Машина времени

Кого любил Рихард Зорге

   Однолюб или разведчик?
   По обстоятельствам.
   А если нет?
   В случае, если не было провала или измены, то все в порядке вещей. Более того, нередко любовные встречи полезно способствуют основной работе, создают так называемую "небольшую агентурную сеть", которая приносит не менее важную оперативную информацию, чем та, что разведчик получает на встречах с "официальными" агентами.

   О "моральном облике" разведчиков-нелегалов широковещательных дискуссий пока не возникало. Об этом просто молчат. Это и понятно. Пока разведчик "при деле", о нем ничего не известно. По крайней мере за пределом очень узкого круга лиц, знающих его настолько, насколько это возможно. Так должно быть. Секрет службы.
   Мы многое знали, например, из литературы и документов о гении советской военной разведки Рихарде Зорге. Но есть и Зорге - неизвестный. Тот Рихард Зорге, что не описан ни в какой литературе - ни в отечественной, ни в зарубежной. Всегда и везде создавался его образ революционера, коммуниста, аналитика, геополитика, журналиста, ученого, кого угодно, и прежде всего величайшего разведчика, внесшего свой вклад в великую победу над фашизмом, бойца невидимого фронта, человека, отдавшего жизнь со словами: "Да здравствует Советский Союз!", "Да здравствует Красная Армия!" Он не сказал, пожалуй, только как часто говорили тогда: "Да здравствует Сталин!", и это было не случайно. Зорге никогда и раньше не превозносил и даже не цитировал "отца народов" и тем более в последние мгновения жизни, которая оборвалась не без ведома Сталина. ("Зорге? Я не знаю такого человека...", - попыхивая трубкой и прищурив глаза, заметил великий вождь, трижды отказав японской стороне, предложившей обменять Рихарда на своих военных, находившихся в плену в СССР после боев на озере Хасан и на реке Халкин-Гол. Это был приговор...)
   Зорге предали. Он не предал и не предавал никого... Но и ему остались верными соратники, расстрелянные друзья в России, выжившие члены разведывательной группы "Рамзай" и все три его жены: две, с которыми он был зарегистрирован официально, - немка Кристина и русская - Екатерина Александровна Максимова и японка - гражданская жена Исии Ханако.
   Кристина Гирлах-Зорге жила в США, преподавала немецкий и французский языки вплоть до середины 50-х годов и давала самые лестные характеристики Зорге - экс-супругу. Катя Максимова после ареста Зорге прошла через допросы на Лубянке, тюрьмы и ссылку, трагически погибла под Красноярском в 1943. Японка Исии Ханако ушла из жизни на 89 году. Она была верным другом Зорге во время всей его японской эпопеи. Исии Ханако считала его своим мужем и описала в трех книгах "Встречи с человеком по имени Зорге". Это она первой узнала о гибели Рихарда 7 ноября 1944 года (казнь через повешение была приведена в исполнение в спецказемате токийской тюрьмы Сугамо), первой стала разыскивать Зорге, и 16 ноября 1949 года в общей могиле, разрытой на краю тюремного кладбища, обнаружила останки мужа. Она опознала его по пряжке на поясе, очкам, которые он стал носить незадолго до ареста 18 октября 1941 года, по следам от трех ран и переломах на костях, полученных во время аварии и падения с мотоцикла, по золотым коронкам, из которых она сделала позже кольцо и носила его до конца своих дней...
   Но это официальные или известные супружеские связи Зорге, а не официальные?
   Женщинам в своей жизни Зорге отводил особое место, наделяя дам особой ролью и придавал им всегда особое значение в зависимости от обстановки и настроения. В сутки у него могло быть до двух-трех и более контактов, если они отвечали его темпераменту, азарту, но главное - делу. Так или иначе все "дамы сердца" Рихарда Зорге служили его интересам, его "делу". Он, конечно, мог бы стать если не разведчиком, то кем угодно: большим ученым, исследователем, востоковедом, но всегда рядом была бы женщина. Одна или несколько - это не важно. Он не изменял женщинам, он их просто менял или вернее: одна дама своими качествами дополняла другую. Это было великое зодчество любви: "a'la Sorge", как он говорил.
   В Кенигсбергском госпитале, где он находился на излечении в 1916 году после третьего ранения на Восточном фронте, в Галиции, Зорге - унтер-офицер (за проявленную храбрость и воинскую доблесть - кавалер "Железного Креста II-й степени"), как безусый студент, увлекся медсестрой, которая во многих жизненных вопросах была более подготовлена, чем бывший вояка из студенческого батальона в полку полевой артиллерии. Медсестра Хельма не только поднимала моральный дух солдата Зорге, помогала в любое время суток "ходить на костылях", но и приносила ему социал-демократическую литературу. Итак, Рихард времени не терял: лечился, учился, любил, набирался политических и других знаний, которые ему так пригодились в будущем.

