Перекрестки судеб

Квартирантка с хвостом

   На все ее попытки усыновить ребенка ей отвечали отказом. И когда она уже готова была смириться с этим, судьба подарила встречу...

   День был совершенно обычным. Я торопилась на работу и, как всегда опаздывая, почти не смотрела по сторонам. Больше на часы. До метро десять минут, потом еще тридцать: Боже, мы всегда опаздываем.
   - Хотите сирень? - мальчуган глядел на меня небесно-голубыми глазами и улыбался. - У нас много. Да, мам?
   Уже немолодая женщина с добрым лицом согласно кивнула и потрепала мальчугана по светлым волосам. Я с благодарностью улыбнулась им и взяла чудесную веточку. Вроде все было таким же, как минуту назад, но цветы сотворили чудо. Настроение улучшилось. Я смотрела на сиреневую прелесть, и во мне росла симпатия к этому незнакомому мальчику. Жаль, что я его больше не увижу.
   Тогда я и не думала, что пройдет совсем немного времени и судьба вновь сведет меня и с ним, и с его мамой. И я узнаю их непростую историю и захочу рассказать о ней нашим читателям.
   А все началось с письма, которое среди многих других я получила как отклик на мою статью "Мадонны подземелья, или Дети напрокат". Незнакомая мне женщина с горечью писала о том, что в нашей стране даже сделать доброе дело очень сложно. И рассказала мне о себе, о том, как она хотела усыновить ребенка:
   Интуитивно я почувствовала, что мне необходимо встретиться с ней. И вот подмосковный Ногинск. Дом на тихой зеленой улице, дверь, обитая деревянными планками, и круглая синяя кнопка звонка.
   Нажимаю один, другой раз и слышу звонкое: "Мам, я открою:" Распахивается дверь и передо мной появляется какая-то уж очень знакомая рожица с голубыми приветливыми глазами.
   Я узнаю и не узнаю его. Ванечка?! Подошедшая к нему женщина в чистом переднике подтвердила, что это действительно они. Вот уж не ожидала...
   - Когда мне исполнилось девятнадцать, - рассказывала мне позднее Мария Львовна, - я впервые в жизни влюбилась. Я училась тогда в строительном техникуме. Мечтала о профессии врача, а пошла учиться на строителя. У мамы не было средств, чтобы учить меня в другом городе.
   Итак, однажды придя на занятия, Маша увидела, что в их группе появился новенький. У парня были светлые волосы и мужественное лицо с упрямым подбородком. Как глянула на него, так сердце потеряла. Влюбилась окончательно и бесповоротно. Ночами во сне видела, разговаривала, а днем встретит Валеру и молчит. Слова, которые хотелось ему сказать, казались ей неуклюжими.
   - Маш, - окликнет он ее, - у тебя лекции есть?
   - Есть, - ответит коротко, лицом вспыхнет и постарается уйти подальше от него со своей любовью.
   Может, и нравилась она ему, да нет, определенно нравилась, но дружбы не получилось. Сейчас, много лет спустя, винит в этом Мария Львовна только себя. Не боролось за свое чувство. А в этой жизни за все приходится бороться. Женился Валера на ее однокурснице Рите Рыбкиной. У них своя жизнь, а у Марии своя.
   - Так получилось, - задумчиво смотрит она за окно во двор, где гуляет белоголовый Ванечка, - что не встретила я больше человека, который бы к сердцу пришелся. Вроде и нравилась я, и в театры меня приглашали, но все не то. Все не то. Уйдут за порог, а я облегченно вздохну.
   День за днем, неделя за неделей: Не заметила Мария Львовна, как тридцать лет исполнилось.
   - Ну, если замуж не получается, - приехала к ней на праздники мама, - то хоть ребенка роди. Сейчас время другое. Никто не осудит.
   Надо сказать, что об этом она и сама много раз думала. Для кого-то жить надо. Нежность, любовь, заботу кому-то надо отдавать.
