О братьях наших меньших

Мотька

   История знает немало случаев, когда домашние животные самыми невероятными способами спасали жизнь своих хозяев. Этот случай - тому пример.

   Кот Мотька, которого он завел, был черным, как южная ночь, с крупными немигающими глазами - он мог часами сидеть, уставившись на какую-нибудь тычинку, растущую из глиняного горшка, либо дохлую муху, застывшую в простенке между двумя стеклами, и смотрел на нее, смотрел, словно бы пытался оживить.
   В середине лета Вячеславу Ивановичу сделалось плохо.
   Очнулся Вячеслав Иванович уже под утро. Очнулся от того, что ему сделалось легче. На нем кто-то сидел - словно бы ласковый лесной зверек вымахнул из местной чащи и взгромоздился на человека. Вячеслав Иванович ожидал, что у него сейчас испуганно забьется сердце, оглушит, кровью выбрызнет из ноздрей, но нет, сердца не было слышно. В следующий миг Вячеслав Иванович разглядел, что на нем сидит Мотька.
   Сидит терпеливо, не шевелясь, словно бы колдует или молится, либо просит о чем-то своем кошачьего бога. Вячеслав Иванович провел языком по горячей, соленой от пота верхней губе, позвал Мотьку, но голоса своего не услышал - булькнуло у него в горле что-то задавленное и угасло. Он напрягся, повозил во рту грузным, скользким, словно бы покрытом налипью языком и снова позвал Мотьку. Бесполезно. У Вячеслава Ивановича пропал голос.
   Мотька тем временем устало приподнял голову, глянул на хозяина сочувственно и устало, понурился. Но с места не стронулся - продолжал лежать у Вячеслава Ивановича на груди, прикрывая своим телом его сердце. Вячеслав Иванович вспомнил, что он читал где-то про врачебные способности котов, про то, как они борются за своих хозяев, не давая их болезням, в нем шевельнулось что-то теплое, благодарное, он втянул сквозь зубы в себя воздух, и боль вновь ошпарила его - слишком резким оказался вдох, по пространству опять поплыла густая оранжевая кровь, и Вячеслав Иванович потерял сознание.
   Кот продолжал упрямо сидеть на нем.
   Утром из местной больницы приехала "скорая помощь" - старая, расхлябанная, со скрипучими колесами, смесь "рафика" с автомобилем неведомой марки, рожденная руками местных умельцев. Доктор, смешной, пучеглазый, с густой щеткой усов, похожих на воротник дамского пальто, в старой накрахмаленной шапочке, нахлобученной на лысину, стремительно прошел в комнату, в которой лежал Вячеслав Иванович.
   Снял с больного Мотьку, будто большую мохнатую гусеницу, глянул в его жалобно слезящиеся глаза и вздохнул:
   - Какой же ты все-таки молодец, дружок!
   Через полчаса, когда Вячеслава Ивановича увозили в больницу, доктор, укладывая свою старенькую, давно уже вышедшую в тираж "технику" в чемоданчик, сказал Людмиле Михайловне:
   - Если бы не кот, ваш муж не дожил бы утра. Он оттянул на себя всю боль, что имелась в теле вашего мужа, заставил сердце успокоиться, сделал все, как в кремлевской больнице, - по первому разряду. Мотька ваш - большой молодец, - усы у врача пушились, стреляли искорьем, шевелились, будто живые, из глаз сочилась печаль: этот человек успевал за день повидать столько боли, что забывал про такое свойство человеческого характера, как радость, он наполнялся печалью, будто сосуд, по самую пробку, печаль у него сочилась не только из глаз, сочилась, отовсюду, даже из усталой позы его, он смято махнул рукой и поспешил к колымаге, на боку которой был нарисован красный крест.
   Хозяин появился дома через две недели - необычно шумный, помолодевший, здоровый, с уверенными движениями, словно бы у него и не было никаких дырок в сердце. Сопровождал его тот самый старый доктор, несколько постаревший за это короткое время, с резко углубившимися морщинами на лице.
   Врач, прибывший вместе с Вячеславом Ивановичем, шевельнул "дамским воротником" и проговорил так же, как и Барченко, глухо:
   - Перед Мотькой был выбор: либо взять вашу боль себе и погибнуть от нее, либо оставить ее в вас, и тогда погибли бы вы. Мотька предпочел первое.