Машина времени

Красота требует жертв

   Рецепты вечной молодости и красоты лица и тела привлекали и волновали женщин во все времена. Но способы достижения этих целей в прошлом и настоящем сильно отличаются друг от друга. Иногда стремление представительниц прекрасного пола к неувядающей красоте приводило к сотням человеческих жертв.

   В средневековой Европе кровопускание и употребление человеческой крови в пищу не считалось чем-то предосудительным и даже, наоборот, получало одобрение со стороны медиков. Однако в Трансильвании этим обрядам придавали особое, магическое значение. Протестантский род Батори, к которому принадлежала Эржбета, был не только одним из древнейших в Европе, но и, наверное, самым образованным по тем меркам. Потому, чтобы жизнь родившейся 7 августа 1560 года девочки удалась, а все хвори обходили ее стороной, родственники первым делом омыли новорожденную кровью только что забитого ягненка, смешанной с отошедшими у матери водами. Этот обычай в семье сохранялся еще со времен легендарного валашского князя Влада Тепеша Пронзительного, ставшего прототипом стокеровского Дракулы, и поддерживался, если судить по свидетельствам современников, другими ответвлениями знаменитой семьи - в окружении короля Польши Стефана Батория, в семье правителя Трансильвании Иштвана Батори и других. Однако только в жизни Эржбеты он сыграл по-настоящему роковую роль.
   Девочка росла красивой и смышленой. Для ее образования ко двору были призваны лучшие преподаватели, и довольно быстро по Европе разнеслась весть о завидной невесте. Уже к пятнадцати годам она говорила на нескольких языках, и казалось, что от женихов отбоя не будет. Но одновременно с этим появились и слухи об избалованности и самодурстве молодой графини. Так, когда девочке было двенадцать лет, она до смерти забила плетью служанку, показавшуюся ей недостаточно усердной. А в четырнадцать собственноручно перерезала горло садовнику за то, что тот "не научил цветы не закрываться по вечерам". Тогда же Эржбета сделала и первые записи в своих получивших скандальную известность дневниках.
   Справедливости ради надо отметить, что дурные наклонности дочери довольно быстро стали пугать ее родителей. И потому они в пятнадцать лет выдали ее замуж за первого, кто к Эржбете посватался, - графа Ференца Надашцы.
   Надашцы оказался много старше невесты, но, несмотря на большое богатство и воинскую славу, не был женат. Его самодурство, жестокость и дурные манеры служили причиной для разрыва заключавшихся до того многочисленных помолвок.
   Как ни странно, но родители оказались правы - недолгие годы замужества Эржбеты были наиболее спокойными в ее жизни. Она родила от Ференца сына и трех дочерей, и разговоры о ее садистских наклонностях исчезли как бы сами собой, а затворничество молодой графини во время многочисленных военных походов мужа молва приписывала ее целомудрию. Но так продолжалось лишь до того времени, когда больной после многочисленных ранений граф окончательно поселился в Кахтице - родовом замке Батори. Он перестал скрывать свою тягу к юным служанкам, манкировал супружескими обязанностями и попрекал Эржбету слегка располневшей фигурой и менее душистой и гладкой кожей, чем была у нее до родов. Однажды она записала в своем дневнике: "Если он ненавидел турок так же, как ненавидит теперь меня, я понимаю, почему они прозвали его Черным витязем и боялись больше гнева Господня". Тогда же частой гостьей в замке становится тетка Эржбеты Карла.
   Если Эржбете ко времени размолвки с мужем исполнилось двадцать восемь, то Карла уже перешагнула сорокалетний рубеж. Однако, несмотря на возраст, ее красота по-прежнему привлекала всеобщее внимание. Фигура не утратила былой стройности, лицо оставалось гладким и румяным, только взгляд, с годами ставший более жестким и тяжелым, выдавал возраст владелицы.
   Карла сразу взяла племянницу в оборот:
   - Было бы из-за кого расстраиваться! Моя лошадь пахнет лучше, нежели твой вояка-супруг!
   - Но я и на самом деле подурнела, - Эржбета с завистью посмотрела на красавицу тетку. - Ты не рожала, вот и выглядишь так, будто только что умылась молоком.
   - Глупости! - Карла рассмеялась. - Просто ты за этим болваном позабыла о том, что ты Батори.
