О братьях наших меньших

Храбрый Алекс

   Когда вор проник в квартиру московской пенсионерки, то не ожидал, что на него нападет... кот.

   В тот день у Елизаветы Сергеевны было много хлопот. Утром она помчалась в издательство, чтобы сдать большой, страниц на сорок, перевод - это надо было сделать обязательно, иначе она не получит деньги, которые выдают в издательской кассе два раза в месяц; потом ей надо было завернуть в химчистку, забрать там свою старую шубейку, иначе строгие современные бабули-"химчистильщицы" будут драть с нее такие пени, что мало не покажется, - при экономном образе жизни Елизаветы Сергеевны это было непозволительно, а затем - заглянуть на рынок и купить Алексу куриного филе. Кот ничего другого не ел, только нежное куриное филе, свежее, очень свежее; если перед ним оказывалось мясо вчерашнее, или, скажем, перемороженное, либо успевшее постоять на прилавке, он с презрительным видом начинал возить всухую лапами по полу - "закапывал" такое мясо. И так при этом поглядывал на Елизавету Сергеевну, такими глазами, что ей хотелось отвернуться от Алекса. Покупала она несвежее мясо не по своей, естественно, вине - обманывали продавцы.
   Если продавцы курятины могли обмануть ее, то Алекса - никогда и ни за что. Вот бы Алексу самому побывать на рынке, пройтись по палаткам, поторговаться, он живо бы приобрел себе все самое превосходное. Но чего не дано, того не дано.
   Алекс, проводив хозяйку до порога, вспрыгнул на подоконник, глянул вниз, подождал, когда она выйдет из подъезда и, убедившись, что все в порядке, решил малость отдохнуть, здесь же, прямо на подоконнике, на подстилке, специально сшитой для него, под косым ласковым солнышком.
   Он уже видел третий сон, когда в двери раздался тихий, какой-то странно вкрадчивый звук, будто железом тихонько скребнули по железу, звук исчез, но какое-то непонятное шевеление у входной двери осталось. Это была не хозяйка, кто-то другой, чужой человек.
   Алекс насторожился. Хотя и считается, что коты не разумеют человеческую речь, они все-таки разумеют, еще как разумеют. Только сами говорить не могут. Как, собственно, и собаки, те тоже все понимают, но сами говорить не умеют.
   Три дня назад хозяйка читала газету. Неожиданно она удивленно подняла указательный палец:
   - Глянь-ка, Алекс, какой умный кот живет в городе Казани. В отсутствие хозяев в дом, где он жил, забрался домушник. Ты знаешь, что такое домушник?
   Алекс нехотя шевельнул хвостом.
   - Я так и поняла, ты не знаешь, что такое домушник, - сказала Елизавета Сергеевна. - Домушник - это вор, который лазает по домам. Так вот, забрался он, значит, не подозревая, что квартира находится под охранной сигнализацией. В квартире оставался кот. Между прочим, тут пишут, что это был черный, как смоль, кот, - заметила хозяйка, - значит, такой, как ты, - она потрепала Алекса по пушистой шкурке. - Пока вор набивал сумку ценными вещами, кот злобно шипел и не спускал с незнакомого человека глаз. Очень ему этот человек не нравился. Но нападать кот не решился. Да и не кошачье это дело - нападать, кот не собака...
   Елизавета Сергеевна вздохнула, словно бы ей было жаль, что кот не собака.
   - Сигнализация в доме сработала, и через несколько минут во дворе появилась милицейская машина. Вор увидел ее через прозрачную занавеску окна и поспешил убраться за дверь. Но на этом дело не закончилось, - Елизавета Сергеевна вновь вспушила мягкую шкурку Алекса, - кот также выскочил за дверь. Поскольку снизу уже поднимались люди с автоматами, то вор начал подниматься вверх, чтобы уйти от милиции через чердак. Но не тут-то было. Кот заорал благим матом, привлекая к вору внимание милиционеров, заорал так, что крик его был слышен даже в соседнем доме. Вор был задержан вместе с вещами... Пойман, что называется, с поличным, - Елизавета Сергеевна вновь подняла в назидательном жесте указательный палец.
   Легкий металлический звук - этакое воровское царапанье железа о железо, похожее то ли на натуженное, очень тесное вращение ключа в замочной скважине, то ли на перепиливание, - за дверью повторился, Алекс ощутил, что шерсть у него на шкуре поднялась сама собою.
