Перекрестки судеб

Неожиданная встреча

   Он уже не ждал каких-либо изменений в своей жизни. Но однажды заглянул в сельскую библиотеку, взял с полки подшивку газет, прочитал письмо незнакомой женщины и решил ей помочь...

   Я уже второй час ехала на старом, потрепанном "Икарусе" от Ростова в сторону поселка Степной. Автобус натужно гудел, скрипел, в салоне пахло соляркой и еще чем-то противным. Однообразный пейзаж за окном утомлял. Степи, степи, редкие водоемы, обрамленные высоким камышом, поля, засаженные томатами, бахчи с грустными пугалами, сооруженными из жердей, одетых в старые пиджаки и с ведрами на голове. И лишь изредка глаз радовали горки солнечных дынь, сваленных у дороги.
   Возле одной из них мы остановились, и водитель, мужчина лет пятидесяти с начинающейся лысиной, но удивительно веселыми глазами, выскочил из кабинки автобуса и подбежал к ароматному дынному холму.
   - По три рубля, бери, задаром отдаю, - засуетился сильно загорелый продавец и начал совать водителю под нос продолговатые, похожие на крупные золотые яйца дыни.
   Мне припомнились цены на них на московских рынках, которые в десять с лишним раз превышали эти, и я не удержалась, тоже наклонилась к дынному холму.
   :Всю последующую дорогу мне пришлось ехать, неудобно сидя в тесном кресле с двумя дынями на коленях.
   И зачем я их купила, ругала я себя, одной мне их не съесть, а туда, куда я еду, дынями, верно, никого не удивишь!
   Я посмотрела в окно и спросила соседку: "До Степной далеко?"
   "Минут сорок", - ответила спутница и уставилась в книгу, на которой было написано: "История любви".
   Я улыбнулась. Если бы знала моя попутчица, что в эти степные, теплые края меня тоже привела история любви, то, верно бы, удивилась.
   Все для нее здесь привычно, обыденно. И люди живут в хлопотах и заботах, не то что в книжках.
   "Дорогая редакция, - достала я из сумки письмо, пришедшее из этих краев, - я долго не решался написать вам о том, как нашел свое счастье:"
   Стремительные строчки, написанные мужской рукой, запрыгали у меня перед глазами. Честно сказать, я знала содержание этого письма почти наизусть, перед тем как решиться на поездку сюда, перечитала его несколько раз, но все же мне хотелось еще раз прочитать эти строки и представить человека, который захотел поделиться своей радостью и счастьем с нами.
   Поверьте, это бывает редко. Вот с проблемами, просьбами, горем люди обращаются к журналистам чаще. Это можно понять. Тяжело пережить одному несчастье, беду, предательство. А вот радость, счастье... Тут иногда посторонние только помеха.
   - Степная! - затормозил и остановился автобус. - Есть кто?
   Подхватила я на плечо дорожную сумку, в руки одну дыню, вторую попутчице оставила, узнала, что она к внучонку едет, и спрыгнула на землю.
   Гуси важной шеренгой прошествовали у меня перед носом, маленькая черная собачонка, тщательно обнюхав мои ноги, обозначила веселым лаем, что в селе появился незнакомец.
   Слава Богу, что дом Петренко оказался совсем недалеко от дороги, и уже минут через десять я стояла возле палисадника и нажимала круглую, похожую на пуговицу кнопку звонка.
   - Да открыто там, - услышала я приятный мужской голос, - днем не запираемся.
   Дверь отворилась, и передо мной вырос довольно высокий мужчина лет пятидесяти с хвостиком. Его глаза смотрели на меня приветливо и весело.
   Мужчина не был красив, но было в его лице что-то такое, что притягивало, очаровывало. Позднее я поняла, что это был отблеск счастья и любви, наполняющих его душу. Я и раньше была убеждена, что влюбленный человек красив, а встреча с Николаем Ивановичем только подтвердила это.
   - Да вы проходите, проходите, - он чуточку суетился, узнав, откуда я и зачем приехала, - сейчас чаю поставим. А может, винца, - его глаза озорно блеснули под лохматыми бровями, - из своего винограда? Аннушка его прозвала "Николаевским", ну это, значит, в честь моего имени. Она, кстати, скоро будет.
