Машина времени

Солдатский орден на женской груди

   Молодая девушка Клава Богачева отправилась в 1915 году на фронт под видом мужчины. И отлично воевала.

   Но есть в нашей истории героини совершенно неизвестные, женщины, повторившие подвиг Надежды Дуровой. Среди них - Клавдия Алексеевна Богачева.
   Эта была хрупкая застенчивая девушка, которая приехала в Москву, к своей двоюродной тетке, из Самарской губернии. Родилась Клава в многодетной семье, с трудом тянувшей свое хозяйство.
   Самой большой мечтой Клавы Богачевой, с успехом окончившей церковно-приходскую школу - наиболее распространенную в России той поры (многие выдающиеся выходцы из народа начинали свое движение вверх и получали основы образования именно в этих школах), - устроиться в Москве учиться и приобрести хорошую специальность. Ну хотя бы на курсы сестер милосердия, как в ту пору называли медицинских сестер, либо, что еще лучше, - в фельдшерскую школу... Или же по части рукоделия - Клава Богачева была искусной вышивальщицей. Но тетка, человек властный, требующий к себе постоянного внимания, а с вниманием и помощи (дом-то у тетки был большой), не захотела отпускать племянницу "на сторону", как она говорила ("На стороне ветры сильные дуют, с ног свалить могут"), оставила Клаву в доме - помогать по хозяйству.
   Муторная это была работа, нелюбимая, но делать было нечего - работу эту приходилось исполнять. Сутками носилась Клава по дому с мокрой тряпкой, с веником, с ведром, наводила марафет, старалась, чтобы в комнатах ни одной пылинки не было.

   Тетка любовалась Клавой, хвалила ее:
   - Чистюля! Вот что значит нашего роду-племени!
   Тем временем в мире запахло порохом, сгустились тучи, гроза была готова разразиться над Европой: у многих стран, в том числе и у России, перестали складываться, скажем так, мирные отношения с Германией. Антигерманские настроения в России были настолько сильны, что город Санкт-Петербург, называвшийся так чисто по-немецки, переименовали на славянский лад в Петроград. И все-таки многие не верили, что война начнется. Война, тем не менее, началась.
   Клава, обычно покорная, безропотно выполнявшая все приказания тетки, на этот раз неожиданно проявила характер.
   - Я пойду на курсы медсестер и - на фронт, - заявила она.
   Тетка всплеснула руками:
   - Мыслимое ли это дело! Девушка, да на фронт! Это же мужское занятие. Голод, холод, стрельба, вши - бр-р-р! - Тетка передернула плечами. - Нет, я тебя не отпущу. Никуда не отпущу. Мала еще!
   Какое там мала! Клаве Богачевой к этому времени исполнилось уже двадцать пять лет.
   - Не держите меня, тетушка, - попросила она.
   В конце концов она уломала тетку, та отпустила ее на курсы медсестер. Тетка полагала так: совсем не обязательно, что с курсов медсестер Клава сразу попадет на фронт, - в Москве ныне полно госпиталей, развернулись они очень стремительно, крупные госпитали есть и в Подмосковье, и в Питере, и в других городах - в Рязани, в Тамбове, в Ельце, в Вязьме...
   Но на курсы Клаве устроиться не удалось. Очередь у ворот курсов была такая длинная, что ее надо было объезжать на пролетке. Пешком обойти - дело дохлое, запыхаешься, пока от хвоста доскребешься до головы. Надо было придумывать что-то еще.
   И Клава решилась.
   Никто не знает, как, где, когда, в каком месте и за какие деньги ей удалось выправить документы на имя Богачева Николая Алексеевича, 1899 года рождения (сама Клава родилась в 1890 году), но документы эти оказались у нее на руках. С ними она и явилась на призывной пункт. Была Клава коротко, по-мужски острижена. И одета была соответственно, также по-мужски.
   6 марта 1915 года она была внесена в списочный состав 10-й роты Третьего гренадерского Перновского полка.
   Женщина - и в гренадерах, такого еще в истории Российской армии не было. Но тем не менее в роте появился новый солдат, гренадер-доброволец Николай Богачев - человек приветливый, хваткий, быстрый в движениях, готовый всегда помочь товарищу.