   Кристина ГЕРЛАХ
   "К нему тянулись и женщины, и мужчины. У него был глубокий, пронизывающий взгляд, привлекающий к себе и от которого нигде, казалось, нельзя скрыться. Если женщина попадала в обозримое им поле, она была уже в его плену. В плену легком, туманном, обаятельном..."
   Так вспоминала о Зорге Кристина Герлах - первая жена Зорге, бывшая до 1921 года супругой немецкого философа, професссора Курта Герлаха, одного из первых наставников молодого ученого Рихарда Зорге. Они поженились в 1921 году в Золингене. Позже в 1924 году Зорге увез Кристину в Москву, устроил работать в библиотеке марксизма-ленинизма, перезнакомил полногрудую Кристину со своими друзьями по Коминтерну и ОМС, а сам получил добрые контакты с "батальоном прекрасных библиотекарей и дам, хорошо знакомых с теориями Великого Маркса".
   Кристине все в Москве быстро надоело, она вернулась в Германию, в 1932 году в Берлине получила официальный развод Рихарда и позже уехала в США, где жила в новой семье в штате Массачусетс. Там преподавала немецкий и французский языки в средней школе, а по вечерам вспоминала о вечерах "революционной песни о любви" в Москве и Берлине.
   Их последняя встреча в Москве была на вокзале, Рихард приехал проводить Кристину. Оба делали вид, что расстаются ненадолго. "Когда поезд подошел к перрону, слезу хлынули у меня из глаз, - вспоминала Кристина. - Я знала, что это был конец совместной жизни, знал это и он".
   Далее, они переписывались, хотя и очень редко, до самой его смерти. О своей настоящей работе он ни разу даже не намекнул. Промолчал он и во время последней короткой встречи в Берлине в 1932 году, когда они официально оформили расторжение брака, пообещав друг другу сохранить дружеские взаимоотношения. Так и было... Позже, 4 июля 1965 года, Кристина Зорге, в опровержение статьи за ее подписью "Мой муж - шпион доктор Зорге" в западно-германском журнале "Квик", писала: "Я преклоняюсь перед мужеством, отвагой и порядочностью Ики; он никогда ничего не делал ради денег... Следовало бы получше разобраться в его нелегкой судьбе, оценить его личность не только с точки зрения политики. Я же никогда не была женой шпиона... Я была "женой Ики..."

   Екатерина МАКСИМОВА

   В это время Рихард крепил свои связи с Катей Максимовой, обучавшей разведчика тонкостям великого и могучего русского языка. Екатерина Александровна Максимова жила в Москве с конца 1920 года по адресу Нижне-Кисловский переулок, дом 8/2, кв. 12. Окончила Ленинградский театральный институт, но работала на заводе "Точизмеритель" сначала аппаратчицей, затем бригадиром, потом начальником цеха, занималась на специальных физико-математических курсах. По "оседлой жизни" с Катей Зорге стал тосковать лишь в 1932-1933 годах, тогда с руководителями разведки он заговорил о "семейном уюте", о детях и об официальной свадьбе. Прежде шефы разведки - Берзин, Артузов, Урицкий от него ничего подобного не слышали. В этот период в его жизнь накрепко вошла Катюша, которую он узнал еще до Шанхайской командировки.
   Брак Зорге и Кати Максимовой был оформлен 8 августа 1933 года. Тогда Рихард уже был при исполнении своих служебных обязанностей, возглавлял в Японии разведгруппу "Рамзай"...
   ...Я как-то спросил одного разведчика-нелегала, как он решал в течение многих лет свои сексуальные проблемы, и высказал сомнения в надежности длительного "сексуального вакуума". В ответ последовало: "А кто сказал, что однолюб не может быть обладателем разных женщин одновременно или по очереди? Физиологическая измена при определенных обстоятельствах простительна и даже не должна расцениваться как измена. Вы, конечно, сожалеете, когда сменили любимую зубную щетку, но отнеситесь к этому философски, примите смену за случившуюся необходимость и продолжайте свой путь дальше..."