   Однако просто так ребенок не появляется на свет. Для этого нужны двое.
   В общем, ей уже и тридцать восемь исполнилось, а дом по-прежнему был пустым. И тогда она решила действовать. Пошла в органы опеки.
   - Хочу ребенка усыновить. Мальчика.
   Ей список необходимых документов, которые она должна была принести, протянули. Стала она их собирать. На работе прекрасную характеристику дали.
   У нее уж и сердце пело. Виделось, как прижимает она к себе теплое тельце малыша, как целует его. Она уж и имя ему придумала. Будет Валерой, как ее первая и единственная в жизни любовь.
   Но мы предполагаем, а жизнь располагает.
   - Мы не можем отдать ребенка в неполную семью, - голос работницы районо был тусклым. Ей давно уже все надоели, возраст был пенсионным, а работала она, чтобы помочь дать образование единственной внучке. - Понимаете, у него же комплекс будет. У всех отцы:
   - Вот тогда я взорвалась, - лицо моей собеседницы покрывается пятнами, - наговорила такого. Вы же меня поймите. Выходит, пусть у ребенка вообще никого не будет. Глупость какая!
   Я соглашаюсь. Ужасная глупость.
   Но тем не менее ребенка Марии Львовне не дали, притом прослыла она там скандалисткой. И на все ее дальнейшие попытки взять на воспитание малыша ей категорически отказывали.
   - Мне не хотелось жить, - скажет она мне, и я ей поверю. Одиночество ужасно. И потянутся дни, похожие один на другой. Работа, пустой дом и ночи без сна.
   И все же не стоит отчаиваться даже в самые ужасные периоды. Потому что всегда после дождя выглянет солнышко, и родится надежда:
   - Вы не знаете, кто квартиру сдает? - возвращаясь холодным осенним вечером с работы, она встретила во дворе своего дома озябшую девчонку лет шестнадцати в просторном пальто. Только мне бы дешевую.
   До сих пор не может объяснить Мария Львовна, почему она пригласила эту девушку в дом, в свою однокомнатную квартиру и постелила ей на диванчике в кухне, где было теплее.
   Марина, не снимая широкого пальто, прилегла на диванчик и быстро уснула. Мария Львовна села на табурет и подумала о том, что если бы она тогда, давно, боролась за любовь Валеры, а потом бы вышла за него замуж, то сейчас у них могла бы быть вот такая взрослая дочь. Сердце ее смягчилось, и она принесла из комнаты новый плед, чтобы укрыть гостью. Марина, полусонная, сняла пальто и чему-то заулыбалась. Озябшее лицо порозовело.
   - А она хорошенькая, - отметила Мария Львовна и перевела свой взгляд на ее тоже просторную желтую кофту.
   - Боже мой, - вдруг вслух произнесла она, - да она же беременна!
   Утром она узнает Маринину историю, в которой все ужасно запутано: мать умерла, отчим, не желающий понимать ее страстной любви к парню из соседнего двора, беременность, предательство любимого и еще много чего такого, о чем говорила Маринка.
   - Мне некуда идти, - скажет она Марии Львовне, и ее лицо вновь зальется слезами.
   И они стали жить вместе. Странно, но эта чужая девочка внесла в ее жизнь не только хлопоты и тревоги, но и радость. Она уже бежала после работы в свой дом, затеяла ремонт, купила новые шторы. Будто кто-то в нее вдохнул новое ощущение жизни.
   - Тетя Маш, - однажды разбудит ее ночью Маринка, - у меня какая-то вода течет:
   Мария Львовна наденет на ночную рубашку пальто и побежит к соседям звонить, у них тогда еще не было телефона.
   А когда приедет "скорая", она будет держать за руку плачущую Маринку и уговаривать, как маленькую. А потом, когда будет возвращаться из роддома одна ночными улицами, станет вслух молиться о том, чтобы все у нее было хорошо и чтобы родился у нее мальчик. Дома она не сможет уснуть и будет долго стоять у окна, наблюдая за спящим городом.