   Воевал полк на Юго-Западном фронте. Очень скоро рота оказалась в центре военных событий, приняла участие в затяжных боях. Весна в 1915 году была ранняя, земля распарилась от солнца, стала фиолетовой, пышной, требовала, чтобы в нее было брошено зерно, но люди занимались совсем другим делом - убивали друг друга.
   Гренадеры наступали на село Лопушно и никак не могли взять его - у немцев была сильная пулеметная оборона, был второй ярус окопов в полный профиль, плюс ко всему за селом стояла артиллерия, пушки садили через дома прямо по русским цепям. Две попытки взять село оказались неудачными. Несколько метких попаданий немецких снарядов вывели из строя едва ли не половину гренадерской роты.
   Пулемет, стоявший на фланге роты и поддерживавший наступающих, захлебнулся - кончились патроны.
   - Братцы, патроны кто-нибудь подтащите, - хрипел первый номер, лежавший с перевязанной головой за щитком "максима".- Патроны, ради Бога!
   Второй номер лежал рядом с первым, уткнувшись лбом в глиняный бруствер. Из развороченного виска вытекала кровь.
   Клава, находившаяся в цепи, укрылась за вросшим в землю, сплошь издырявленным камнем - хоть какая-то была защита, услышала жалобные вскрики первого номера и поползла в лощинку за патронными лентами для "максима". Неожиданно неподалеку от нее в землю воткнулся снаряд, завизжал по-поросячьи. Клава вжалась в глину, стремясь самой стать глиной, обратиться в тень... Сейчас эта чушка взорвется! Тогда все - от Клавы Богачевой останется лишь одна душа - снаряд разнесет ее тело в брызги, в молекулы...
   Но снаряд не взорвался. Затих и превратился в обычный безобидный пенал. Клава поползла дальше. В лощинку. Там, среди железных ящиков, лежал убитый подносчик патронов.
   Невдалеке на землю снова лег снаряд. Клава прижалась головой к металлическому ящику, стремясь хоть чем-то защититься от осколков. Было страшно. Снаряд взорвался, осколки кучей пронеслись над Богачевой - Клава оказалась вне зоны их поражения. Она подхватила ящик и поползла к пулеметчику.
   Тот скосил белые горячечные глаза на Богачеву:
   - Ой, спасибо тебе, парень! В самый раз успел. Скоро начнется атака, будет чем ребят поддержать.
   Он заправил ленту в пулемет, приник к смотровой прорези щитка.
   Клава поползла за очередным ящиком. Она успела притащить его и оторвать крышку, когда началась атака гренадеров.
   И опять гренадерам не повезло - цепь откатилась.
   И все-таки гренадеры эту деревню взяли. Через два часа. Оставшейся от роты горсткой солдат. Клава Богачева еще трижды ползала под огнем за патронами, каждый раз притаскивала по тяжеленному ящику. Все-таки она была человеком крепким. И характер имела крепкий. Не пасовала перед опасностью, брала себя в руки и никого, ничего не боялась.
   Через две недели командир полка вручил рядовому Богачеву Николаю Алексеевичу перед строем Георгиевскую медаль четвертой степени.
   - За проявленное мужество при взятии села Лопушно и бесперебойную подноску патронов, - сказал командир полка.
   Все завидовали герою последних боев Кольке Богачеву, но никто, ни один человек в полку даже предположить не мог, что Колька Богачев, всем друг, товарищ и брат, рубаха-парень, на самом деле - девица.
   Тайное пока не стало явным.
   Хотя на фронте и подстерегала каждую минуту смерть, хотя и не хватало оружия, боеприпасов, еды - бывали дни, когда ели мерзлую конину, отрубая шашкой куски мяса от убитой лошади, а жизнью своей Клавдия Богачева была довольна. Жизнь эта разительно отличалась от душного, словно бы перетомленного в печи бытия в доме двоюродной тетушки. А главное, Клава познала ту самую атмосферу боевого братства, взаимовыручки, солдатского единения, когда один за всех и все за одного, что возможно только на фронте. Ничего этого в прежней жизни, в Москве, не было.
   В ноябре 1915 года группа разведчиков-добровольцев была послана за линию фронта - у немцев намечалось наступление, и надо было срочно взять "языка", чтобы понять, что ж все-таки они замышляют. В добровольцы напросилась и Клава Богачева.
