Непридуманная история

Завидная невеста

   С оптимизмом смотрит в будущее жительница приволжского городка Димитровграда. Для нее в возрасте 102 лет жизнь только началась...

   Как известно, любви все возрасты покорны. Вот и Серафима Дмитриевна Конышкова полюбила и впервые вышла замуж. В 102 года!
   Это событие буквально всколыхнуло маленький провинциальный город с его сонной, неспешной жизнью. Здесь родилась и выросла Серафима Конышкова.
   На каждом углу бабы судачили: тут в 40-50 лет не найдешь достойного спутника жизни, а уж в 100 лет? Кто же жених? Интересно, чем она его взяла? Может, околдовала? Эти столетние наверняка не понаслышке знают о приворотном зелье?
   В один из июньских дней с раннего утра у местного загса собралась толпа особенно любопытных и охочих до сенсаций местного масштаба. Серафима Дмитриевна стала центром внимания, главной достопримечательностью с тех пор, как ей сделал предложение руки и сердца один из самых завидных женихов всей округи - Геннадий Тимофеевич Чигаев.
   Рано овдовевший, он долго не мог найти свою половину. Жил один-одинешенек на самой окраине города, в своем домике, прилепившемся к крутому берегу Волги.
   Никто не знал точно, сколько ему лет. Ходил он, опираясь на палочку, всегда бодрый, подтянутый, с гордо поднятой головой. Здоровался, раскланивался с соседями, но в разговоры обычно не вступал. Был Тимофеич по характеру замкнут, даже нелюдим, предпочитал ни с кем близко не общаться.
   Иногда Геннадий Тимофеевич выходил в ближайший магазин за продуктами, привычно шутил с продавщицей, полногрудой сорокалетней женщиной: "Ну что, Валентина, надумала за меня замуж-то выходить? Где еще найдешь такого красавца? Приходи, пощекочу бородой, чайку попьем, побалуемся?"
    Валентина смущалась, как красна девица, фыркала, но чувствовалось, сам Тимофеич ей был весьма приятен. Кое-кто говорил, что у Валентины с ним "лямуры", мол, похаживает она ночами к нему на чаек-то. А что, женщина видная, все при ней. Да и Тимофеичу надоело быть вечным бобылем.
   Однажды соседка Тоня, у которой Тимофеич брал молоко, прибежала домой в крайнем волнении. У нее аж дух захватило от новости, которую она только что узнала первой. Угрюмый, неразговорчивый Тимофеич взял у нее банку с молоком, повернулся было закрыть калитку, как вдруг передумал:
   - Послушай, соседушка, ты, в общем, в субботу не приходи. Занят я буду. Не до тебя, одним словом.
   - Знаю, Тимофеич, все твои занятия. Поди, с дружком своим, Колькой, по девкам пойдете? Меня не обманешь! - шутливо погрозила пальцем Антонина.
   - Все, отходился я по девкам, - неожиданно очень серьезно ответствовал сосед. - Нашел я свою судьбу, свою голубушку? Хватит жить бирюком. Женюсь я, Тоня. Давно ее заприметил, всем мне люба? Вот только постарше меня будет.
   Антонина даже попятилась от неожиданности. Подхватилась было бежать, а ноги словно отяжелели, свинцом налились. Как пригвоздило к месту.
   - Ой, что-то я не верю. Не то шутить надумал?
   - Не до шуток мне нынче, предложение я сделал одной хорошей женщине, - вздохнул Тимофеич. - Она уже и согласие дала. Знаешь ты ее, Тоня. Она в Лесном переулке живет, односельчанка моя, Серафима Дмитриевна.
   - Господи, так невесте-то годков 100 с гаком будет! - изумилась соседка. - Неужто не мог помоложе сыскать?
   - То-то и оно, не мог! Ни к кому душа не лежала. А с ней хоть завтра под венец, - смущенно признался сосед. - Может, хоть на старости лет поживем. Не могут люди без пары.
