Мужская профессия

Счастливая дробина

   Под началом у егеря Сокерина - несколько десятков тысяч гектаров тайги. Попробуй, обойди их. Для этого понадобится несколько месяцев.

   У егеря Коли Сокерина есть близкий друг - охотовед, Миша Уткин. И хотя Сокерин работает в частном заповеднике на реке Вымь, у знаменитого Станислава Ивановича Коткина, а Уткин находится на государственной службе - в конторе охотинспекции района, они часто находят общее дело. То зверей надо срочно пересчитать, то волка, напавшего на женщину, найти... А то просто друг к другу на огонек забегут, чаю вместе попьют, либо на пролетного гуся соберутся, или на рыбалку - на зубастую щуку, из которой получается великолепная рыба-фиш, роскошный форшмак и еще кое-что из разряда гастрономических деликатесов, или же придумают спешное занятие по егерской части и обязательно встретятся.
   Недавно Коля с Мишей поехали на охоту. Естественно, взяли с собой Ветку - молодую рыженькую лайку, - без собаки ныне охотиться очень сложно, зверье пошло умное, осторожное, человеку лишний раз на глаза старается не попадаться, обходит стороной "венца природы", а птицы, те еще хитрее и умнее зверей, осторожнее и изобретательнее. И если охотник хочет что-нибудь добыть в тайге, то обязательно должен обзавестись собакой. Желательно - лайкой.
   Ветка - псина азартная, настоящая карельская лайка, если почует добычу, то и в огонь за ней полезет, и в воду, ни перед чем не остановится, из-за азарта этого неуемного, бывает, в разные неприятные истории попадает.
   И в этот раз попала - выпрыгнула из лодки на молодой темный лед, не рассчитала, лед провалился под ее весом, и Ветка ушла в холодную дымящуюся воду. Течение на Выми сильное, полно ям, иногда встречаются впадины по тринадцать метров глубиной, ухнуть в такой провал - дело совершенно гибельное, не спасет ничто, но куда точно поволокло Ветку, в гибельный провал или на мелкотье, узнавать было некогда, собаку нужно было спасать.
   Сокерин прямо из лодки прыгнул на лед, пробил его своим телом, и коснувшись ногами дна, пулей вылетел из обжигающей воды.
   Терять собаку было нельзя. Хотя егерям здешним по части собак здорово не везет - иногда бывает, по две собаки в год теряют. То под скоростной "Буран", прямо под гусеницы псина попадет, то под грузовой поезд, что с треском и грохотом проносится мимо по одноколейной дороге - составы возят ценные бокситы, то по неопытности своей под выстрел подставится, то еще что-нибудь произойдет - у каждой псины своя судьба и своя кончина...
   В прошлом году Сокерин потерял двух собак, теперь же терять третью, Ветку, очень не хотелось.
   Вот в нескольких метрах от него подо льдом мелькнуло рыжее пятно, - сильное течение волокло, крутило, переворачивало Ветку вверх лапами, трепало ее, - и Сокерин сделал еще один бросок на лед, бросок был длинный, спортивный, Сокерин с одного удара рассчитывал продавить лед. Продавил...
   Услышал совсем рядом удар - это своим телом продавил лед Миша Уткин, также выпрыгнувший из лодки. Вдвоем они поймали Ветку очень быстро, Уткин подхватил ее с одной стороны, с другой - Сокерин, собаку выдернули из воды и через пару минут выволокли на берег.
   Там спешно разожгли костер, благо ни спички, ни зажигалка не подмокли (не успели просто), - только огонь и мог отогреть, спасти и их самих, и собаку.
   Через полчаса Ветка уже прыгала по берегу реки, носилась, взлаивая, распугивая птиц, словно угорелая. Миша Уткин только дивился, глядя на нее:
   - Мне бы такую собаку!
   - Э-э, нет, - Коля поводил из стороны в сторону указательным пальцем, - собака - это дело святое.
   Мы сидим с Колей в балке у жарко нагретой железной печки и пьем чай с брусничным листом. Таежный чай бывает особенно вкусным, если в него что-нибудь бросить - чабреца, кипрея, мяты или брусничного листа, а если в заварку попадет еще немного дыма, то вкус будет ого-го какой!
   От такого чая "клиента" даже за уши нельзя будет оттащить.
   Ветка сидит за дверью на цепи и сердито подвывает - изображает из себя волка. А если честно - ей очень хочется в тепло, где расположились люди и ведут разные разговоры, которые Ветке также охота послушать.
   В чугунке, поставленном на печку, разогревается глухариная похлебка.
   Утром были на охоте, и поскольку имелось разрешение на отстрел одной птицы, то ее и отстреляли. Глухарь сам, без всякого выманивания вышел к железной дороге поклевать кремешков в песчаных отвалах, дальнейшее же было делом обычной охотничьей техники.
