Линия жизни

Тринадцать метров метров мечты

   Всякий о чем-нибудь мечтает, но так, чтобы мечта стала явью, редко кому удается. Федору Родоману удалось, наверное, потому, что к мечте он еще и настойчивость приложил.

   Не могу сказать, что с самых малых лет Федор Родоман мечтал о цирке. Потому что маленький ребенок мечтать по-настоящему не умеет, для него вообще все, что дальше - несбыточно. Настоящие мечты рождаются в человеке, когда он в сознательный возраст входит, подростком становится. Именно в двенадцать лет Федор "заболел" цирком.
   - Жили-то в Приднестровье, на селе, - рассказывает Родоман, - что мы могли о цирке знать? Я о цирке и не думал. Но вот приехал человек, звали его Александр Александрович Казавчинский, настоящий артист, старой еще школы, из цирковой династии. Он организовал в нашем клубе цирковую школу. Ребята в очередь стояли, чтоб в нее попасть. Ох, что они умели! Глядел я на них и думал: "Почему же я так не смогу?" Тогда-то я и начал о цирке мечтать, про то, как стану настоящим артистом. А с детства я был худенький, пришел к Казавчинскому, а он говорит: "Куда тебе!" И я, чтоб только приняли, стал заниматься: на перекладине - сам дома смастерил - подтягивался, перевороты всякие делал, пытался жонглировать. Потом снова к Казавчинскому пришел - и тогда уже он взял меня.
   Конечно, к цирковым занятиям способности нужны, но цирк - это работа до седьмого пота, каждый день по нескольку часов. В сельской цирковой школе Федор освоил жонглирование - мячами, и кольцами, и булавами, - акробатику, клоунаду, научился играть на трубе, тромбоне. И главное - эквилибр. Вообще-то эквилибристика (от латинского aequilibris - "находящийся в равновесии") - один из основных цирковых жанров. Зародился жанр еще в древнем Китае, а в XIX веке по всему миру появились в цирках эквилибристы на канате, на шестах, на катушках, на моноцикле, то есть велосипеде с одним колесом.
   Именно на моноцикле готовил Федор свой номер - с которым не стыдно было бы выступать не только на сцене, но и на настоящей цирковой арене. К тому времени на месте сельской цирковой школы возник самодеятельный, но настоящий, как это тогда называлось, народный цирк.
   Как раз тогда же Федор познакомился с Аней. Была она на два года младше Федора, не из местных, приезжая. Ее сестра вышла замуж за военного и уехала с ним в Молдавию. А после восьмого класса Аня собралась к сестре, да и осталась. Вот так случилось, что Аня с Федором оказались в одной школе. Полюбились они друг другу и, как Федор из армии вернулся, поженились. Федору на то время двадцать один год исполнился. Так они с той поры вместе и живут - целых тридцать шесть лет.
   Через год после свадьбы родился Павлик, а вскоре начался набор самодеятельных артистов из Молдавии в группу для стажировки в Тульском цирке. Брали не кого попало, отбирали тщательно, по конкурсу. Федор Родоман все конкурсные задания выполнил на "отлично", можно было собираться в дорогу.
   Надо представить его счастье, подумать только - работа на настоящей цирковой арене! Ее еще называют манежем, и, родившись в Древнем Риме, круглый цирковой манеж с начала XIX века обрел устойчивый, единый для всех цирков мира размер - 13 метров в диаметре. О, эти заветные тринадцать метров, о которых мечтает и каждый студент циркового училища, и уж тем более самодеятельный артист! Разумеется, в Туле молодые артисты из Молдавии занимались, не жалея сил, шли месяцы, подготовка собственной новой программы приближалась к завершению. Но тут жена потребовала, чтоб Федор вернулся: дома сынишка маленький подрастает, а отец - за тридевять земель. Федор, бросив все, поехал обратно в Молдавию.
   Только мысль о цирке, мечту свою, не оставил. Что ж, не сложилось с цирком на арене, значит, будет по-прежнему цирк на сцене. Вернувшись в родное село, Родоман взялся руководить народным цирком, тем самым, что достался ему по наследству от старого учителя Казавчинского. Жена была рядом. Федор Трофимович говорит: "Я и ее к цирку привадил". Анна занялась дрессировкой, научилась делать фокусы (Федор называет - иллюзии). Все бы хорошо, да никак у них с Анной жонглировать вместе не получалось. Жена-то левша: как ни старались - все не на ту руку подает. Правда, сыновья подрастали, Павлик уже совсем большой, да и младший, Женя, тоже в пору входил - обоих отец к цирковым упражнениям "привадил". А еще и племянников, и ученики опять же - большая труппа у Родомана получилась.
   Со своей программой его самодеятельный цирк объехал и Молдавию, и Одесскую область, и по Черноморскому побережью работали. Как рассказывает Федор Трофимович, жили - не тужили. Тем временем Павел подался в Москву, поступил в цирковое училище и после учебы попал в цирк к самому Юрию Никулину. Более того, работал в нескольких номерах с великим маэстро. Так часто бывает в счастливых семьях: дети воплощают своей жизнью родительские мечты - в семье Родоманов бережно хранится книга Никулина с дарственной надписью: "Дорогому Павлику?". В общем, жизнь складывалась.
   Но в 94-м в Молдавии началась смута, получившая название Приднестровский конфликт. Тут уж такой "цирк" начался, что только ноги бы унести. И стали супруги Родоманы беженцами. Оставили хорошую квартиру, собрали, что смогли, и поехали. Куда ехать, вопросов не было, разумеется, на родину Анны, на Тамбовщину.