   После этого жизнь в Кахтице совсем стала другой. Стареющего и больного мужа графиня оставила на старой половине замка, сама же переселилась в недавно построенную. Старших детей отправила к родственникам в Вену, младших определила в монастырскую школу, сама же занялась собой. Верховые прогулки и ограничения в еде помогли вернуть прежнюю стройность, но бархатистость и молодость кожи, казалось, были утрачены навсегда. Настроение портилось, а несдержанность со слугами все больше походила на элементарный садизм.
   Так, однажды молодая графиня забила дубинкой до полусмерти служанку лишь за то, что ее здоровый румянец показался ей вызывающим.
   Когда же Карла рассказала племяннице об омолаживающих свойствах человеческой крови, пытки и истязания в Кахтице перешли все мыслимые и немыслимые пределы. При этом пыточные комнаты были оборудованы во всех замках кровавой графини. А после смерти старого графа в 1604 году страшные слухи усилились и дошли до самой Вены.
   Особая роль в кровавых играх отводилась личным служанкам графини Доротее Шентес, Кате Бенечко, Анне Дарвулия и Гелене Йо. Единственным же мужчиной, пользовавшимся после смерти графа какими-либо правами в Кахтице, был уродливый карлик Яной Уйвари по кличке Фичко. Именно он отыскивал в окрестностях замка девственниц из бедных семей, выкупал их и доставлял для страшных забав своей госпоже.
   При этом "Тигрица из Кахтице", как окрестили Эржбету местные крестьяне, молодела не по дням, а по часам. То ли на самом деле кровавые ванны и пища, приготовленная из мяса замученных жертв, оказали благотворное влияние на ее внешность, то ли вера Эржбеты в их чудодейственную силу была столь велика, но ее тело изо всех сил сопротивлялось старению.
   Боязнь потери молодости и красоты, зарожденная грубостью и невниманием мужа, превратилась в манию. Если часть замка была переоборудована в пыточные, то другая была заставлена зеркалами. И если какое-либо из привезенных из Венеции зеркал вдруг неожиданно открывало небольшую морщинку на прекрасном лице, пыточные оглашались истошными воплями новых жертв. Впадая в исступление, графиня грызла свои жертвы зубами, отрывала куски плоти от их груди и плеч и тут же поедала их.
   Но и теперь все бы могло продолжаться без какой-либо реакции со стороны властей, если бы новая подружка Эржбеты, Эжси Майорова, не уговорила хозяйку от истязания дочерей крестьян перейти к пыткам девушек из мелкопоместных дворян. Померкнувший с годами рассудок Батори заставил ее поверить, что дворянская кровь оказывает более молодящее действие, нежели кровь простолюдинок.
   До 1606 года многочисленные трупы, появлявшиеся после кровавых оргий, старались хоронить по христианскому обычаю. С появлением же Майоровой все изменилось - трупов стало больше, и у духовенства появились "неудобные" вопросы. Поэтому в Кахотице решили тела топить. А это уже было явным нарушением закона. Ведь убивать нерадивого слугу господину никто не запрещал, но одновременно закон обязывал предать его тело земле.
   Гром грянул после того, как в реке был найден труп дворянской девушки, незадолго до того взятой в услужении к Батори. Следы на теле недвусмысленно указывали на то, что она приняла мученическую смерть.
   Эржбету вызвали для объяснений к наместнику императора в Будапеште князю Турцо. Однако неземная красота и молодость графини произвели на князя столь сильное впечатление, что он даже позабыл о галантности:
   - Я знаком с вашим сыном, графиня, был представлен вашим дочерям, а потому простите мне бестактность, но не могу не поинтересоваться, сколько вам лет?
   Батори ничего не ответила, а только скромно потупила глаза. Она провела в гостях у Турцо день и ночь, а наутро он заявил, что никогда не поверит, что эта "ангелоподобная женщина способна на те зверства, которые ей приписывают".
   Однако остановить страшную молву было уже нельзя. Зимой 1609 года по наущению Майоровой графиня под предлогом организации рождественского бала пригласила в Кахтице двадцать пять дочерей мелкопоместных дворян. К родителям вернулись только две. Дворяне потребовали объяснений. Но им было объявлено, что одна из приглашенных неожиданно сошла с ума и, поубивав других девушек, покончила жизнь самоубийством. История звучала настолько неправдоподобно, что родители замученных решили добиваться справедливости в Вене.
