Да здравствуют бабочки!

   Одному человеку по фамилии Хвостов ужасно надоело быть клоуном. А клоуном он был самым настоящим: давным-давно работал в цирке. Только много лет во время выступлений Хвоста (так коротко объявляли его в программе) публика очень смеялась: то торт с кремом падал ему на голову, когда он посреди арены объяснялся возвышенными стихами в любви акробатке Лизе, то какая-нибудь хитрая обезьяна засовывала яблоко в раструб тромбона, когда Хвост исполнял бодрый марш. Хвост при этом корчил уморительные гримасы и дрыгал руками и ногами так, что зрители надрывали животики.
   Но однажды, когда клоун Хвостов ходил в лес за грибами (он обожал собирать грибы), его укусила змея неизвестной породы. Укус был неядовитый (так сказал врач, когда укушенный с корзинкой примчался к нему). Однако с тех пор, что бы ни вытворял на арене Хвост, никто в цирке не смеялся.
   Более того, один раз, когда он показывал самый потешный свой трюк: за полминуты съел целый здоровый арбуз, надел корку на голову, как шлем, и изобразил брандмейстера, - один ребенок испугался и громко заплакал.
   Дальше стало еще хуже. Как только Хвост появлялся на ковре, в него кидали сырыми яйцами, помидорами и недоеденным мороженым с криками: "Чудовище! Иди в фильм ужасов!"

   Итак, клоуну Хвостову надоело быть клоуном. В это время его как раз выгнали с работы. Точнее, не совсем выгнали, а перевели убирать клетки со львами и кормить их.
   "Проклятая змея! - страдал клоун. - Проклятая публика! Вот уйду от вас! Нет, улечу!" Однажды, совсем в расстройстве, Хвостов приделал к своей раскладушке сто воздушных шаров и поднялся в воздух. Он пролетел километров шесть, родной город остался позади. Но раскладушка забралась так высоко, что бывший клоун испугался. "Прощай, Хвост, - пробормотал он. - Господи, если выживу, стану дрессировщиком".
   В это время странный летательный (или хвостательный) аппарат задел крылом пролетавший самолет. Самолет сбился с курса, а раскладушка вместе с Хвостовым стала падать, пока не плюхнулась в какое-то болото.
   Хвостов остался жив и цел. Но его арестовала полиция на вездеходе за нарушение правил воздухоплавания и отобрала все последние деньги на штраф.

   Когда Хвостов плелся пешком обратно в город, к нему вдруг явился ангел. "Будешь дрессировщиком львов", - сказал ангел, дал Хвостову бич, револьвер, блестящие ботфорты и исчез.
   "Не гневить же Господа", - вздыхал бывший клоун и бывший воздухоплаватель, надевая подарки. И как только в руке у него оказался бич, на поясе - револьвер, а на ногах ботфорты, он почувствовал себя так, будто никогда никем, кроме как дрессировщиком, не был. "Я покорю эту несчастную публику! - закричал он на все болото. - Я покорю этих прожорливых львов!" И удивительно умело щелкнул бичом.
   А ботфорты вдруг понесли нового дрессировщика с такой скоростью, что через несколько минут он оказался не просто в городе, а прямо у дверей родного цирка.

За внушительный вид и гордую решимость Хвостова сразу взяли дрессировщиком. Тем более, что тамошний укротитель с итальянской фамилией вдруг начал бояться хищников и соглашался работать только с хомяками или, в крайнем случае, со шпицами и болонками. Но директор цирка и публика страшно любили, когда дрессировщики засовывали голову в пасть льва, а у Хвостова голова была такая огромная, что ни в одну пасть не влезала. "Делайте что-нибудь со своей головой, или я не выпущу вас на арену, - заявил директор. - Успеха все равно не будет. Как и у клоуна Хвоста... А сколько на вас перевели яиц и помидор", - вдруг мечтательно облизнулся он.
С досады Хвостов выстрелил в директора. Но, правда, только в мечтах.

