Машина времени

Тайна Ленинской маски

   Среди творений скульптора Меркурова есть трагические. Это посмертные маски.

   Некоторые человеческие творения наверняка обладают какой-то особой силой: то ли мистической, то ли криминальной... Они словно бы притягивают к себе экстремальные ситуации. Может быть, оттого, что и создаются в экстремальных ситуациях? Или дело в личности творца, приложившего свои руки и душевные силы?
   Пример - посмертные маски скульптора Сергея Дмитриевича Меркурова (1881 - 1952). Кроме всем москвичам известных памятников Тимирязеву у Никитских ворот и Льву Толстому в Хамовниках, этот выдающийся Мастер создал (именно создал, потому что относился к этой работе особенно трепетно!) посмертные маски многих своих выдающихся современников. О том, каких душевных сил требовала каждая маска, он рассказывал близким.
   Вот, например, рассказ о том, как совсем молодым Сергей Меркуров, только что вернувшийся на родину из-за границы, где он учился, получил ответственное поручение от иерархов армянской апостольской церкви запечатлеть лик каталикоса Мкртыча Храмяна. Это был его первый опыт общения с усопшим.
   "...Епископы заперли за мной двери. Я очутился один с покойником. За монастырской стеной две шапки Арарата. И... душу надрывающий волчий вой. Под эту музыку подошел я к патриаршей кровати. Открываю простыню: предо мной старик в красной изорванной на локтях фуфайке. Большая борода. Орлиный нос. Голова откинута. Невозможно в этой позе снять маску. Беру покойника под мышки и усаживаю его... Жутко... Холод... Заливаю гипсом всю голову. Жду, пока закрепнет гипс. Только сейчас замечаю, что забыл проложить нитку для разрезания формы на два куска. Так форму не снимешь. Приходится заднюю часть формы ломать долотом и молотком на куски здесь же на голове. Наконец освободил. Стараюсь отделить форму от лица. От волнения я залил и бороду - борода держит форму. Одной рукой беру голову сзади, другой отдираю форму. Форма отделилась от лица и повисла на бороде. И вдруг... Мутный взгляд двух широко открытых глаз с укоризной смотрит на меня. От ужаса ноги мои ослабели. Я сел покойнику на колени. Держу висящую на бороде форму и смотрю в его глаза. Он продолжает на меня смотреть... Только потом я сообразил, что гипс от кристаллизации согревается, и под теплым гипсом замерзшее лицо оттаяло и глаза открылись. Когда я пришел в себя, оказалось, что от нервного шока у меня отнялись ноги..."
   Через три года скульптору вновь пришлось иметь дело с таинством смерти. Скончался Лев Толстой. Меркурова привезли на станцию Астапово. Он вспоминал: "...Первое, что привлекло мое внимание: полуоткрытый правый глаз и густая сердито поднятая бровь. Суровое, нахмуренное лицо... Мне пришла мысль снять маску не так, как снимали до сих пор, то есть только с лица, но сделать слепок и черепа, насколько позволит подушка... Я сделал также слепки и рук..."
   Слепки лица и рук писателя скульптор затем передал его сыну, и они были помещены в музей. Видевшие эту работу Меркурова искусствоведы того времени утверждали, что "главное - это волосы Льва Николаевича, которые во время снятия маски остались на ней... Бросает в трепет. Кажется, вот-вот откроются эти навеки сомкнутые уста..."
   Записи, сохранившиеся в архиве Сергея Меркурова, подтверждают, что работа над маской всякий раз была для Мастера нелегким испытанием. По разным причинам: чувство исторической ответственности - это, наверное, основное, но, кроме того, нередко покойный был другом, близким человеком скульптора, и смерть поражала своей трагической неожиданностью... Так было, например, при кончине Маяковского, последний разговор с которым не раз вспоминал Меркуров. "Если я умру раньше, - говорил поэт скульптору, - обещай снять с меня такую маску, какой ты еще никогда ни с кого не снимал".
   Сохранился и рассказ Сергея Дмитриевича вполне в жанре современной "чернухи".
    "...Три часа ночи. Звонок по телефону.
   - Я потеряла самое дорогое на свете, моего мужа. Очень прошу приехать снять маску... Он умер 12 дней тому назад.
   Это меня заинтриговало. Я согласился приехать утром.
   - Где же покойник?
   - В спальне у меня.
   ...На кровати полуприкрытый одеялом в помятой ночной рубашке лежит покойник на боку. Впечатление спящего человека - щеки розовые, на горле под подбородком виден рубец.
   Дама подходит ко мне вплотную. Бегающие глаза, немного перекошенное лицо.
   - А вы его мне не испортите? Смотрите, я вам не прощу. А главное, никому не говорите, что он умер. Я сама его набальзамировала.
