Неженское дело

Подполковник налоговой полиции

   Ольга ДМИТРИЕВА расследует самые трудные, самые запутанные финансовые дела, часть из которых потом становятся делами уголовными.

   Ольга Николаевна Дмитриева, в девичестве Филатова, никогда не думала, что ей доведется работать в Федеральной службе налоговой полиции, на Маросейке, в том самом здании, на которое с опаской и, извините, робостью поглядывает разный люд - и олигархи, и владельцы огромных предприятий, и рядовые щипачи, и лавочники, и хозяева гигантских супермаркетов, и... да, собственно, чего перечислять этот народ! Налоговая полиция - это налоговая полиция. Нет в России человека, который не слышал бы о ней.
   По происхождению Ольга Дмитриева - не москвичка, родилась она в деревне под Тамбовом, в обычной семье и, окончив школу, отправилась в областной центр учиться дальше.
   В сельской местности были в моде два учебных заведения, два училища - педагогическое и медицинское. Она поехала поступать в педагогическое. Здание, в котором располагалось это училище, она нашла не сразу, а, войдя в него, растерялась. В результате оказалась не на том этаже.
   Документы в педучилище принимали на втором этаже, на первом тоже шел прием, но совершенно в другое учебное заведение.
   Деревенская девчонка Оля Филатова подала документы на первом этаже и в результате выяснилось: ей надо ехать в Оренбургскую область, в город Бузулук, в финансовый техникум. И никакого тебе педагогического училища, никакого города Тамбова.
   Вернулась она после техникума в Тамбов, поступила на работу в райисполком. Мечтала стать математиком или физиком - очень любила эти предметы, а поступила в заочный финансово-экономический институт. Тьфу! И опять-таки поступила случайно, словно бы жизнь ее из случайностей и состояла.
   Если честно, на эту "случайность" уговорила подружка.
   - Оль, поехали вместе в Липецк, в финансово-экономический поступать. Поможешь мне сдать экзамены, а? - умоляла она. - А то я одна завалюсь на математике.
   Подружка таки и завалилась на экзаменах, а Оля поступила в институт. Бросать учебу было жалко, так она, мечтая о физике, окончила финансово-экономический, и стала специалистом с высшим образованием. Случайно.
   С мужем своим Иваном Дмитриевым Оля Филатова тоже познакомилась случайно, на сельской свадьбе, на которую очень не хотела ехать. Будущий муж ее жил в Москве и работал в милиции. Правда, долго не признавался Оле, что работает в милиции: у той было свое отношение к милиционерам и еще более "свое" - к прапорщикам. Все прапорщики ведь - завхозы.
   Иван Васильевич Дмитриев и ныне трудится в милиции - в железнодорожной милиции - и звание имеет немалое, такое же, как и жена, - подполковник.
   У четы Дмитриевых - прекрасный сын, учится в институте и одновременно работает. Правда, ни отец, ни мать не хотят, чтобы он стал, скажем, сыскарем или следователем - слишком тяжелый это хлеб, а все мы желаем своим детям жизни не тяжелой. Это закон.