   - Мальчик, - скажет ей уставший голос по телефону, - у Петровой сын, вес 2 килограмма и 800 граммов. Здоров.
   - А она, как она сама? - волнуясь, она забудет имя.
   - Нормально, - рассердится голос, - и чего все как с ума посходили?
   Мария Львовна повесит трубку и некоторое время будет молчать. Потом несколько раз повторит: "Мальчик". И уже осознанно обрадуется: "Сын".
   В сберкассе она снимет с книжки почти все деньги и поедет в "Детский мир". С трепетом будет выбирать крохотные рубашонки, чепчики и с радостью сообщит молоденькой продавщице, похожей на фотомодель: "Нам бы голубое одеяльце, у нас мальчик".
   Маринка оказалась никудышной матерью. Еще в роддоме она передала в руки Марии Львовны легонький сверточек и стала глазеть по сторонам. Дома она боялась лишний раз развернуть маленького Ванечку и ждала, когда это сделает Мария. Но та и не думала роптать. Она так долго мечтала о ребенке, что появление в ее жизни Ванечки восприняла как чудо. Она с радостью отдалась вся без остатка этой крохе со светлыми волосами. Она вставала к нему ночами, вывозила в купленной ею же коляске в парк и гуляла с ним. Она накупила разных книжек по воспитанию малыша и рассказывала Марине о точках зрения разных педагогов и ученых. Надо сказать, что Марина довольно равнодушно относилась к своему сыну. Возможно, она просто еще не выросла. Она отпрашивалась у Марии Львовны к подружкам, потом на занятия в училище, потом на свидания с Геной. У них была странная семья, но по-своему они все любили друг друга.
   - Когда Ванечке исполнилось два года, - рассказывала мне Мария Львовна, - Марина привела к нам в дом высокого парня со скуластым лицом. Это и был ее Гена. Неплохой парень.
   Она ищет в альбоме фотографии, чтобы показать их мне.
   - Они хорошо с Маринкой живут, - наконец она отыскивает нужное фото и протягивает мне. - Вот. Дочка у них.
   - Так вы что, их отпустили? - мне не все понятно в этой ситуации.
   - К тому времени, - она пытается объяснить мне или себе, - Ванечка называл нас обеих мамами. Протянет руки ко мне и бежит: "Мама". Когда Маринка своего жениха привела, я просто от страха с ума сходила, а вдруг мальчика заберет. У нее же все права, а у меня никаких. Кому объяснишь, что я ради этого мальчика жизнь отдам? Что жить в пустом доме для меня - что смерть?
   - Мария Львовна, тетя Маш, - обняла ее тогда Маринка, - Гена меня любит, я за него замуж пойду:
   - А как же Ванечка, - она с дрожью в голосе ждала ответа, - ты его заберешь?
   - Может, он у вас пока поживет? - спросила та.
   - Конечно, - успокоилась Мария Львовна. - Я без него не могу.
   С того дня уже прошло шесть лет. Ваня живет у своей приемной мамы, которая его очень любит, а родная мама вместе с отчимом и маленькой сестричкой приходят в гости. Правильно ли это или нет, никто не сможет сказать. Так судьба распорядилась, что совершенно чужие люди стали роднее родных.
   Одно беспокоит сейчас Марию Львовну: по существующим законам она своему Ванечке никто. Но есть ведь и другие законы. Любви, например. Она у них взаимная. А что касается материальной стороны, то Мария Львовна уже сегодня завещала своему сыну все, что у нее есть.
   - Ванечка, - выглянула она в окно, - давай, беги домой. Будем обедать.
   Она захлопотала на кухне.
   Я смотрела на нее и думала о том, что лиши ее этих хлопот - и она угаснет. Ребенок, однажды появившийся в ее доме, не только скрасил ее жизнь, но сделал ее счастливой.