   Китаянка ЦИНЬ
   В тот же период к кругу друзей Рихарда примкнула миловидная китаянка. С короткой прической, бледным лицом и несколько выпирающими зубами. Ее отец был гоминдановским генералом высокого ранга. Он выгнал ее из дома за то, что дочь вышла замуж без его согласия, и еще за коммуниста. Отец оставил ее без средств к существованию, а муж был болен туберкулезом. Рут, по просьбе Рихарда, сняла для бедного мужа бунгало в горах. Сам Зорге встречался с "необыкновенной дамой" в квартире Вернеров. Китаянка всегда была благодарна Рихарду. Приносила ценную информацию.
   В разведке важно было добыть информацию, но она может лечь мертвым грузом, если ее не передать в Центр. Без связи миссия Зорге в Шанхае, как и любая другая миссия, была бы обречена. Налаженная система связи Зорге действовала следующим образом: крупные донесения доставляли курьеры, следовавшие из Шанхая и Харбина. Особо важные и срочные сообщения передавали по радио, с помощью коротковолнового передатчика. Информация поступала во Владивосток, в "точки" на Амуре и оттуда уже шла в Москву, в Центр. Сначала шифровкой материала занимался сам Зорге, что требовало большой траты времени, затем новый работник резидентуры, польский коммунист под псевдонимом "Джон", и, наконец, первый радист Зорге - Зепп Вайнгартен, немец, в прошлом флотский радист.

