Линия жизни

Семейный доктор

   Он ходил в рубашке и зимой, пока кто-то из знакомых, ежась от мороза, не спросил:
   "Денег, что ли, на куртку не хватает?" Тогда он купил куртку. Но шапку не надел и спать на балконе не перестал. И купаться в ручье тоже. Это для здоровья полезно, а к здоровому врачу пациенты охотнее идут. Такое есть правило доктора Евгения Гражданкина.

   Заболела дочка, и мне сказали: позвони, мол, доктору Гражданкину. На дом он не очень охотно идет, но удастся уговорить - вылечит.
   Мне удалось, и через четыре дня моя дочка встала на ноги. Когда у жены ухо заболело, она пошла к тому же доктору.
   Через неделю она была здорова.
   А вскоре случилось у меня что-то вроде аллергии, ладони волдырями покрылись так, что даже ложку не возьмешь, и я тоже пошел к доктору Гражданкину. Наткнувшись на меня в больничном коридоре, он вопросительно поднял брови: "Что на этот раз?" Я смущенно показал забинтованные руки: "На этот раз - я сам, извините, с особым случаем". Гражданкин хмыкнул: "Ничего особенного. Вылечим".
   Меня он тоже вылечил.
   Дело в том, что Евгений Борисович Гражданкин владеет редкой пока специальностью. Называется - врач общей практики. То есть он универсал. У нас в больницах ведь как? Этот только на сердце операции делает, этот - только на брюшной полости специализируется, этот - еще ниже.
   А этот - и нос, и горло, и ухо, и брюхо. И операции делает - детям и взрослым. Врачей общей практики по-другому называют еще семейными врачами. Потому к нему, доктору Гражданкину, всегда очередь. Он на весь город - один такой. Универсал.
   Только известно же: семейный врач лечит за деньги. Евгений Борисович работает и в городской больнице, то есть лечит как бы бесплатно, и в платной клинике, где за деньги. Я, разумеется, спросил Гражданкина: "Вот врачи дают клятву Гиппократа, даже, помнится, фильм был с таким названием - о доблестных советских врачах. По ней долг врача - перво-наперво помочь страждущему. А тут заболел - плати и после иди с квитанцией к врачу. Как это так?" - "А вы знаете, - ответил он, - что клятве Гиппократа почти полторы тысячи лет, и в ней сказано: врач за свой труд должен получать достойное вознаграждение? Так во всем мире. Но мы клятву Гиппократа не давали. У нас вместо нее была "Клятва советского врача". А там о вознаграждении ни слова, там о долге перед Советским Союзом".
   "Но сейчас нет СССР, - продолжал мой собеседник, - и потому от этой клятвы я считаю себя свободным. У меня один долг - моя работа".
   Из-за этой самой работы-долга я гонялся за Гражданкиным не одну неделю: не было у него времени с досужим корреспондентом посидеть, поговорить. В последний раз, неделю назад, я решил - дождусь во что бы то ни стало. Ждать пришлось не один час. И не два. Три часа я ждал, и за это время Гражданкин, считай, не присел. Из детского отделения, где у него суточное дежурство, бегом в инфекционное: привезли ребенка, что-то с желудком, температура 39,5, оттуда, тоже бегом, в клинический центр, там мама с бабушкой малыша принесли, жалуется на ухо. И у него - под сорок. И обратно в инфекционное: звонок - еще один "острый" больной.
   Таких дежурств у Гражданкина - тринадцать в месяц. То есть, считай, через день. А после дежурства (в бесплатной как бы больнице) он еще смену в платной клинике отрабатывает. Скажут: вольно ему, никто ж не заставляет. Конечно, только, простите, на одну зарплату врачебную семью и двух детей не больно прокормишь. Так почему, спрашивается, талантливый и энергичный человек должен копейки пересчитывать? Настоящему мужчине - мужу и отцу - такое обидно и оскорбительно.
   Кстати, с меня за неделю лечения (считая всякие лекарства) взяли 75 рублей. Я не буржуин какой, но все же показалось - не слишком много. И достав кошелек, я пошутил: "Что так мало берете?" Медсестра Женя ответила с достоинством: "Мы здесь не чтобы с людей три шкуры драть - людям помогаем". Выйдя от нее, встретил знакомого: "И ты здесь?" - "А я, как что, сюда иду. Потому что здесь вылечивают". Так ведь все здешние врачи и медсестры, кроме этой самой платной клиники, как Евгений Борисович, еще и в обычной городской больнице работают. То есть лечат бесплатно. Думаете, они там хуже работают, чем здесь? Я так не думаю.
   Вот чья-то умная голова хохмочку придумала: бесплатно только сыр в мышеловке. Так я вам скажу, это точка зрения мышки. А кто сыр тот покупал, хорошо знает, сколько он стоил. Так что, ничего умного в присказке нет. Потому что все сколько-нибудь да стоит. Шведы в 1661 году первыми пустили в оборот банковские билеты - бумажные деньги. И с тех пор на эти бумажки каждый из нас обменивает свой труд, свой талант и свое время. И покупает здоровье. Конечно, дешевле совсем бы не лечиться. Болеть - удовольствие дорогое: туда сто рублей, сюда пятьдесят, только, когда прихватит, а хуже - когда твой ребенок в бреду мечется и судороги у него от температуры, то найдешь деньги, чтобы хорошему врачу заплатить. А у него, как у всех, есть право продавать свои знания и свой талант. Было бы что продавать. И мы с вами, пациенты, сами решаем - этому я деньги понесу, а к тому и задаром не пойду.
