване III, в 1491 году, сюда пришла экспедиция во главе с двумя "немецкими болванами", Иоганном и Виктором, которая открыла здесь месторождение медной руды; металл был нужен для чеканки монет Московского государства. Немцев русский самодержец нанял, потому что у нас рудознатцев в те времена не было. Месторождение выработали, и на Печоре наступило затишье до 1552 года, когда в этот край пришел Ивашка Ластка со своими людьми, а после к колонизаторам присоединились люди с Двины, Пинеги и Мезени. У основателя Усть-Цильмы имелась грамота царя Ивана Грозного, согласно которой его поселение освобождалось от всех повинностей, от мыта, от мостовщины и перевозных денег при переезде в Москву и обратно. Обязан же он был лишь давать оброку по кречету или соколу, да еще чисто символический "рубль серебром". Ластка со товарищи не только занялись добычей пушного зверя, но и развернули хлебопашество. Неурожайных лет было много, завозить хлеб было слишком дорого, а потому частенько доходило до того, что (по сообщению земского целовальника от 1661 года) люди "погибали хлебною нуждою, скитались травяным борщом и рыбою". С охотой дела обстояли тоже неладно: "...ходить мы ни на какие промыслы не смеем, боимся тундряной воровской самояди, разгрома, грабежу и смертного убийства".
   Следующая волна переселения относится ко времени великого раскола. При Петре Великом в здешних лесах (большей частью на притоке Печоры Пижме) поселились ревнители старой веры. Регион вскоре превратился в один из значительнейших центров старообрядчества. Население за счет беглых последователей протопопа Аввакума (он был заточен и казнен в относительной близости от Усть-Цильмы, в Пустозерском остроге) увеличивалось стремительно, и, что замечательно, в регионе развилось животноводство. На Печоре производили много масла (в одном только 1914 году - 50 000 пудов), которое везли даже в Москву. А вот с земледелием не получилось. Как ни старались крестьяне отвоевывать у тайги землю под пашню, печорский ячмень давал скудные урожаи, и в конце концов, после вековых стараний, они оставили попытки выращивать зерновые.
   Вера у людей и теперь старая. В районе нет ни одной православной общины, а есть только молитвенные дома. Священников тоже нет, ведь здешние верующие принадлежат к беспоповцам, точнее к Поморскому согласию. Беспоповцы - люди замкнутые, не любящие выставляться напоказ. Да и пришлых не жалуют. Тем более что недавно некие злодеи в одном из далеких сел (Замежное) ограбили молитвенный дом, а так называемые "туристы" не только охотятся за иконами и старинными дониконовскими книгами - эти подонки даже сдирают металлические иконки с древних крестов на кладбищах. А раньше, говорят, было по-другому. Вот что писал путешественник полтора века назад: "...устьцилемы бедны, но живут весело, в характере их сохранилась коренная русская черта - общительность... здесь женщина совершенно свободна, она - равноправный член семьи".
   Еще до приезда сюда мне рассказали, что в Усть-Цильме живут богато: у них на столе всегда есть печорская семга, они ее едят вместо каши. На месте выяснилось, что это не так. Вместо каши семгу не подают, тем более что лов ее считается браконьерством (штраф за одну рыбину - 1250 рублей). Но угощали меня семгой каждый день.
   Александра Филипповна Захарова заехала в деревню ненадолго - выправить неотложные дела. Она решила начать сенокос накануне, в четверг. И не прогадала: в понедельник зарядили дожди. Там, на покосе, женщина и за начальника, и за повара, а голодный мужик - это не работник. Александра Филипповна - фермер, ее хозяйство "Кедр-2" одно из успешных, и, что замечательно, она единственная на нижней Печоре, кто занимается свиноводством. Крупный рогатый скот есть тоже, но здесь этим не удивишь. 200 свиней и 14 дойных коров - такие цифры вряд ли впечатлят, но для этого поголовья нужно заготовить 120 тонн сена (его с удовольствием едят и свиньи). Если не успеешь - стадо под нож...
   Муж - в далекой деревне Уек, строит новый магазин. Он предприниматель, имеет по деревням 6 магазинов и 3 хлебопекарни. Его "хобби" - стройка, этому он и отдает свои силы. Построил для жены новые коровник и телятник. Хабариха расположена в 50 километрах к северу от Усть-Цильмы, тоже на берегу Печоры, сразу за деревней - болото, случается, медведь может на выгоне задрать зазевавшуюся телочку. В общем, жизнь непростая, суровая, и скрашивает ее только недавно построенная великолепная школа. Говорят, здесь ее возвели за счет республики, потому что старая хабарихинская школа была самая ветхая в районе. Из 500 сельчан в сохранившемся колхозе работают 25 человек, в фермерском хозяйстве - 15 (зимой - 8). Остальные живут тем, что Бог пошлет.
   Захарова - коренная устьцилемка, а в здешний колхоз она в свое время приехала работать экономистом. Специальность теперь ее и спасает. Долгое время, с 85-го до 97-го года, она руководила здешним колхозом (некоторое время он был совхозом) и ушла оттуда по причине болезни мужа. К тому же подступил пенсионный возраст - на пенсию здесь уходят по "северным" законам, на 5 лет раньше. Муж поправился, а Александра Филипповна занялась коммерцией, точнее, торговлей (именно ей пришлось потрудиться, чтобы создать сеть магазинов и пекарен). Магазины расположены в отдаленных деревнях и большой прибыли не приносят. Тем не менее кое-что коммерция дала - хотя бы первоначальный капитал.