   Хельма ОТТ
   Самую ценную информацию в Токио (несколько сот шифротелеграмм и разведсообщений) Зорге получал в германском посольстве в кабинетах военного атташе, затем посла Ойгена Отта, представителей гестапо, МИД Германии и других служб. Но главным информатором был Ойген Отт, его секретарша и его жена Хельма-Тереза. Это ей в тюрьме Сугамо, при личной встрече с послом Ойгеном Оттом, Рихард просил передать последний привет: "Это все, господин посол. Привет супруге и дочери", - только и произнес Зорге.
   Военная карьера Ойгена Отта началась на придворных балах вюртембергского короля, где он ловко кружил в вальсе светских дам, легких на ноги и на головы, как о них говорили гвардейские офицеры двадцатых годов.
   В 1923-м Ойген в погонах гауптмана объявился в Генеральном штабе в окружении майора Курта фон Шляйхера, который быстро стал генералом и увлекал за собой вверх по служебной лестнице и Отта.
   В начале 30-х Отт женился на Хельме - дочери адвоката и государственного деятеля Роберта Бодевига из городка Ланштейна. В прошлом она увлекалась левыми (во всех смыслах) идеями, говорила о политике, пила сладкие вина, пела застольные песни и однажды ночью во Франкфурте оказалась в компании молодого красивого доктора. Им был Рихард Зорге. Вскоре Хельма и Рихард забыли друг о друге, но жизнь решил по-своему и свела их вновь в Токио. В новом положении, новом качестве, но со старыми привычками и желаниями.
   Хельма умела гордиться мужем Ойгеном, но и не менее активно ревновала "своего" подопечного Рихарда. В ее немилость однажды попала некая Зелла Габелин, которая сначала провинилась лишь тем, что оценила способности Зорге. Где-то она так отозвалась о Рихарде: "Он умеет очень увлекательно рассказывать. Внимателен по отношению к окружающим его людям, владеет большим искусством слушать и делать точные замечания. Предупредителен". В этом и узрела ревнивая Хельма "криминал" и быстро освободилась от соперницы.
   Затем Хельма приревновала Рихарда к журналистке Лили Абегг, которая в ее присутствии позволила себе бросить фразу: "Он (Рихард) был очень приятен и даже мил... Если чего-либо очень хотел, то добивался. А вообще он не любил глупцов".
   Зорге действительно быстро наскучивало общество чванливых и глупых высокопоставленных дам. Его тянула, как он говорил, реальная жизнь! Некто Фридрих Зибург познакомил Рихарда с реальностями токийского "дна", и он отмечал, что Зорге все схватывал на лету, но его интересовали две вещи: секс и главное - "поиски объяснений, почему та или иная конкретная девушка вынуждена "заняться тем, чем она занимается" - проституцией? Он болтал с ними на ломаном японском, поддразнивал, но и оказывал знаки особого расположения. И всегда переплачивал "бедным".
   Особенно выделял Зорге район Таманои, квартал самых дешевых и бедных проституток. Наружное наблюдение, сначала не спускавшее глаз с Зорге, затем стало смотреть "благосклонно на нормальные увлечения" и развлечения холостого германского журналиста. Его "настроения" даже шпики хорошо понимали, ибо проституция в Японии была широко развита, представляла собой одну из важнейших и необходимейших сфер жизненных интересов для японских мужчин. Сексуальные ограничения считались чуть ли не пороком. Зорге разделял эти точки зрения, и для изучения японского "колорита" познал все - бывал в домах дорогих танцовщиц, встречался с дешевыми девицами, которых в голодные годы родители продавали из деревень в города, в их "особые кварталы" с сексуальными развлечениями. Рихард и здесь умел находить сотоварищей и соратниц-информаторов. Обо всем этом задним числом стало известно послу Отту и его супруге Хельме. Оба негодовали по-своему. Тяжелее приходилось послу, который получал удары по службе, но и дома - тоже.

   Исии ХАНАКО

   Где жил Зорге в Токио? Теперь улица, спускающаяся с холма Роппонги, называется Отафкукдзака. Тогда в 30-40-х улица были тихой, зеленой и называлась Нагадзака, в районе Минато.
   Двухэтажное деревянное строение под номером "30". На пером этаже располагалась миниатюрная гостиная, столовая, кухня, ванная, туалет. На втором - кабинет с телефоном, спальня - всего 9 квадратных метров, и по размерам была больше столовой (7 кв. м). Теперь этого дома нет. На его месте частный доходный дом...
   По вечерам, если не бывал на приемах и встречах, Рихард бывал в баре отеля "Империал" или в пивном ресторане "Рейнгольд" Хельмута Кетеля, где работала его подруга Исии Ханако.
   Исии вспоминала: "В июле 1941 года меня вызвали в полицию, пытались склонить к сотрудничеству, следить за Рихардом, уносить остававшуюся после работы журналиста копировальную бумагу, докладывать о всех его связях и выездах из дома".
   Исии отказалась наотрез. На все уловки и предложения полицейских у Исии был один ответ: "Я его люблю. Можете меня пытать, судить, как угодно, но я преклоняюсь перед Рихардом. Он - человек всей моей жизни"...

   Что больше всего заставляло переживать Исию Ханако тридцать шесть лет после реабилитации Зорге в СССР в 1964-м? Она была счастлива, что память о ее Рихарде достойно и всемирно восстановлена. Но что греха таить, сама Исии Ханако была обойдена должным официальным вниманием, несмотря на все, что сделала она для сохранения памяти о Рихарде Зорге, о человеке ее жизни, гражданине, вошедшем, по оценкам японской печати, в сотню самых замечательных личностей XX века.

   Екатерина Максимова так и не дождалась возвращения мужа из его таинственной командировки.
   Через год после ареста Зорге в Японии, НКВД арестовал Катю, несколько месяцев ее продержали в тюрьме, потом отправили в ссылку. Она умерла где-то под Красноярском.