   Через полминуты в квартире появился вор - чернявый, с быстрыми светлыми глазами и орлиным носом, аккуратно притиснул дверь к проему - приложился к ней спиной, и она впечаталась в дверную коробку совершенно бесшумно, видать, большой мастер был этот человек по части быть неслышимым. Если бы он еще умел накидывать на себя шапку-неведимку, то ему бы вообще не было цены в криминальном мире.
   Глаза у пришельца были цепкими, не пропускали ничего, ни одной вещи в квартире. Он сразу понял, где что находится, и совершенно безошибочно определил место, где Елизавета Сергеевна хранит самое ценное, что есть в ее доме.
   На столе у нее стоял небольшой лакированный глобус с поднимающимся верхним полушарием. Мало кто из гостей, бывавших в доме Елизаветы Сергеевны, мог сообразить, что верхняя часть поднимается, стоит только небольшой бронзовый шпенек, венчающий глобус, повернуть налево, в глобусе хозяйка обычно прятала деньги и свои украшения. Украшений у нее было немного. Из них выделялись своим изяществом и чистотой синих камней старинные серьги. Пришелец мигом раскусил тайну глобуса и, довольно присвистнув, поднял верхнюю половину, словно крышку у гробницы с несметными сокровищами. Засмеялся - то, что он увидел, ему понравилось. В глобусе лежали украшения, тощая пачечка долларов - гонорар за переводы от нескольких издательств - заработок за последнее полугодие, пенсия, полученная в сбербанке позавчера, и несколько новых хрустящих банкнот-простыней евро, которые Елизавета Сергеевна приобрела из любопытства - ей было интересно, чем теперь будет расплачиваться за покупки в магазинах сытая Европа...
   Когда домушник запустил руку в нутро глобуса, Алекс сжался в комок, превращаясь в пружину, в упругий кусок стали - такой материал получился бы, если бы сталь смешали с резиной, - и прыгнул на вора.
   Тот не ожидал нападения, ахнул, хотел было отбить кота рукой, но не успел - Алекс оказался проворнее и вцепился ему когтями в лицо, расцарапал левую щеку. порезы были глубокими, в них немедленно проступила кровь, одна лапа у Алекса соскользнула, и он мазнул ею еще раз по лицу незваного гостя, потом вцепился зубами вору прямо в верхнюю губу - очень удачно это получилось.
   - А-а-а! - взвыл домушник, замахал руками, сбивая кота с себя, но сбить прочно сидевшего Алекса было трудно: по части того, как держать в зубах мясо, кот имел большую практику...
   Вор отпрянул от него, опрокидываясь назад, спиной наткнулся на шифоньер, больно врезался в него, откуда-то сверху на домушника свалилась тяжелая хрустальная ваза, оставила большую шишку, он отшатнулся в другую сторону, но в тесной квартире Елизаветы Сергеевны места для таких прыжков было мало, точнее, его совсем не было, и он врезался плечом в угол книжного шкафа, а затем приложился о него и головой.
   А кот продолжал держать вора за верхнюю губу, будто рыбу. Домушник застонал обреченно и сполз вниз, на пол.
   Он знал, что существует порода котов, с которыми боятся связываться даже собаки - на что уж лютые враги кошачьего рода-племени, в любую минуту разорвать готовы, и силу, и злость имеют немалые, а с такими котами связываться боятся, поскольку знают - не справятся... В общем, совсем не думал домушник, что ему попадется в незнакомой квартире такой кот.
   Домушник заскулил, в конце концов сбил Алекса с себя, но тот изловчился, перепрыгнул на другую сторону и вновь впился когтями, зубами незваному гостю в лицо...

   Елизавета Сергеевна вернулась домой, неся в одной руке полученную в химчистке шубейку, в другой - плоский двухкилограммовый пакет с куриным филе. Филе было датское. Датское куриное филе она считала лучшим из всех прочих - лучше французского, лучше бельгийского, лучше китайского.
   Ее удивило то, что замок не сразу открылся - то ли в нем заело что-то, то ли сместилось в механизме - не понять, да ей и не надо было ничего понимать, это было не ее дело, как она не поняла, что замок был испорчен домушником, а когда открыла дверь, то пакет с куриным филе у нее сам собою выпал из рук.
   На полу лежал человек с окровавленным лицом, а на нем, круто и злобно выгнув спину, сидел Алекс.
   На следствии выяснилось, что ловкий домушник наезжал в Москву из города Дедовска и был практически неуловим. В Москве он умудрился ограбить ни много ни мало - двадцать одну квартиру. Двадцать вторая для него оказалась последней, это был перебор, как в игре в "очко", на ней он и попался, и угодил на пять с половиной лет в колонию общего режима... Как и положено в таких случаях - с конфискацией имущества.