Мужская профессия

Конюх

   Лошадники, или, как когда-то говорили, "охотники" до лошадей", - люди самоотверженные. Многие из них рады просто находиться рядом с лошадьми, не требуя никакой зарплаты.

   Конные заводы в России сейчас находятся далеко не в лучшем положении, а многие из них так вообще стоят на "краю пропасти". Почему? Ох, если бы на этот вопрос можно было ответить однозначно... Прежде всего, конезаводы - сельскохозяйственные предприятия, и им присущи проблемы, которые осаждают со всех сторон колхозы и совхозы, начиная с бандитской стоимости топлива и заканчивая оскорбительными ценами на продукцию (таковой на конезаводе, кстати, являются не только лошади). Породистые лошади - главное, ради чего существуют конезаводы - продаются плохо, а потому приходится перепрофилироваться на те виды деятельности, которые более или менее позволяют иметь стабильный доход. Доходит до того, что некоторые из хозяйств распродают за бесценок племенных лошадей - и все только ради того, чтобы закупить корма, чтобы сохранить хоть часть поистине бесценного "золотого запаса" страны, руководство которой давно уже отвернулось от конезаводов и бросило их на произвол судьбы.
   На фоне этой безрадостной информации яркой жемчужиной промелькнуло сообщение о том, что как минимум один из конезаводов, что в поселке Перевоз, продолжает жить и даже поставляет на рынок высококлассных лошадей.
   Агроплемконезавод "Перевозский" расположился невдалеке от райцентра Перевоз, в живописной долине реки Пьяны. Издавна здесь занимались не только скаковыми лошадьми, но и тяжеловозами, как, впрочем, занимаются и сейчас. В самые тяжелые годы, в 90-е, конезавод приобрела Горьковская железная дорога (уж не знаю, для чего железнодорожникам лошади, но, видимо, в этом был какой-то далекий, а, возможно, и стратегический смысл), и теперь это - негосударственное предприятие. Год назад на конезавод пришел новый директор, Зиннятулла Хаируллинович Ситдиков, человек, чья судьба складывалась настолько неординарно, что о нем стоит рассказать.
   Нам повезло: Зиннятулла Хаируллинович оказался на месте, он рассказал о сегодняшних делах предприятия, о планах, и, в частности, о себе.
   Как лошади, бегая по кругу ипподрома, рано или поздно возвращаются к месту, с которого стартовали, так и человеческая жизнь складывается так, что у тебя всегда остается возможность вернуться к истоку.
   Зиннятулла Хаируллинович начинал здесь, на конезаводе, и долгие годы работал на Перевозе, пока однажды... но пусть он расскажет об этом сам:
   - Я ушел отсюда в 91-м, с должности главного инженера. Кстати, до сих пор в хозяйстве работает техника, купленная при мне. Я уехал в другой район и создал крестьянское хозяйство "Алга", сам там работал трактористом, комбайнером, удобрения вносил и семена сортировал. Потом колхоз, на территории которого я находился, развалился, и люди, больше четырехсот человек, перешли ко мне, и я их взял под свое крыло. Мы стали развиваться, добились рекордной урожайности, и в 98-м наше хозяйство купило в Нижнем Новгороде кондитерскую фабрику "1 мая".
   - И вы - собственник "Алги" и кондитерской фабрики?
   - Да.
   - Ну, а как же с конезаводом?
   - Меня железная дорога пригласила в качестве директора, наемного работника. Дело еще вот в чем: здесь мой дом, здесь я живу, и я не хотел, чтобы это хозяйство на моих глазах разваливалось...
   - Получается, вы выступаете в роли "кризисного управляющего"?
   - Между прочим, я победитель конкурса "менеджер года" по сельскому хозяйству. Те, кто работает на земле, сейчас у нас фактически брошены, и, если что-то не поменять, село погибнет. Мы здесь занимаемся полеводством и за последний год подняли урожайность в два раза. И настолько же увеличили привесы крупного рогатого скота. В этом году мы купили тысячу тонн удобрений, это в пятнадцать раз больше по сравнению с прошлым. Землю не обманешь, в нее надо вкладывать; древние говорили: земля - это восемнадцатилетняя девушка, как ее будешь любить - так она и будет "отдаваться".
   - А зачем железной дороге конное хозяйство?
   - Бывший начальник дороги - заядлый лошадник. И спасибо, кстати, железнодорожникам, что они не позволили уникальному хозяйству развалиться! Конезавод наш находится на хорошем счету; в прошлом году на соревнованиях "Золотая подкова" наши лошади Раскат и Замок показали самый лучший результат, меньше двух минут на круг 1600 метров, за сто лет только две лошади такой результат показывали. Чтобы довести их до такого результата, мы их полтора года "раскатывали". У нас были приличные призовые, и мы купили в Финляндии американского жеребца, у которого на кругу показатель 1 минута 56 секунд, это почти 80 километров в час! И сегодня мы покрываем им наших конематок. У нас есть еще советские тяжеловозы, мы их тоже продаем, но в этом году мы решили восстановить кумысное производство. Будем наших тяжеловозов доить и делать кумыс. Это тоже поможет выживанию нашей конной части. Но главное - зарплата. Работники должны получать ее стабильно, чего мы уже добились, ну и будем стараться, чтобы к следующему году она была удвоена.