   После 2 лет в бизнесе Александра Филипповна почувствовала, что без сельского хозяйства не может, торговля - не для нее. И она полностью сдала дела мужу и детям, а сама переключилась на коровник и свинарник. Сильно помогли четверо ее детей, которые давно уже взрослые и самостоятельные люди. Андрей занимается транспортными перевозками, Владимир - директор фирмы в Кирове, Татьяна - бухгалтер в том же городе, а Василий только что окончил техникум по специальности "ветеринария". У Александры Филипповны уже шесть внуков.
   - Сидели бы себе дома, внуков воспитывали... - говорю я ей.
   - Нет уж. Я лучше тут. А внучат пусть нянчат невестки. Сейчас думаю о другом: я все-таки неправильно поступила, что тогда ушла из колхоза. Надо было реорганизовать и людей приучить к тому, что это ихнее, а не общее, не ничье...
   Про возможность успешного занятия сельским хозяйством в Приполярье Захарова говорит твердо: "Трава есть - все остальное будет". Наш разговор происходит на берегу Печоры, в послепраздничный понедельник. Вокруг слоняется много пьяных, некоторые лежат "в отключке", и выглядит все как-то абсурдно: ее-то бригада, 10 человек, давно на сенокосе... Выясняется, что и среди ее мужиков все - пьющие:
   - Слишком много праздников - это не для сельского хозяйства. Я говорю своим мужикам: "Пейте по очереди..." Вот у меня свинарь, хороший парень, так он пьет только один раз в году. Весь отпуск. Но и плачу я ему хорошо, 6 тысяч. Я всю жизнь с мужчинами работала, но так, как сейчас,
   не пили раньше. Кого знали прежде как пьяницу, того сейчас считают нормальным человеком. Очень, очень много праздников... И ведь что главное: ну пьешь ты (скотники и у меня выпивают - самый тяжелый народ), так ты хоть предупреди, что уходишь в запой! Я тогда замену найду...
   Захаровой удалось наладить реализацию. Свинину и говядину хорошо берут геологи, дорожники, колбасный цех в Усть-Цильме. Тем более что свинину в районе никто не производит. Хотели продавать, в Усть-Цильме населению, но СЭС разрешает отпускать свинину не меньше, чем "четвертями", так как в магазинах нет специальных помещений и оборудования. Молоко перерабатывается в масло на маслозаводе, который находится прямо в деревне. Масло не залеживается, и покупают его в основном местные жители. Молоко продается по 8 рублей, помогает республиканская дотация - 4,64 рубля за литр сданного молока. Цена на масло колеблется от 70 до 55 рублей: цены диктует рынок. Себестоимость молока в фермерском хозяйстве - около 6 рублей, да плюс еще 1,30 за переработку в масло, так что без дотации дело можно смело бросать, ведь тогда себестоимость зашкалит за десятку.
   Со свининой дело обстоит сложнее, так как хрюшкам без разнообразного питания не прожить. Основная часть рациона - картошка, которую в Хабарихе выращивают сами. А урожайность здесь неплохая - до 300 центнеров с гектара. Еще поросят докармливают рыбой и отходами от колбасного производства. Но свиньям нужны еще специальные пищевые добавки, и вот здесь-то выручает торговая смекалка мужа. Едет в Киров или Сыктывкар за товаром КамАЗ - он обязательно там прихватит комбикорма, кормовой мел или соль. До Кирова, между прочим, 1250 километров далеко не самой лучшей дороги, которая в один конец занимает двое суток. Захарова признается честно, что, если бы не торговля, хозяйство бы не выжило. Масла в огонь подливают ряд потребителей, которые не спешат расплачиваться за продукцию. Чтобы купить что-то нужное, деньги снимаются прямо с магазинов.
   - ...Но жить можно, ведь трава у нас растет! Вся беда в том, что не стало у нас руководителей.
   - А куда же они делись?
   - Все умные мужики ушли в предприниматели. Или в политику. На глав администраций у нас теперь очередь, а туда, где производство, мужики не хотят. На колхозных верхах теперь трактористы, ветврачи, а у них нет умения работать с людьми. Какой бы работник ни был пьяница - он все же человек, с ним надо поговорить. С фермерами - другая история. В одной только Хабарихе было несколько фермеров, и все теперь бросили. И не потому, что работать расхотели, а слишком много отчетности. А за задержку в отчетности штрафы накладывают. И мужиков нигде не учили...
   - Ну, а вы как с ней, с отчетностью, справляетесь?
   - Все ж таки я экономистом работала. Но отчетности становится все больше и больше, и даже мне становится тяжело. Я когда-то бухгалтерию по торговле вела, так у них там все проще - только единый вмененный налог на торговую площадь. А у нас - НДС, налог с продаж, налог на наемную рабочую силу... Уж мне-то, специалисту, трудно стало разбираться, а каково мужику от сохи? Тут ведь какая тенденция: раньше я из председателей была одна на всю республику, а теперь все больше и больше женщин приходят к руководству. В Новом Бору теперь тоже женщина...
   - И все мужики, получается, бежали в политику?
   - Мужики деградируют. Эта тенденция где-то с 96-го года пошла. Я и сама не могу разобраться, почему так... Но дело не в том, мужчина ты или кто. Главное, мне кажется, другое: люди среднего возраста у нас кое-что начинают понимать, а вот кто помоложе, нисколько не "проскальзывает". Мало думающей молодежи. И скажу, почему: если родители пьют - значит, и дети будут. И дети с малолетства хотят мало работать и много получать. Они не стремятся
   понять, что значит быть хозяином.
   - А что это значит?
   - Вот у меня невестка, Оксана. Она зоотехник, специалист. Я ее в свое хозяйство как собственника не ввела. Она у меня работает по найму. И вот почему: Я здесь хозяйка. Понимаете?..