   Здесь, под Моршанском, в селе Крюково купили они избушку об одной комнате с кухонькой и зажили тихо-мирно. Супруги Родоманы - люди к сельскому труду привычные, земля на Тамбовщине жирная, плодородная. Без урожая не останешься - к ней только руки приложи. Земли, надо сказать, у Родоманов много: я насчитал четыре обширных участка, все заботливо обработаны на зиму. Это сколько в них труда вложено!
   - Мы встаем в четыре утра и ложимся в одиннадцать вечера, - рассказывает Анна Михайловна. - Зернышко сажаем и молимся, чтоб не пропало, чтоб взошло. Ращу его и приговариваю: "Милое, хорошее, расти, поднимайся". А землю готовит Федор, бережет меня, копать не дает.
   - Так кто мой самый первый друг? - Федор, не скрывая, любовно глядит на Анну. - Жена! У меня энергии много оттого, что я всю жизнь занимался спортом. В прежние-то годы мы всегда с утра бегали, потом завтрак, детей в школу и - на работу.
   - Да и не только в силе дело, - снова вступает жена, - меня вон соседки спрашивают: "И что это ты, Анна, со своим мужем такое делаешь, что он у тебя все время поет?"
   - Поешь? - перевожу я взгляд на Федора.
   - Пою, - улыбается он. - Характер у меня такой - веселый. Вот, знаешь, почти сорок лет мы с Анной живем, и врагов у нас нет.
   Потому что люди они такие - легкие, веселые, и злобиться на людей не умеют. Все эти годы супруги живут с того, что растят на своих огородах: Федор продукцию на рынок возит, Анна продает. Ничего, говорят, на жизнь хватает. Только где уж тут о цирке мечтать? Но разве что может остановить человека, который говорит: "Цирк - мое призвание". Поселившись в Крюково, Федор Родоман перво-наперво ввинтил по углам комнаты два крюка. Как свободная минута - натянет трос и балансирует на нем, жонглирует. Одна беда, тесно, да и потолок - стоя рукой дотянуться можно, так что трос чуть не до полу провисает. Ну, это разве дело, даже душа болит!
   Раз душа болит, значит, надо выход искать. Родоман рассказывает:
   - Сначала мы с Анной поехали в Моршанск, в городской Дом культуры, но там мы ждали-ждали, никто к нам и не вышел. Тогда в районный дом культуры приехали, и тут у нас все сразу сложилось. То-то хорошо - на велосипеде всего минут десять от дома.
   Директор Дома культуры Ольга Анатольевна Игорева говорит:
   - С первого взгляда как-то не поверилось, что они что-то могут сделать: сели на стульчики, тихие. Знаете, чем он меня взял? Своим рассказом, мол, вот, летом еще во дворе можно, а зимой в доме потолки мешают. Пустите, говорит, хотя бы иногда репетировать, а то и с детьми могу заниматься. Я ему поверила, и сначала он взялся на общественных началах. А потом мы ему ставку нашли.
   Так два года назад появилась в Моршанском районе детская школа циркового искусства. А уже весной этого года театрально-цирковой коллектив этого Дома культуры занял на областном конкурсе первое место.
   Сейчас у Федора Трофимовича занимаются несколько десятков ребят из окрестных школ. Большинство из тех, с кем я говорил, пришли сюда год назад. Есть совсем взрослые, скажем, Сергей Чеботарев - десятиклассник, Наташа Каршина учится в одиннадцатом. Ее брат Алеша - шестиклассник. Егор Дорошенко в восьмом, а сестра Таня - первоклассница. Тонечка Урясьева и вовсе в школу еще не ходит, мала. Зато всякие перевороты, "мостики" получаются у нее отменно. И на трапеции каждая уже вертеться научилась. О старших учениках и говорить нечего. Ребята ловко жонглируют, делают кувырки, фляки, даже на моноцикле, любимом "снаряде" Родомана, вовсю гоняют. Причем - как я заметил - многие уже стали универсалами, как сам руководитель: и то умеют, и другое, и третье. Спрашиваю у него:
   - У тебя что - универсальная программа, а как же тогда специализация?
   - Тут надо понимать цирковую специфику. Конечно, мы готовим номера - с одним, с другим, с небольшой группой. Но чтобы создать номер, каждого ученика нужно готовить во всех отношениях, тут и гимнастика, и эквилибристика, и самое главное - хореография. Ведь цирковой артист (Федор Трофимович не терпит слова "циркач") должен, прежде всего, красиво двигаться. Цирк - это искусство красоты. Потому я, прямо скажу, держу ребят в строгости. Конечно, и в семьях разное бывает, и, сам понимаешь, пригород, в общем, разгульности хватает. Да не в том дело, что они сейчас "разгулялись". Цирковая профессия к дисциплине обязывает. Иначе - лучше к ней и не подступаться.
   Да, все мы, наверное, слышали, что цирк - это особый мир: кочевой, беззаветно-трудолюбивый. Но редко кому приходит в голову задуматься, как, из чего он рождается. Почему именно здесь веками живет в людях приверженность к риску и той самой красоте, о какой говорит Родоман? И как возникают династии цирковых актеров?
   На самом деле, оказывается, все очень просто: когда-то потомственный цирковой артист Александр Казавчинский, оказавшись в далеком молдавском селе, помог рождению мечты юного Феди. Тот, приняв эстафету, передал ее сыну, а затем - школьникам в другом селе, уже на Тамбовщине. Я спросил у ребят:
   - Что вас сюда привело?
   - Цирк для нас - экзотика, никогда не думали, что у нас такое может быть. И вдруг?
   Все в точности, как было у самого Родомана. И, услышав от крепыша Леши Каршина, что он собирается идти в цирковое училище, я понял ответы на все свои вопросы. Действительно, все просто: профессия тянет к себе, потому что есть тот, кто точно знает, что это такое - мечта о заветных тринадцати метрах циркового манежа.