   Так вот, к врачу общей практики, семейному доктору Евгению Гражданкину, очередь, потому что он учился в институте шесть лет. И вышел из него с двумя дипломами: терапевта и педиатра. И потом учился на разных (в том числе и платных) курсах. Он и сейчас учиться продолжает: диссертацию пишет - тоже, считай, учеба.
   Врач, если настоящий, не болезнь лечит, а человека. И какие между страждущим и помогающим отношения, значит не меньше, чем лекарства. И в этих отношениях нет мелочей. Был случай - напала как-то на город эпидемия дифтерии. Инфекционное отделение переполнено. И некоторые врачи для страховки даже надевали противочумные костюмы. Что ж, с заразой смертельной шутки плохи. Гражданкин пришел в отделение даже без повязки на лице. Осматривал больных, заглядывая глубоко в зев, шутил. С ума сошел, говорили коллеги, хоть бы повязку надел. "Ерунда, - отмахивался Евгений Борисович, - прополощу горло спиртом - и порядок. Зачем людей пугать? Им и без того страшно".
   Слушал я эту историю и вспоминал чеховский рассказ "Попрыгунья", доктора Дымова, который отсасывал дифтерийные пленки у больного из горла через деревянную трубочку. И погиб. Замечу, лечил Дымов не бесплатно, как, кстати, и сам доктор Чехов.
   Времена, конечно, другие, сейчас никто так, как Дымов, не лечит, но спрошу, к кому при случае, если есть выбор, вы пойдете? К такому, как этот - ненормальный, или к тому, кто лечит, надев скафандр? И еще спрошу: так работать только за деньги можно?
   Каждый раз, встречая такого вот необычного человека, я обязательно задаю вопрос: "С чего все началось, как вы дошли до жизни такой?" Потому что это - самое важное: понять, что привело человека к успеху. А не эта ли очередь пациентов - главный признак успеха? Так как же Евгений Гражданкин стал врачом? Он отвечает: "Случайно". У него, про что ни спроси - все случайно.
   Врач, лекарь. Причем врач общей практики, то есть и терапевт, и ухо-горло-нос, и педиатр, и - при необходимости - хирург. Ему звонят, просят прийти, к нему приводят и приносят детей. То есть у него уже "своя практика", хотя в Пущино приехал сравнительно недавно и сразу после окончания института. Значит, врач хороший, значит, дело себе он выбрал правильное, по душе. А до института было медицинское училище, два года армии. И подготовительные курсы. На которых как раз он со своей будущей женой познакомился. Через два года они поженились.
   Два года они вели знакомство. Он родом из Тулы, она - из соседнего Новомосковска. И, надо думать, на выходные домой вместе ездили, на одной электричке. Спрашиваю: два года рядом - ухаживал? Нет, отвечает Наталия Викторовна, это другое. Ухаживаний в том, общем понимании, не было. Это надо знать, что такое - учеба в мединституте. Ни минуты свободного времени: подготовка, подготовка - лекции, практикумы, семинары, библиотека.
   Дали им в общежитии комнату, и второкурсники стали жить семьей. Тогда же, замечу, Евгений ледяными купаниями и начал заниматься. А вскоре родилась Света. Я спросил: и без того тяжело, как же с ребенком управлялись? Наталия Викторовна пожала плечами - никак. До четырех лет Света росла на руках бабушек и дедушек. "Понимаете, тут надо выбирать: или хорошая мать, чтобы ребенок рос на твоих руках, чтобы все, как надо, или - хороший врач. Наши родители хотели, чтобы мы стали хорошими врачами". Они сами - тоже. Конечно, супружеские пары учителей, врачей, металлургов и железнодорожников не редкость, дело вполне обычное. Но знаете, где я случайно с Наталией Викторовной познакомился? В том же клиническом центре, в восемь часов вечера: она помогала мужу, готовила какие-то приборы, стекляшки. Это уж точно совсем не случайно: "Не могу же я сидеть сложа руки!" - бросила Наталия Викторовна на ходу. Вот уж истинно: муж да жена - одна сатана. Кстати, когда я поинтересовался, почему он педиатрию выбрал, Гражданкин хохотнул: "А как дочь лечить?!" Вот он такой, все бы ему смешочками отделываться.
   А на самом деле, если серьезно, то - никаких случайностей. Просто этот 39-летний человек с громким голосом, светлой головой и добрым сердцем нашел свое дело. А правильнее сказать, себя в жизни. Он сделал когда-то самый точный и верный выбор. У него прекрасная жена, замечательные дети, Света и Миша. И очередь у кабинета. Все совершенно закономерно.
   :Мы говорили, я приставал к нему с дурацкими вопросами. "Не случалось ли жалеть...", "Что вы чувствуете, когда...", "Приходилось ли...". Гражданкин отдувался после беготни, пожимал плечами, отмахивался: "Не думал, не знаю, не могу сказать". Наконец не выдержал: "Да некогда мне! Работать надо. Просто работать". И то правда, пора. Ему - на дежурство. Мне - к своему письменному столу.
   Надо работать. Остальное - от лукавого.