   По тому, как произнес он имя жены, я поняла, как он к ней относится. Можно ведь и без красивых слов рассказать о чувстве.
   :В просторной комнате с теплыми акварелями на стенах враз был накрыт стол.
   Я поразилась его красоте. Виноград, арбуз, дыни, разноцветные перцы, бутыли с темной, бархатной жидкостью: Все это источало тонкие, сладковатые ароматы. На душе стало радостно.
   - Вы знаете, - Николай Иванович присел рядом, - когда я впервые оказался в этих краях, то был поражен щедростью здешних земель. Кажется, прут воткни, и он начнет расти. Не то что у нас на Урале. Яблоки и те не вызревают, вишни зим не выдерживают. Да и людям сложнее эти долгие, холодные зимы переживать. Одно помогает, когда в доме любовь и согласие, работа интересная. А если нет этого всего, то ужасно.
   Он замолчал. А потом начал рассказывать о своей жизни.
   Родился он в маленькой деревне под Советском. Тогда его отец, прапорщик, отправил его мать на время беременности к родной тетке погостить. До родов оставалось еще довольно долго, и отец уехал на учения, пообещав жене непременно вернуться к тому дню, когда ей придет время рожать.
   Но все получилось иначе. Когда закончились учения и отец, нагруженный подарками, приехал на попутке в Ивы, так называлась деревенька, которой сейчас уже и на карте нет, то в доме его уже ждал маленький Николка.
   - Сюрприз, - засмеялся прапорщик, - всегда хотел иметь сына.
   - У него две вершинки, - сообщила обрадованная жена, - счастливым должен быть.
   - Обязательно, - засмеялся отец и подхватил сверток, похожий на кокон, - по-другому и быть не может.
   Но счастье не задержалось в этой семье. Едва Николке исполнилось пять лет, как в дом одна за другой пришли беды. Его отец Иван Серафимович погиб во время учений, спасая молоденького солдата. Это известие о гибели мужа повергло его мать в тяжелую депрессию, из которой ей не удалось выбраться до конца своих дней. Прожила она недолго. Через два года стоял маленький Николка возле могильного холма, как окаменевший. Он остался один.
   Потом, как признался он мне, долгие годы все пытался отыскать на земле родную душу. Но жизнь была скупа.
   После смерти родителей его взяла на воспитание двоюродная сестра отца, которая не обижала его, кормила, одевала, но делала это все без любви и тепла. Она просто выполняла свои обязанности.
   После школы он поступил в дорожный техникум, затем работал в Нижнем Тагиле. Все было, как у многих его ровесников.
   Он жил в общежитии, потом построил однокомнатный кооператив. У него была пара верных друзей, но своего счастья он никак не мог найти. Может, раннее сиротство сделало его неуверенным в отношениях с противоположным полом. А может, на то были другие причины.
   - Николай, - прервал наш разговор женский голос, - Аня дома?
   - Да нет, - поднялся он со стула, - сами вот с гостьей заждались.
   Любопытное румяное лицо в цветастом платке, завязанном на лбу, просунулось в дверь.
   - О чем это вы? - ее глаза напоминали две виноградины сорта "Изабелла".
   - О жизни, - тотчас отозвался Николай, - о нас с Аней, о любви:
   - Может, и я что скажу, - женщина отворила дверь, и ее полное тело в ярком платье вплыло в комнату.
   Ну кто из нас не мечтает о любви, подумалось мне, или хотя бы не хочет послушать о ней?
   Итак, жизнь Николая текла тихо и размеренно. Он много работал, занимался спортом, обустраивал дом. И мечтал. Мечтал о той единственной, которая изменит его жизнь, подарит ему детей, сделает его счастливым.
   Но день встречи с любимой все не наступал.
   "Может, не рожден я для любви, - подумал он однажды, а может, все это сказки".
   - И тогда я решил найти радость в детях, - мой собеседник поднялся со стула и достал из шкафа альбом. - Я решил найти тихую, добрую женщину, которая бы тоже хотела иметь семью и детей.
   На тридцать шестом году его жизни такая встреча произошла. На вечеринке у друга он познакомился с Ниной.
   "Какая-то она грустная, - подумалось ему тогда. - все смеются, веселятся, а она молчит".
   - Вам грустно? - спросил он ее.
