Непридуманная история

Сестра милосердия

   Ему казалось, что он обрел вторую молодость, когда ушел из семьи. Но финал оказался трагическим.

   Медсестру, как вскоре он узнал, звали Оксаной. Несколько раз подходила она к его койке, проверяла, как работает капельница. К тому времени Сергею Ивановичу стало легче, и он начал обращать внимание на детали, которые еще несколько часов назад проходили мимо его внимания и сознания. Ему показалось, что Оксана как-то уж очень нежно касается его руки, в которую был воткнут шприц, что она без особой вроде бы нужды поправляет его одеяло. Грешно, может быть, не только говорить, но и думать об этом в его-то состоянии, однако Сергею Ивановичу был приятен тот едва уловимый ток, который будто пробежал между ним и Оксаной. Уже на другой день он поймал себя на мысли, что ждет, когда она в очередной раз придет в его палату. Как ни стыдно было в этом признаться самому себе, но Сергей Иванович не почувствовал ни малейшего душевного движения, когда утром пришла Наташа. Спокойно и бесстрастно он рассказал ей, что с ним случилось, извинился, что не позвонил вечером, еще до приезда "скорой" - полагал, что все обойдется, а когда его уже увозили, не стал звонить, чтобы не пугать. Да и время было слишком позднее.
   Когда Наташа, едва сдерживая слезы, ушла, сказав, что приедет завтра, он облегченно вздохнул. И стал с замиранием сердца ждать Оксану.
   Вы можете объяснить сколько-нибудь внятно механику того, что происходило с Сергеем Ивановичем? Я не могу. Не смог этого объяснить и Сергей Иванович, с которым мы недавно несколько часов кряду сидели на моей кухне и он рассказывал мне свою историю.
   - На меня что-то нашло, какое-то наваждение, - глаза Сергея Ивановича странно мерцали в облачке сигаретного дыма. - Умом все понимаю, возникшая коллизия была до примитивности простой и безнадежной в своей простоте. Ну подумай сам: мне за пятьдесят, у меня замечательная жена, дочь, внук, все вроде бы прочно и надежно - и на тебе... Ну посуди сам, - он будто зациклился на какой-то одной, только ему понятной мысли, - что может быть общего у пятидесятилетнего солидного мужика и медсестры, совсем еще девчонки?
   Тем не менее события набирали оборот. Тот месяц, пока Сергей Иванович находился в больнице, показался ему едва ли не лучшим периодом в его жизни. Уже и соседи по палате замечали, что между Сергеем Ивановичем и Оксаной завязывается нешуточный роман. Нет-нет да и приносила она ему украдкой домашние пирожки, собственноручно поджаренного цыпленка, фрукты-ягоды. Сергей Иванович встал было на дыбы, он прекрасно знал, сколь мизерную зарплату получают медсестры. Но Оксана в ответ на его протест просто сказала:
   - Не думайте об этом. Мне доставляет радость хоть что-то сделать для вас.
   Он внимательно посмотрел на девушку и ничего не сказал.
   Каждый день в больницу приезжала Наташа. И тоже, разумеется, привозила разные вкусности. Поскольку дела у Сергея Ивановича явно шли на поправку и он чувствовал необыкновенный душевный подъем, о причине чего смутно догадывался, лечащий врач, которая не могла не видеть динамики бурного выздоровления, сказала как-то Наташе:
   - Вы благотворно влияете на мужа. Знаете, часто лекарства не так помогают человеку, как его внутренние силы. Особенно это касается активных натур с импульсивным характером. Ваш муж не только избавился от недуга - посмотрите, он будто двадцать лет сбросил. Веселый, шутит, он и на других больных положительно влияет.
   Женское сердце, однако, подсказывало Наташе истинную причину преображения ее любимого. Что-то неуловимое для другого взгляда она заметила, что-то почувствовала своим любящим сердцем. Но, конечно же, она и виду не подала.
   Когда она приехала, чтобы забрать Сергея Ивановича из больницы, врач, перечислив те лекарства, которые ему необходимо принимать, вновь сказала:
   - А главное - это вы. Как только у него снизится интерес к жизни, то никакие препараты уже не помогут.
   Что было делать Наташе? Бросить дочку с малышом она не могла. Одного оставить мужа - тоже. Когда они после больницы приехали в их сразу ставшую для нее пустой и печальной квартиру, она не могла не заметить, что Сергей Иванович как-то сник, ему будто чего-то не хватало. Она накормила его и с тяжелым сердцем уехала к дочке.
   Потянулись обычные дни. Они перезванивались, он ездил на работу, она периодически его навещала. И всякий раз замечала, что он становился все мрачнее и молчаливее. Она не могла не видеть, как он тает, становится ко всему безразличным. Она очень любила его, ничуть не меньше, чем тогда, четверть века назад. И потому однажды, сжав в кулачок горе и гордость, прямо сказала ему:
   - Тебе нужна та девочка, Сережа?
   Он прикинулся, будто не понимает, о чем идет речь.
   - Ну та, из больницы, - Наташа прямо посмотрела ему в глаза.
   Он опустил голову:
   - Я сам не знаю, что мне нужно.
   Наташа погладила его поредевшие волосы, просто сказала:
   - Иди к ней. Против судьбы мы с тобой бессильны.
   Будто сняли с него тяжелый груз. Он позвонил Оксане - они перезванивались каждый вечер. Он позвонил и сказал, что сейчас же приедет к ней. Она ответила, что выйдет его встречать.
   У Оксаны была однокомнатная квартирка на Юго-Западе Москвы. Ей купили ее родители, весьма состоятельные люди, не сумевшие, однако, выбить из дочкиной головы настойчивую идею, что ее призвание - медицина. Они, разумеется, помогали дочке материально, поэтому особой нужды она не знала. И видеть в ее отношении к Сергею Ивановичу меркантильные мотивы не стоит. Как говорится, пути Господни неисповедимы...
   Прожили они в той квартирке чуть больше месяца. А потом Оксана увидела, что Сергей Иванович затосковал. Однажды ночью ему стало плохо. Она вызвала "скорую" и отвезла его в больницу. В ту самую, в которой все и началось.
   Утром он умер.