   Полубезумная женщина, с всклокоченными волосами и в мужской шубе... Захотелось убежать...
   Маска снята... При прощании опять безумный взгляд:
   - ... Я не могу его хоронить".
   Особая история - как снималась маска Ленина, которого Сергей Меркуров знал еще с дореволюционного времени, с эмиграции и в советские времена был к нему вхож, не раз беседовал.
   Морозной январской ночью Сергея Дмитриевича без лишних объяснений, полузамерзшего, на дрезине, потом в санях доставили в Горки. Открылись двери в большую комнату, и он увидел лежащего на столе Владимира Ильича. Услышал тихий голос стоящей у изголовья Надежды Константиновны: "Вы собирались лепить бюст... ему все некогда было позировать - и вот теперь маску". Когда, приступив к работе, скульптор хотел поправить голову - склонить ее немного набок и коснулся затылка покойника, ему показалось, что пульсируют сонные артерии. Он отнял руки и попросил увести Надежду Константиновну и позвать врача, который констатировал смерть. Тот объяснил, что пульсируют не артерии, а пальцы скульптора: "Нельзя же так волноваться..." Под утро Меркуров закончил работу. Кроме головы - лица, части черепа - сделал слепки рук, правая кисть была сведена...
   А затем произошло то, что впоследствии дало повод к детективным коллизиям.
   Совнарком распорядился отлить 20 именных копий маски для партийных руководителей и близких Ленина. Оригиналы-слепки комиссия по организации похорон вождя не разрешила скульптору оставить у себя. Однако у Меркурова осталась авторская копия (тиражированные затем в гипсе и бронзе копии авторскими уже не считаются).
   Но тут через некоторое время начинают возникать неясности.
   В своих воспоминаниях немецкий коммунист О. Нагель рассказывал, что в 1932 году, когда он гостил в Москве, скульптор Меркуров преподнес принадлежащую ему копию маски Ленина, причем снабдил подарок посвящением и поставил дату. В течение многих лет коммунист прятал эту реликвию от фашистов, после Победы она была извлечена из тайника и заняла почетное место в доме владельца. В 1947 году
   О. Нагель передал копию маршалу Соколовскому и ее поместили в Музее Ленина в Москве. В 1961 году музей пополнился копиями масок, которые принадлежали Крупской, Куйбышеву и другим, умершим к тому времени соратникам вождя пролетариата, и немецкому коммунисту вернули его подарок. Он отдал его "в верные руки VI съезда СЕПГ". Что было с этой копией дальше, мы не знаем.
   Однако по сведениям одного нашего журналиста, опубликованным в печати, выходит, что у Меркурова была еще одна копия маски Ленина. Ее он подарил скульптору Сергею Алешину. Потомки Алешина продали ее некоему коллекционеру редкостей из Петербурга - имя его неизвестно.
   Каким-то образом (очевидно легальным, так как по некоторым сведениям в октябре 1998 года Минкульт России выдал одному частному лицу разрешение на вывоз за рубеж этой исторической реликвии) маска оказалась за океаном - в США. А через некоторое время до Москвы дошли сведения о том, что владелец через посредника выставляет ее на аукцион в Нью-Йорке. Мелькнуло даже имя - русский эмигрант Смирнов. И стартовая цена - 250 тысяч долларов. И комментарий специалистов к этой сумме: цена может вырасти вдвое...
   О предстоящих торгах стало известно живущим в Москве потомкам скульптора С.Д. Меркурова, и они совершенно справедливо сочли, что их права как наследников могут быть нарушены. Ведь срок, в течение которого наследники автора произведения имеют право претендовать на свою долю художественного наследия, еще не истек.
   Наследники забили тревогу. С помощью могучего Интернета они обнародовали свой протест против готовящейся пиратской акции.
   Очевидно, протест достиг цели: маска с поля зрения тихо исчезла - на аукционе не появилась, хозяин, убоявшись скандала, сохранил инкогнито. (Хотя при желании, располагая для того соответствующими возможностями, вполне можно было бы проследить весь путь ленинского лика за океан и выяснить имена, встречающиеся на этом пути.)
   ...Маски, как известно, способны молчать, храня тайны жизни и смерти. Некоторые из оригиналов меркуровских масок молчат в запасниках Третьяковки. А все перипетии судьбы той, что попала за океан, остались неизвестными. Меж тем цена этой реликвии растет и вечно прятать ее невозможно. Она неминуемо снова всплывет на каком-нибудь аукционе или тихонько возникнет в частной коллекции. Финальная точка еще не поставлена.