Непридуманная история

Трава тревожной памяти

   Деревенский травник Виктор Шунков совершил удивительный поступок: на собственные средства поставил памятник жителям деревни, полностью уничтоженной фашистами в 1942 году.

   Казалось бы, ТА война стряслась давно, больше шестидесяти лет назад. Уже почти не осталось людей, помнящих ЕЕ по-настоящему - кровью своей и болью. Вот и Витя Шунков - совсем молодой человек, мама его - и та не помнит толком, что ТОГДА произошло. А произошло действительно жуткое: в одном только Духовницком районе Смоленской области карательные отряды фашистов стерли с лица земли семь деревень и пять хуторов. Вместе с жителями...
   А ведь это несколько сотен человек! Формальная причина зверств одна и та же: связь с партизанами. Мы знаем гениальный мемориальный комплекс "Хатынь" под Минском - тоже в честь погибших крестьян. Но вот погубленные деревни Смоленщины в абсолютном своем большинстве чести такой не удостоились. Слишком их оказалось много для нашей, в сущности, цепкой памяти...
   Так вот, война ТА настолько мощно прокатилась по Смоленщине, что абсолютное большинство деревень - даже если они не были уничтожены карателями - так и не смогли оправиться от удара темных богов войны и до сих пор тихо и мучительно отмирают.
   Виктор Валентинович Шунков родился в одной из таких деревенек, Никоново, что затерялась в лесах в 24 километрах от райцентра. В ней он проживает и доселе, вместе с матерью Лидией Александровной, пенсионеркой и инвалидкой. Всего в Никонове на сегодняшний день обитает шесть человек: Виктор и пять старух. В деревне, кроме нескольких домов, из которых жилых только три, нет ничего. Если от снега очищена дорога, сюда может заехать автолавка, но грейдеры сюда заходят все реже и реже. В сущности, автолавка - единственное послание технической цивилизации, ни магазинов, ни клубов, ни медпунктов в ближайшей и отдаленной округе нет. Зато какой простор для развития Витиного увлечения!
   Со второго класса его полонили травы и цветы. Виктор стал наблюдать за их ростом, пробовал разводить кое-какие из них в уголке огородика, который выделила ему мать. До школы, которая была в деревне Петрищево, было далеко, 14 километров. Иногда его возили на лошади, чаще он ходил пешком, и времени для наблюдения природы было достаточно. Помогала учительница биологии, Татьяна Федоровна Трещеткина, она давала книги, научила собирать и хранить семена, в общем, увлечение Виктора год от года углублялось.
   Благо, автобус до райцентра ходил каждый день - лишь надо дойти шесть километров до большака - и Виктор смог окончить десятилетку. А после школы он устроился почтальоном. Привычка помногу ходить в нем сложилась с первого класса, к тому же он по пути открывал много растений, и работалось хорошо. Но случилось непредвиденное: автобус стал сначала ходить через день, потом - по пятницам и воскресеньям, а скоро власти их хотят отменить вовсе.
   И остался Виктор, молодой мужик, без работы. Колхоза в деревне нет, как, впрочем, нет вообще ничего. И тут выручили так близкие его сердцу травы. Все развивалось постепенно. Еще будучи почтальоном, Виктор придумал маленький бизнес. Он выращивает на своем огороде лекарственные растения, а также собирает в лесах и лугах дикие целебные травы, заготавливает семена и продает их по почте. Рассылает маленькие объявления в газеты, находит корреспондентов и за минимальную цену высылает семена таких, к примеру, редких растений, как вероника, чернокорень, володушка, змееголовик, цефалофора, скорцонер, лялеманция, нигелла, портулак, и многих-многих других. На почту в райцентр он ходит сам, чаще пешком. Всего летом на огороде у Виктора произрастает больше 200 (!) видов растений. В природе же он собирает 70 видов лекарственных трав. Бизнесом это не назовешь, так как семена всего лишь помогают свести концы с концами. А кормятся сын с матерью овощами с огорода да молоком от коровушки, которая, естественно, имеет цветочное имя Роза. Хозяйство целиком на Викторе: мама давно уже инвалид первой группы - серьезно отравилась дустом, когда работала в еще живом совхозе (в Никонове было его отделение).
   А еще благодаря семенам и письмам у Виктора много эпистолярных друзей, которые, наверное, даже не догадываются, из какой глухомани им присылают семена. Всего Виктор в год получает до пяти тысяч писем. И есть друзья в райцентре. Еще когда Виктор был почтальоном, при районной библиотеке он основал клуб "Редкие растения". Его участники (точнее, участницы) - пожилые и не очень женщины, как правило, из интеллигенции. Актив клуба составляет 10 человек, и женщины очень постарались, чтобы при "Редких растениях" появился еще детский клуб "Росточек", число членов которого превысило два десятка. Жаль только, из-за отката в работе пригородного транспорта основатель клубов все реже может приезжать в райцентр. Но Виктор твердо решил: ежели автобусы отменят вообще, он купит лошадь, построит телегу и сани (благо, руки на месте) - будет ездить в Духовщину гужевым транспортом. Своих травниц и цветочниц он не бросит ни при каких условиях.