   Дмитриев - человек непьющий, по природе своей непьющий, к водке относится, как к чему-то невкусному, поэтому его всегда, как великого трезвенника, на Новый год назначали в дежурство. Этот, мол, не подведет, не допустит прокола, либо того хуже - ЧП. Все правильно. Только вот пять лет Ольга Дмитриева встречала Новый год одна. Сын спал в кроватке, муж находился на дежурстве, она занималась работой. В двенадцать ноль-ноль они с Иваном созванивались по телефону, поздравляли друг друга с наступившим праздником, и все.
   Подрабатывала она как могла. Прежде всего - бухгалтерскими отчетами. Стала по этой части настоящей мастерицей: готовила квартальные, полугодовые и годовые отчеты.
   Все это было, было, было! Было и ушло.
   Потом была работа в налоговой инспекции, и лишь затем - в налоговой полиции.
   В налоговой полиции не принято рассказывать, кто какие дела ведет. Но, во всяком случае, как я понимаю, управление полковника Сальникова ведет крупнейшие, очень громкие дела, связанные с "Норильским никелем", с Новокузнецким металлургическим комбинатом, с заводом в Качканаре, где выплавляют дорогой металл ванадий, алмазные дела - словом, то самое, о чем сейчас едва ли не каждый день говорят по радио и телевидению, пишут в газетах. Приметное место среди этих дел занимает затянувшаяся история с фирмой "Новомет", задолжавшей государству ни много ни мало - более 250 миллионов рублей только одних налогов.
   Для проверки "Новомета", в который входят такие гиганты, как Западно-Сибирский металлургический комбинат, было вынесено специальное решение правительства.
   История "Новомета" оказалась проста, как появление крапивы в огороде: заводы, работая на полную мощность, производили металл, "Новомет" добросовестно вывозил продукцию за рубеж. Домой же, в Россию, не возвращалось ничего, ни одной копейки. Вся прибыль оставалась за кордоном, там она и рассовывалась по карманам и банковским счетам. Творился обычный беспредел, который требовалось остановить.
   Была создана специальная бригада из сотрудников МВД, ФСБ, прокуратуры и налоговой полиции. От налоговой полиции в бригаду вошла Ольга Дмитриева. Именно на нее, как на специалиста, и легла практически вся тяжесть распутывания очень сложного, хитро переплетенного клубка.
   Хотя заводы и находились в Сибири, офис "Новомета" располагался в Москве, на Арбате. Выглядел он солидно. Дверь в офисе была толстая, бронированная, только танком брать. Поскольку охрана "Новомета" решила не сдаваться и дверь не открывать, то броню просто-напросто вырезали автогеном.
   Расследование шло долго. За это время отцы-командиры из "Новомета" сумели не то чтобы спрятать все концы, а и вообще высушить свои счета, оставить их пустыми - все, что можно было перекинуть в разные оффшорные зоны, в банки и структуры, до которых налоговая полиция России вряд ли сможет дотянуться, перекинули.
   Руководили "Новометом" братья Фокины, Сергей и Александр. Сергей Фокин был гендиректором АО, Александр - учредителем. Бухгалтерией в конторе заправляла Валентина Зарытовская. Сытые, довольные люди, они открыто, прямо в лицо посмеивались налоговым полицейским и прочим силовикам, решившим их проверить. Тьфу!
   Дело было передано в суд.
   Одно время гендиректора Фокина даже посадили в следственный изолятор. Ну и что! Ему там было не хуже, чем дома. Фокину тут же в камеру поставили телевизор, адвокат каждый день привозил обеды из ресторана.
   Через некоторое время гендиректора освободили. Он незамедлительно исчез - судя по всему, обрубить концы за границей. Когда возник снова, то довольно потер руки:
   - Теперь можете искать деньги, сколько хотите!
   С тех пор прошло восемнадцать судов. Все суды налоговая полиция выиграла, все - в пользу государства.

   Иногда Ольге Николаевне вспоминается работа в налоговой инспекции. Это было на самой заре рыночной экономики в нынешней России.
   Как-то к ней явился грозный авторитет с несколькими охранниками. Сел, тяжело посмотрел на Дмитриеву. Спросил:
   - За сына своего, случайно, не боишься? Он часто домой из школы приходит поздно... А?
   У Дмитриевой между лопатками поползла холодная струйка пота: за себя она не боялась, а вот за сына Максима боялась.
   - Хорошо, - произнесла она ровным голосом. - Что вы от меня хотите?
   - Объяснений.
   Что ж, объяснять, в чем прав клиент, а в чем не прав - обязанность всякого налогового инспектора. И Дмитриева начала объяснять. Терпеливо, доходчиво. Какие налоги фирма этого человека должна уплатить обязательно, а по каким статьям - поскольку есть такие законы - может получить послабление.
   Разговор шел часа полтора. Грозный посетитель все выслушал и сказал:
   - Спасибо!
   На следующий день в кабинете Дмитриевой появился охранник, поставил на стол недорогие, похожие на записную книжку, часы.
   - Это вам охранная грамота. От шефа. Ни один человек с этой охранной грамотой вас не тронет, - сказал он. - Ни вас саму, ни вашего сына.
   И исчез. Дмитриева кинулась было вдогонку, хотела отдать часы, но того уже и след растворился...
   А ведь действительно, пока она работала в налоговой инспекции, ни один "авторитет" не наехал на нее, хотя она подчас принимала очень жесткие решения. Видать, понимали новые "властители жизни", что решения эти - справедливые.
   Как-то ее положили на операцию. Операция была тяжелой, под общим наркозом. Во время операции у Дмитриевой случилась остановка сердца. Клиническая смерть. Дмитриева умерла. Но она наблюдала за происходящим со стороны, она все видела.
   Словно бы кончилось действие наркоза, она воспарила над неподвижным телом, около которого суетились врачи. Услышала крик: "Какая у нее группа крови?" Хотела сказать, что группа крови у нее записана в паспорте, надо посмотреть там, в паспорте, но ничего сказать не смогла. Затем услышала далекую музыку. Кто-то взял ее за руку и повел в сияющую розовую даль. Она стала сопротивляться: "Там же мои остались! Как они будут жить без меня?"
   Через некоторое время она очнулась - силы небесные вернули ее на нашу грешную землю, в непростую нашу жизнь.
   Но на руке у нее от пальцев небесного человека остался след, и след этот, - человек держал ее крепко, - не проходил долго.
   Так что смерти Дмитриева не боится, знает, что это такое, что бы ей ни говорили. Потому и ведет себя мужественно, подобно солдату, не думающему об отступлении. Главное только, чтобы люди, находящиеся рядом, тоже не думали об отступлении и не подвели ее.