   Конечно же, эта новость со скоростью сарафанного радио молниеносно облетела городок. Обсуждали ее горожане всюду, где только можно: у колодцев, магазинов, на рынке.
   - Ну чем не Санта Барбара! У нас еще почище бразильских страсти кипят! - съязвил муж Антонины Федор.
   И был, как всегда, прав. Главная интрига сериала только начала разворачиваться. Вскоре на пороге дома Антонины появилась продавщица Валентина Антипова. Ее гневный вид не предвещал ничего хорошего. Грозно подбоченясь, она всем телом надвигалась на оторопевшую Антонину:
   - С каких это пор ты сплетни про моего Тимофеича распускаешь? Прикуси свой язык, он у тебя как жало?
   Далее следовали такие непечатные выражения, каких Антонина сроду не слышала от разведенки Валентины.
   - Значит, как спать, так со мной, а жениться, так на столетней старухе. Стыд-то какой! Это ж курам на смех! Кто поверит в такое! - чертыхалась Валентина, словно ужаленная.
   Если б не подоспевший вовремя Федор, не миновать рукоприкладства. Он осадил зарвавшуюся Валентину, словно холодным душем окатил:
   - Нам-то что, мужикам. С одними гуляем, на других женимся? Подумаешь, 100 лет бабе! Я и сам бы не прочь. Серафима - женщина видная, только в девках немного засиделась.
   Стерпеть этого позора Валентина явно не могла. Ладно бы к молодке ушел, как сейчас принято. Но променять ее на это древнее ископаемое - это уж слишком!
   Когда за непрошеной гостьей захлопнулась дверь, Федор философски заметил:
   - Всполошил Геннадий всех баб. В тихом-то омуте черти водятся? Ну чисто Санта Барбара! Выкинул Тимофеич коленце! И продавщица хороша: шуры-муры крутила! Думала, дом его приберет к рукам. А не тут-то было.
   Однако спустя два дня не вытерпел и вместе с женой Антониной оказался в толпе любопытствующих у дверей загса.
   Женихи и невесты то и дело подкатывали сюда на иномарках с нелепыми куклами в фате на капоте. Они были в окружении целой свиты разнаряженных гостей, свидетелей и родственников всех мастей. По завершении церемонии женихи ловко подхватывали на руки своих юных, новоиспеченных законных супруг и позировали перед фотокамерами. Было красиво, шумно и весело, но слишком уж обыденно, пресно. Народ глазел на все происходящее и не расходился до тех пор, пока не дождался главных действующих лиц.
   Пешком от самого дома, очень медленно и важно, рука об руку, шла по направлению к загсу необычная пожилая пара?
   Жених, Геннадий Тимофеевич, бережно вел, поддерживая под локоток, свою голубушку Серафиму.
   Та по случаю нарядилась в несколько пожелтевшую от времени старомодную кофту с оборками и домотканую юбку - видно, из бабушкиного сундука. Уж точно не нашего века наряд. На голове 102-летней невесты вместо фаты был кокетливо повязан белоснежный ситцевый платок.
   Зардевшись от всеобщего внимания, бабуля-невеста не смотрела по сторонам и все теснее прижималась к своему избраннику.
   Тот был облачен в новый темный костюм с белой бумажной розочкой на лацкане пиджака. В руках невеста держала скромный букетик полевых цветов.
   Шум внезапно стих, толпа замерла. Странная пара горделиво прошествовала к алтарю счастья. С ними не было даже свидетелей.
   Пока за дверями загса свершалось таинство необычного бракосочетания, народ беспрестанно судачил:
   - Не распишут их, вот увидите!
   - А почему, собственно говоря? Может, у них неземная любовь.
   - Какая там любовь! Неравный брак это! Притом по расчету, - злословили сограждане. - Господи, умирать пора, а они, как молодые, женихаются.
