Перекрестки судеб

Глухо, как в танке

   Парижский беспризорный Гаврош жил, как известно из романа Виктора Гюго, внутри слона, гипсового памятника на одной из площадей французской столицы. Виктор Барвихин тоже живет в "слоне", только железном.
   Когда на симферопольском рынке меня окликнул рыжебородый дядя в весьма непрезентабельной кацавейке, в обтерханных кроссовках, то я не сразу узнал в нем героя своей первой документальной книги "Городских дел мастера". Я познакомился с ним в Москве лет двадцать назад, когда молодой рабочий-лимитчик весело и резво вкалывал в бригаде асфальтобетонщиков. Я писал очерк о людях рабочих профессий, и шустрый начитанный парень произвел впечатление. Я даже очерк озаглавил по его выражению - "Шкура динозавра". Так он называл асфальт по причине его древнеорганического происхождения, поскольку гудрон, основа асфальта, как тяжелая фракция нефти возник, согласно гипотезе ученых, из перегноя мезозойской флоры и фауны, а значит, и динозавров. Витька был полон радужных надежд и собирался, сколько я помню, поступать в МАДИ - Московский автодорожный институт.
   - Поступил? - спросил его за кружкой пива в прибазарном баре, куда мы зашли отметить встречу.
   - Окончил. Но был призван в танковые войска. Служил в группе Советских войск в Германии. Был командиром взвода. Два года честно утюжил на своих "Т-72" полигон под Магдебургом, потом вернулся в родной Симферополь. Но тут началась перестройка, а потом - перекличка и перестрелка... А впрочем, чего тут долго трепаться, хотите, пойдем ко мне, покажу, где я живу. Вы сразу, как Дюма, роман напишете - "20 лет спустя".
   Весьма заинтригованный таким предложением, я последовал за своим старым знакомцем. Раздолбанный автобус доставил нас на окраину города, а потом мы долго шли пешком до развалин, где стоял на постаменте танк - легендарная "тридцатьчетверка", какие стоят едва ли не в каждом нашем городе, через который прошла война.
   Витька ловко взобрался на невысокий постамент, полез под танк и открыл в днище десантный люк.
   - Давайте сюда! - Поманил он меня. - Тут я и живу.