   Линию фронта одолели без приключений и вскоре обнаружили немецкий окоп, прикрытый сверху досками. Скорее всего это был окоп боевого охранения. Его и накрыла русская разведка. Клава Богачева прыгнула в окоп первой, ударом рукоятки ножа оглушила здоровенного рыжего австрияка-фельдфебеля, напряглась, выволакивая его наружу. Если бы не помогли ребята, Клава вряд ли бы вытащила этого бугая из тесного, обжитого, теплого укрытия.
   Тем временем завозился напарник оглушенного фельдфебеля, и Клаве пришлось ввязаться в схватку, чтобы его, говоря современным языком, нейтрализовать.
   20 февраля 1916 года Клава Богачева вновь получала перед строем гренадеров награду - самый главный солдатский орден той поры - Георгиевский крест.
   Прошло еще несколько дней, и Клаве присвоили звание ефрейтора, после чего ей объявили, что она направляется в учебную команду.
   Однополчане смеялись:
   - Широко шагаешь, Колька! Смотри, штаны не порви. Только что медаль получил на грудь, сейчас - орден... Что же дальше будет, а? Завтра?
   - Завтра будет второй орден, - не задумываясь, отвечал "Колька".
   Но завтра не было. Я так полагаю, в учебной команде все и стряслось. И вообще в марте 1916 года гренадеры проходили плановый медицинский осмотр. Осмотр был дотошный, его проводили трое военных медиков. Они и обнаружили, что Николай Богачев - никакой не Николай, а совсем наоборот... Девица это, де-ви-ца.
   Командир полка, узнав об этом факте, воскликнул с невольной жалостью:
   - Какой солдат пропадает, ах, какой солдат! Была бы эта Богачева мужчиной, я бы из нее хорошего офицера сделал. Жаль, но придется отправить в тыл...
   Клава Богачева была отправлена в Москву, к опостылевшей тетушке. Та, так и не поняв, что ее племянница - георгиевский кавалер, попробовала снова приспособить ее к мытью полов, к стирке, но Клава воспротивилась:
   - Нет!
   - А что ты будешь делать? Обивать пороги на очередном призывном пункте?
   - Пойду учиться в фельдшерскую школу.
   Она поступила учиться в фельдшерско-акушерскую школу доктора Рогинского, на ускоренный курс, через два месяца окончила ее и вновь отправилась на фронт, на сей раз в госпиталь.
   Она служила, по сообщению "Московского журнала", в Третьем подвижном хирургическом госпитале Всероссийского земского союза (кстати, у земцев была своя форма, мало чем отличавшаяся от военной), в 153-м эвакуационном пункте в городе Бобруйске, в 1170-м полевом подвижном хирургическом госпитале 4-й стрелковой дивизии.
   "Возложенные на нее обязанности сестры по уходу за тяжелоранеными и больными воинами несла с полным знанием своего дела, а благодаря редкой самоотверженности и сердечности благотворно действовала на больных и раненых, пользовалась их расположением..." - это строки из характеристики, данной Клавдии Богачевой в подвижном госпитале.
   Кончилась Первая мировая война, за ней отгрохотала Гражданская - самая страшная из войн, которая когда-либо полыхала на земле российской. Клава Богачева вернулась в Москву. Вернулась повзрослевшая, необычно серьезная и... больная. Увы. Фронт не прошел даром - у Клавы Богачевой нашли туберкулез. Плюс ко всему добавилась гипертония.
   Тем не менее молодость брала свое. Жизнь хоть и была омрачена этими обстоятельствами, но жить-то надо было - Клава Богачева успешно боролась с болезнями. В апреле 1922 года она вышла замуж за Ивана Гриневича и прожила с ним долгую счастливую жизнь.
   Скончалась Клавдия Алексеевна Гриневич в мае 1961 года, когда ей был 71 год, похоронена в Москве, на Ваганьковском кладбище. Фамилия, что высечена на внушительном мраморном памятнике, - это фамилия мужа, Гриневич, поэтому мало кто знает, что здесь покоится Клава Богачева, удивительная женщина, русская героиня, награжденная за свои подвиги Георгиевским крестом.