   Может, и не стоило так расписывать про Витю Шункова, если бы не произошло недавно редкое событие: он самолично построил памятник. Стоило это дело дорого, почти 10 тысяч, на эти деньги можно было приобрести и лошадку, и сбрую, и много чего еще, но... А начиналось все опять же с эпистол.
   Однажды Виктору пришло необычное письмо. Автор его, Мария Евдокимовна Полякова, помимо того, что просила семян, заметила между прочим, что где-то в Духовщинском районе погиб родной ее брат. Якобы он сгорел вместе со всей деревней.
   Виктор поспрашивал своих бабушек, и те сказали, что в полутора километрах от Никонова была такая деревня Никулинка. Деревня была большая, на две сотни жителей. В ней имелся колхоз имени Чапаева. Старухи помнили, как в Никулинку вернулся с фронта председатель этого колхоза Сухарев и застал только пепелище и братскую могилу. Узнав, что фашисты сожгли всех его родственников, солдат чуть не сошел с ума. Из других мужиков с войны почти никто не пришел, и трагедия в Никулинке, за неимением людей, несущих горькую память о ней в своих сердцах, стала забываться.
   Виктор часто на этом урочище, среди одичавших яблонь и вишен, собирал травы и знал, что там есть захоронение, обозначенное полуразвалившейся плитой. Надпись на ней почти невозможно было различить. Он стал собирать сведения о деталях случившегося и выяснил вот что.
   Весной 43-го двое немцев попросились переночевать в Никонове у одной старушки. Та их не пустила, и горе-вояки направились в сторону Никулинки. По пути на них напали партизаны - одного немца они убили, другой же, раненый, смог доползти до своих. Это была роковая ошибка партизан.
   На следующее утро, 25 марта, в Никулинку зашел карательный отряд. Всех жителей они согнали на площадь, на глазах у людей расстреляли несколько женщин (якобы за связь с партизанами), а потом приказали всем расходиться. Удрученные люди пытались разбежаться, но фашисты снова всех собрали, распределили людей по пяти домам и... сожгли. Из 144 человек спаслись лишь шестеро - чудом. Одна девочка схоронилась под трупами, другая залезла в печь, еще четверо в суматохе сумели из этого ада сбежать. Погибли в то страшное утро 25 детей, к тому же, по некоторым сведениям, в тот момент в Никулинке проживали беженцы - несколько десятков. А еще в это горнило попали жители соседней с Никулинкой деревеньки Свеклино - их количество тоже не было учтено советскими властями, когда после войны было проведено расследование. Тогда власти ограничились лишь установкой памятной плиты на братской могиле, которая, впрочем, вскоре из-за ветхости развалилась.
   Напомню, в одном только Духовщинском районе таких трагедий стряслось больше десяти. Больше всего Виктора, когда начал собирать имена погибших, поразил тот факт, что ни при социализме, ни в наше время почти никому, кроме разве сотрудниц районного краеведческого музея, это было неинтересно. Ну погибли люди - мало ли народу забрала ТА война? Виктор отыскал спасенных и восстановил полностью картину трагедии. Детали ее слишком страшны - я намеренно не буду их приводить, чтобы не травмировать и без того раненые души читателей.
   Имена невинно постарадвших он разыскивал в архивах - при помощи переписки. На сегодняшний день установлено 96 имен, и изыскания продолжаются. В 2003-м, к 60-летию трагедии, Виктор задумал установить настоящий памятник никулинцам. Не какой-нибудь крест, а настоящий памятник, достойный страдальцев. Но где для этого взять денег?
   И Виктор решил обратиться к своим корреспондентам-травникам. Они люди небогатые, но сердечные - и потекли со всех концов страны денежные переводы. Присылали люди по 20, 30, максимум - 50 рублей, но в итоге нужная сумма была набрана. Проект Виктор придумал сам: над постаментом - стела, а над ней - уносящиеся ввысь кресты, должные обозначать загубленные души. Или разрушенные отчие дома. Власти не помогли, но соорудить памятник подсобил один предприниматель из Духовщины, Роман Емельченков. В работе по монтажу и обустройству территории участвовали свои, деревенские бабушки, а также активистки клуба "Редкие растения". Торжественное открытие состоялось в 2004-м, в День Победы. К празднику Виктор сумел даже издать (тоже на собранные деньги) буклет, посвященный трагедии в Никулинке, в котором, кроме подробностей этой страшной истории, указаны все известные имена погибших.
   А с лошадью пока пришлось подождать.
   Удивительно для Виктора вот еще что. В его деревне Никоново еще пару десятков лет назад было 45 домов, в которых жили больше ста человек. Теперь - шестеро в трех домах. А вроде бы никакой войны и не было...
   Жизнь свою и своих бабушек Виктор поддерживает при помощи трав и заговоров, которым научился у "знающих". Смог он поднять на ноги и свою отравленную дустом мать, которая, впрочем, к увлечению сына растениями всегда относилась равнодушно и до сих пор все ворчит, что надо бы ему удирать из этой проклятой деревни, обзаводиться семьей и вообще. Виктор не уезжает - потому что любит свое Никоново, он жалеет своих бабушек, но понимает, что рано или поздно он останется в деревне единственным жителем. Может, он и обзавелся бы семьей, но где найдешь женщину, которая согласилась бы переехать в такую глушь?