   В марте 1610 года дети графини, напуганные как ее мотовством, так и возможным обвинением матери в колдовстве, что влекло за собой отторжение собственности в пользу государства, обратились к тому же князю Турцо с просьбой о государственном расследовании и признании Эржбеты невменяемой.
   Князь согласился, но, прежде чем предпринимать что-либо, решил еще раз встретиться с "чаровницей из Кахтице", как он ее называл. К несчастью для Батори, его визит оказался неожиданным.
   Турцо не мог не заметить в замке повсеместно встречающиеся следы крови. Их давно уже не зачищали, а просто забрасывали углем. Вернувшись в Вену, князь, посоветовавшись с родней графини, решил, что наилучшим выходом будет заточение Эржбеты в монастырь. Но венгерский парламент по запросу дворян, чьи дочери по гибли во время так называемого рождественского бала, уже начал собственное расследование, и Турцо ничего другого не оставалось, как доложить о результатах своей поездки брату императора Священной Римской империи Рудольфа II эрцгерцогу Маттиассу. Тот, в свою очередь, распорядился о начале следствия.
   Чтобы лишний раз не будоражить общественное мнение, слушания по делу было решено проводить в провинциальной Битце.
   Первое заседание состоялось 2 января 1611 года. Семнадцать свидетелей, в том числе Дорка, Катя, Фичко и Гелена Йо, рассказывали о зверствах в Кахтице и в других замках. Дорка призналась в соучастии в тридцати шести убийствах, Фичко припомнил тридцать семь, Гелена Йо заявила, что они с графиней умертвили более пятидесяти человек...
   7 января перед судом предстали еще тринадцать человек. Парламентарии требовали, чтобы показания давала и сама виновница процесса, однако Турцо данной ему властью отказал им:
   - Род Батори прославился в веках, и никому не позволено трепать его гордое имя.
   Тем не менее дневник графини, выданный следствию одной из ее служанок, был представлен. Последняя запись, сделанная в нем, гласила: "О делах человека говорит его лицо. И если оно прекрасно, значит, и дела его угодны Господу". Всего от рук графини погибло 350 девственниц. 7 января 1611 года суд вынес приговор, объявить который самой Эржбете вызвался наместник императора Турцо. Войдя в камеру, в которой содержалась графиня, он срывающимся голосом произнес:
   - Эржбета, ты - чудовище! Твое лицо прекрасно, но ты недостойна не только этого прекрасного лица, но и света Божьего! Ты недостойна дышать свежим воздухом и созерцать свет, посему ты навеки исчезнешь из этого мира. Тени окутают тебя, и ты будешь оплакивать нечестивую жизнь свою. - И, переведя дыхание, закончил: - Император приговаривает тебя к заточению в Кахтице в полной темноте и без права общения!
   Графиню замуровали в одной из башен замка в Кахтице, оставив под дверью узкую щель для передачи пищи. Там она прожила три с половиной года.
   31 июля 1614 года Эржбета Батори продиктовала завещание, которое от нее так долго требовали власти и наследники, а взамен в узилище были доставлены зеркала и свечи. Через какое-то время из-за двери раздался душераздирающий вопль, и все замерло.
   Кровавая графиня не смогла пережить увиденного. В зеркалах она увидела не себя, а глубокую старуху с обвисшей и морщинистой кожей. Это был смертельный удар отмщения за погубленные ради вечной красоты души.
   Только после того как в течение трех недель пища, доставлявшаяся графине, оставалась нетронутой, было решено вскрыть узилище.
   Первым в башню вошел наместник. Его взгляду предстало распростертое на каменном полу высохшее тело. Кожа на некогда прекрасном лице была порвана крысами, а рот растягивался в сатанинской улыбке.
   Перекрестившись, Турцо поспешил покинуть замок.
   Кровавую графиню погребли на местном кладбище только через два месяца, когда нашелся священник, согласившийся ее отпевать. Но после того как в течение года ее останки то и дело выкапывали, родственники решили перезахоронить Эржбету и сохранить место ее захоронения в тайне.
   На протяжении следующих столетий род Батори ничем особенным прославлен не был. Прямые потомки прекрасной Эржбеты оказались бездетными, и людская молва приписывала это расплате за грехи, совершенные графиней.
   Искусствоведов же и биографов графини Батори до сих пор ставят в тупик ее многочисленные портреты, сохранившиеся до наших дней. На более поздних Эржбета выглядит гораздо моложе, нежели на тех, что были сделаны в пору ее юности.