   Суп из свежей глухарятины - это, замечу, великое блюдо, гастрономический изыск, какого ни в одном столичном ресторане, даже самом, самом, самом, не найдешь; найти можно только у Коли в балке. Ветка чувствует вкусный дух, тянущийся из балка, и начинает подвывать, громче и громче бренчать цепью.
   Глухариную похлебку Коля ест аккуратно, он словно бы прислушивается к самому себе, и правильно делает - на зуб может попасться свинцовая дробина, а это - штука неприятная, запросто можно покалечиться. С другой стороны, дробины эти Коля Сокерин вылавливает специально. Это - счастливые дробины.
   Есть охотники, которые, заряжая патроны, обязательно вместе со свежей дробью кладут одну дробину такую, использованную, словно бы она - Богом отмеченная. Считается, что выстрел из такого патрона обязательно будет удачным, поразит цель.
   Коля в эту легенду верит и вожделенные дробины собирает в специальную плошку.
   Самые неторопливые, самые толковые разговоры происходят во время именно таких ужинов, это было много раз подмечено.
   О чем только мы не говорили! В частности, Сокерин рассказывал о том, как они ныне проводят различные лесные мероприятия, как сохраняют зверье и птиц, как воюют с хапугами и браконьерами из числа пресловутых "новых русских", как ведут счет подопечным зверям - то есть "описывают" их. Методы, которые хорошо известны нам - считать поголовье с вертолета, сейчас уже не в почете, на вертолетах запросто можно разориться, считают ныне по-другому: в зимнюю пору по следам, отпечатавшимся на снегу.
   Тайгу делят на квадраты, каждый квадрат размером два километра на четыре, дальше дело происходит, как в школе, на занятиях кружка юннатов. Пространство измеряют ногами, ищут звериную и птичью топанину, результаты заносят в журнал.
   Результаты получаются довольно точные. Точнее, чем при вертолетном обследовании тайги.
   Учет этот - штука важная, по нему определяют, сколько можно выдать охотничьих лицензий и на какого конкретно зверя. Когда есть ясность, легко спрогнозировать завтрашний день, внести в него поправки. Иногда случается, что на отдельные виды животных охоту закрывают, стараясь сохранить то, что осталось, а сохранив, стараются приумножить. Это важно, зверье не должно вымирать.
   Например, сейчас в здешних лесах стало мало оленей, в поисках корма они часто мигрируют на большие расстояния, уходят далеко, - вот часть оленей и ушла, другая часть попала под стволы охотничьих ружей, поэтому всем, в том числе и Коткину, приходится принимать меры...
   Недавно Сокерин видел оленей - перепрыгивали реку Вымь в узком месте, там, где между створками льда промоины были совсем небольшими.
   Значит, олени появились снова, значит, завтра их будет больше.
   Николай Сокерин родился в этом же районе, где расположена и подопечная коткинская тайга - Княжпогостинском, - в деревне Кони, потом семейство их переселилось в деревню Котлы. Отец Колин умер, мать Анна Евсеевна, понимая, что детишек надо вытягивать, вышла замуж вторично, постаралась устоять на ногах, одолеть течение этой непростой жизни. Работала она дояркой на ферме, трудилась ударно - все у нее в руках спорилось, кипело, любо-дорого было на нее посмотреть...
   Сейчас все это осталось в прошлом - и фермы той уже нет, и колхоза, и народ в селе живет иной, и возраст у Анны Евсеевны уже не рабочий...
   Потом, уже после деревни, спустя несколько лет, Колю Сокерина занесло в Днепропетровск, в оборонную промышленность, в святая святых оборонки - в ракетостроение. Очень тонкое это дело... Там же, в Днепропетровске, Коля познакомился и со своей будущей женой Таней Окопной. Произошло это в оборонном техникуме, где они вместе учились. Фамилия у Тани была очень уж запоминающаяся, не обратить на нее внимания нельзя было.
   Коля считает, что ему здорово повезло в том, что он встретился на охоте со Станиславом Коткиным. Станислав Иванович оказался человеком метким, настоящим охотником, в тайге чувствовал себя как дома, был неплохим психологом, умел разбираться в людях, и по части того, как подобрать себе толковых сотрудников, ему не было равных; он и присмотрел Колю Сокерина, и переманил его к себе, поскольку к той поре взял в аренду таежную землю и надумал образовать на ней национальный парк по типу парков африканских...
   Коткину очень нужны были специалисты, много специалистов - от плотников и егерей до каменщиков и лодочников...
   Так Сокерин очутился у Коткина. И нисколько об этом не жалеет.
   ...Утром, когда я проснулся, ни Коли Сокерина, ни Ветки уже не было - они еще затемно ушли в тайгу.