   А надо сказать, что, когда в свое время клоун Хвост объяснялся на арене в любви акробатке Лизе, ну, примерно так:
   Глаза от слез упали книзу,
   Ведь я люблю всем сердцем Лизу.
   Не покидай, о Боже, Лиза,
   А то я упаду с карниза.
   А потом ему на голову метко грохался торт, объяснение было чистой правдой.
   Теперь с дрессировщиком Хвостовым приключились все эти неприятности, а Лиза была на гастролях в Бог знает какой стране. Хвостов со своей несчастной огромной головой пошел бы хоть поплакаться к ней. Но не знал куда. Поэтому он пошел к врачам и знахарям.
   Но все врачи и знахари уверяли, что уменьшить голову невозможно, разве что отрезать нос и уши, но они бы этого не советовали - нужного размера все равно не сделать. Да и видом своим потом не только публику, но и львов распугаешь.
   Отчаявшись, Хвостов пошел к слесарю-изобретателю, известному в городе своей жаждой к научным экспериментам. "Что ж, можно попробовать. Череп у вас толстый, - бодро сказал слесарь, прикинув на глаз. - Пожалуй, следует напильником малость обпилить".
   Когда голову Хвостова зажали в круглые тиски, он терпел. Но когда слесарь-изобретатель провел первый раз по ней напильником, Хвостов заорал неприличное слово и стал палить по все стороны из подаренного ангелом револьвера.
   В слесаря он не попал. Но и никогда его больше не видел.

   Эксперимент с напильником неожиданно пошел на пользу. Забинтованной головой Хвостов вспомнил, что у них в цирке долгое время работал фокусник Габриэль. Настоящий великан - 2 метра 70 сантиметров ростом - Габриэль был не просто фокусник, а волшебник. Он превращал мух в слонов и обратно. Публика неистовствовала от восторга.
   Но однажды по рассеянности Габриэль забыл, как обратно делать из слонов мух. В городе началась паника, потому что целое трубящее стадо вырвалось из цирка и понеслось по улицам.
   Очень долго слонов отлавливали пожарные команды и рассылали по зоопаркам всего света. А Габриэля уволили: директор боялся, что он по рассеянности еще что-нибудь во что-нибудь превратит. От расстройства волшебник поскользнулся возле дверей бухгалтерии, рухнул со всей высоты своего огромного роста, сильно ударился головой и слег.
   Таким его и застал Хвостов. Одна забинтованная голова встретилась с другой.

   - Ты знаешь, Хвост, - слабо простонал великан Габриэль со своей бесконечной кровати, - у меня тоже огромная голова. И все волшебства в ней сейчас перепутались... Но в одном я почему-то уверен. Ты должен найти Лизу. Точнее, она тебя...
   - Как? - не менее слабо простонал Хвостов.
   - Пошли ей письмо, в Кострому. Но это письмо должно быть на крыльях бабочек. Знаешь, на крыльях некоторых бабочек можно найти разные буквы: у одной - А, у другой - Б... Бабочки - это целый алфавит... Пошли Лизе письмо из бабочек: выпускай их по очереди, как буквы в словах, в одну сторону, и они долетят.
   - А почему в Кострому?
   - Не могу объяснить.

Несколько дней Хвостов бегал с сачком, пока не наловил бабочек, из которых можно было составить слова: "ЛИЗА ПРИЕЗЖАЙ ПРОПАДАЮ". Знаков препинания ему не попалось.
Он залез на пожарную каланчу, дождался ветра, который, по его вычислениям, дул как раз в Кострому, и одну за другой, по очереди, выпустил буквы-бабочки - свое письмо. Еще и сам подул вслед.

Акробатка Лиза получила письмо. "ЖАЙЛИ ЗАПРИЕЗ ДАЮПРОПА", - прочитала она, потому что ветер перепутал бабочек. И все поняла.
Лиза приехала и нашла Хвостова. "Бедный Хвост, ты упал с карниза", - сказала она, обняла его забинтованную голову и прижала к себе... И вдруг плотно намотанные бинты ослабли, а потом совсем упали. Огромная голова перестала быть огромной. Еще на ней исчез след от напильника.

Когда дрессировщик Хвостов преспокойно, без задева, вложил свою голову в пасть льву, фокусник Габриэль сразу вспомнил, как обратно превращать слонов в мух. А акробатка Лиза уже опять была где-то на гастролях.
В общем, да здравствуют бабочки!

Автор: Игорь Жуков