   - Как же у вас получается управлять одновременно тремя предприятиями?
   - Во-первых, сейчас средства связи развиты. А во-вторых, у меня такой принцип, что в отсутствие руководителя хозяйство должно работать. У меня каждый специалист занимается своим делом, а вот если их "пасти" постоянно, - никаких дел не получится.
   Лошадники, или, как в старину говорили, "охотники" до лошадей", - люди самоотверженные. Многие из них рады просто находиться рядом с этими животными, вовсе не требуя никакой зарплаты. Не случайно, наверное, Джонатан Свифт в своем "Путешествии Гулливера" придумал расу гуигнгнмов, намного более высокую по нравственному развитию, чем люди. Гуигнгнмы были самыми обыкновенными лошадьми.
   Будьте уверены: в конюшнях случайные люди не задерживаются.
   Агроплемконезавод - структура сложная, состоящая из множества отделений, и у каждого есть своя специфика и свои трудности. Традиционно самой сложной и ответственной считается конюшня, в которой содержатся жеребцы-производители, самое дорогое, что есть в хозяйстве. Считается, даже если конюхом здесь работает человек самоотверженный, больше трех лет на этой конюшне он не протянет: физическая усталость и постоянный груз ответственности "сломают" самого "крепкого орешка".
   Валерий Николаевич Балабанов в конюхах уже одиннадцатый год. Еще Чехов говорил, что чем проще человек, тем легче его понимают лошади. Наверное, классик был не совсем прав. По мнению Валерия Николаевича, нельзя говорить о лошадях вообще, каждый конь имеет свой характер, норов, и без индивидуального подхода здесь не обойтись:
   - Конечно, у нас не расслабишься: проба, случка, работаем допоздна. Жеребцы бывают с характером, ну, и обычные дела - чистка, уборка - много времени отнимают.
   - А есть среди ваших жеребцов такой, у которого характер совсем тяжелый?
   - Для меня они все одинаковые. И любимчиков у меня нет. Просто надо знать подход к каждому жеребцу, где-то надо построже, где-то приласкать. Вот, пойдемте, покажу нашего "тяжеловеса"...
   В конюшне чисто, светло, загоны у жеребцов просторные, видно, что за лошадьми ухаживают любящие руки. "Тяжеловес" по кличке Багаж - это громадный, весом, наверное, в целую тонну, конь с шикарной гривой, которая почти полностью закрывает лошадиную морду. Багаж подходит к нам, выдыхает горячий воздух из широких ноздрищ и тыкается нам в головы.
   - Багаж, нут-ка, покажи свои зубы! Он очень добродушный, ласковый. Но иной раз хитрый, бывает, и противится. Мы с ним хорошо выступаем на соревнованиях, дважды были в Гавриловом Посаде. Не знаем, что в этом году покажет, но надеемся победить.
   - Не устали за столько лет работы с производителями?
   - Конечно, устаешь, ведь мне за пятьдесят уже, но я любовь к лошадям с детства имел. Сам я с другого района, сначала работал дояром, ну, а после того как меня сюда пригласили, все время себя счастливым чувствую. Но я еще вам одного жеребца покажу, пошли!
   В крайнем загоне спокойно стоял конь. От нас он немного попятился, но, ткнувшись в руку конюха, успокоился.
   - Ничего не чувствуете?
   - А что нам чувствовать?
   - Так слепой он! Зовут его Араб Трекен, восемнадцать лет ему уже, и ослеп он семь лет назад. У него хрусталики из глаз вылетели. Первое время ему трудно было, его везде водили, а теперь каждое утро прихожу и выпускаю в леваду на три часа, - он гуляет, ни на что не наткнется! Мы его Петрушей зовем... - Петруша, приподняв морду, громко заржал. - А производитель он отменный, хоть и старик уже по человеческим меркам! Мы его к кобылам подпускаем, и он чувствует кобылу по запаху...
   - Ну, а предпочтения у него есть?
   - Хоть и старик он, а молодушек любит. Бывает, переговаривается с некоторыми, хоть они и в другой конюшне стоят.
   - Ну, а они его?
   - А вы у самого Петруши спросите. Скажем так, если кобыла в охоте, то и жеребец на это дело настроен. А если не в охоте, то она будет лягаться, кусаться - отбиваться, в общем. Ну, а мы как раз поставлены на то, чтобы нужные моменты подбирать...
   В соседней леваде мирно паслись кобылы, почти все - с жеребятами. Кто знает, может, перед нами, пока еще неловко ступая тонкими ножками по земле, беспечно прыгали будущие чемпионы?