   Спустя полчаса на пороге появились, так же под руку, счастливые новобрачные. В руках они держали новенькое свидетельство о браке. Кто-то в толпе крикнул им "горько!". Раздался гомерический хохот?
   Но Тимофеич не растерялся: обнял свою Серафиму за плечи и крепко поцеловал на глазах у изумленной публики...
   Их обступили со всех сторон и дружно зааплодировали.
   - Дожить вам до 100 лет в любви и согласии! - выкрикнул шустрый паренек.
   - До 100 мы уже дожили, - пошутил Тимофеич. - Теперь вместе не страшно и умирать. Правда, Симочка?
   Она согласно кивнула.
   - А невеста-то, поди-ка, при царе-батюшке родилась? - вопрошали самые любопытные.
   - А я и не скрываю свой возраст - 102 мне уже. Господь послал мне большую любовь, зачем над этим глумиться? - подала голос "молодая" жена.
   - Мы лет 20 ждали этого дня, все не решались. Геннадий-то молодой у меня еще, ему только 63.
   - Почти на сорок лет разница! - присвистнули в толпе. - Эх, где бы найти такого дедулю! Сколько баб пропадает?
    Ну, а мне побывать в доме "молодоженов" довелось уже позднее. Как сказала соседка Тоня, у них не только медовый месяц, а уж целый год прошел, пора им и с людьми пообщаться.
   ?Общались со мной в этом доме за высоким забором на удивление охотно. А уж вопросов у меня накопилось к ним великое множество.
   Беседа за круглым столом затянулась за полночь. А перед этим мы были с хозяйкой в жарко натопленной бане, куда с дороги меня пригласила хозяйка.
   Чувствовалось, что ей в удовольствие попариться всласть, полежать на полке, а потом облиться холодной водицей. Она охаживала меня то березовым, то дубовым веничком и все прибавляла пару. Наконец, "уморив" свою гостью окончательно, она засмеялась:
   - Вы, нынешние, все такие слабые. Пар костей не ломит. Мне вот 103 исполнилось, а жаркую русскую баньку люблю с девичества. Здоровья-то сколько прибавляется!
   - И как, сердце выдерживает? - поинтересовалась я.
   - А что ему сделается, оно у меня закаленное, как железное, - полушутя полусерьезно ответила Серафима Дмитриевна. - Даже врачи не могут понять, как удалось сохраниться.
   Трудно вот так сразу постигнуть рецепт вечной молодости Серафимы Конышковой.
   Выскочив из баньки как угорелая, я еще долго ждала ее. И не переставала изумляться возможностям этого удивительного организма в женском обличье.
   Кроме легкого недомогания и головной боли, никакие хворобы не преследовали ее. Ни разу (!) не довелось ей лежать в больнице. За всю жизнь не выпила ни одной таблетки. Поразительно, но даже очки ей и поныне не нужны - без надобности. До сих пор рукодельничает, шьет фартуки, вяжет носки, изящно обвязывает крючком платочки. Ухаживает за огородом: поливает, пропалывает грядки.
   А уж выйдя замуж, как и подобает хорошей жене и хозяйке, со сноровкой взялась за дело. Привела в порядок дом Тимофеича, освободила его от всякого хлама и рухляди. Вымыла окна, расставила на подоконниках горшки с цветами. Все теперь сияет чистотой, всюду видна женская рука. Сам хозяин тоже обихожен, одежда заштопана и регулярно стирается. Тимофеич не нарадуется, все воркует возле своей зазнобы. Если раньше он прикладывался к рюмочке, водочкой поднимая себе настроение, то вот уж год, как бросил пить совсем. Решительно настояла на этом Серафима.
   - И зачем эта отрава нужна - жизнь укорачивать! - рассуждает он сегодня.
   И как только Серафиме хватает на все времени и сил?
   А все очень просто. И секрета в этом никакого нет. Просто любовь способна творить с людьми чудеса. Даже если их возраст перевалил за 100 лет.