   - Да, - коротко ответила она и опять замолчала.
   Он смотрел на ее серые глаза, мягкий подбородок, на тонкие кисти рук, и ему подумалось, что он сможет ее полюбить. Он устал от одиночества. С вечеринки они возвращались вместе. Нина шла медленно и больше молчала. Он пытался разговорить ее, но она отделывалась короткими фразами.
   - Может, ко мне зайдем? - предложил он ей. - Кофе выпьем, поговорим спокойно.
   Она на минуту задумалась, а потом согласилась.
   :В этот же день они стали близки.
   А еще через пару дней Нина перевезла к нему свои вещи, и они стали жить вместе.
   Но жить под одной крышей - это совсем не то, что жить семьей. Ибо для создания счастливой семьи необходима любовь.
   С самого начала они были обречены. Но желание избавиться от одиночества было столь сильным, что Николай цеплялся за каждую мелочь. Поначалу он радовался новым занавескам, наступившему уюту, обедам и чистым рубашкам. Ему казалось, что все обязательно наладится, если Нина подарит ему ребенка. Но, видно, судьба не благословила этот брак. Ребенок не родился ни через год, ни через шесть лет. И однажды Николай с удивлением осознал, что не хочет после работы возвращаться домой, где на кухне его ждали вкусный ужин и женщина, не сумевшая стать ему родной. Он вдруг ощутил в душе ужасную пустоту, более ужасную, чем была до встречи с Ниной. Одиночество вдвоем было невыносимо.
   В тот вечер он долго сидел на работе, думая о своей жизни. Он понимал, что не любит, не любим, и мечтать о счастье было глупо.
   - Мы должны расстаться, - позвонил он домой. - Это будет честно. У нас нет любви:
   Они расстались спокойно, без истерик, без дележки вещей и без обиды. Так происходит, когда разъезжаются добрые соседи. Спасибо за все, что было, а теперь каждый - к своей новой жизни.
   - Позвони, если что, - он проводил ее до машины.
   - Хорошо, - кивнула она.
   Машина мягко тронулась с места. Он махнул рукой и остался стоять посередине двора. Неожиданно налетел ветер, из какой то шальной тучки брызнул дождь. Следы от машины исчезли. И на миг ему показалось, что и не было этих шести лет и этого расставания. Он, как и прежде, был одинок.
   :Мне было грустно слушать его рассказ. Грустно и обидно. Ведь он в общем-то неплохой человек, а счастье его заблудилось.
   Думая об этом, я посмотрела на гостью. Ее недавно оживленное лицо поблекло, будто услышанное смыло с него живость, как вода смывает краски.
   - И все-таки вы счастливы, - больше утверждая, чем спрашивая, произнесла я, припомнив строки из его письма.
   - Да, - его погрустневшее лицо просияло, - мое счастье - Аннушка. А появилась она, вы ни за что не поверите, с вашей помощью.
   И я с гордостью узнала о том, какую роль сыграла наша газета в судьбе этого человека.
   Итак, в июне 1997 года Николай Иванович поехал проведать своего друга в село со смешным названием Ляля, что километрах в ста пятидесяти от Нижнего Тагила. Встреча была теплой, и первая неделя пребывания в гостях пролетела незаметно. А в начале второй недели другу пришлось срочно ехать в Екатеринбург. Заболел брат. Николай Иванович хотел было тоже поехать, но друг убедил остаться и ждать его возвращения.
   И он остался.
   Пару дней возился в саду, сходил на озеро. А на третий день решил сходить в сельскую библиотеку, взять что-нибудь почитать.
   И надо же такому случиться, что библиотекарь на абонементе вышла куда-то по своим делам. Он решил посидеть в читальном зале. Посмотреть новые газеты. И посмотрел.
   В "Семье", в рубрике "Поможем", он наткнулся на письмо женщины, просившей помочь книгами детской библиотеке поселка Степной.
   Какое-то непонятное волнение охватило его. Он припомнил свою квартиру, детские книжки, которые покупал для будущего ребенка, и ему почему-то очень захотелось написать этой женщине.
   Он попросил у работницы библиотеки ручку и записал адрес.
   - И что, с этого все началось?
   - Да, - засмеялся он, - всему причиной стали несколько строчек в газете.
   Засмеялась и я. Столько всего мною было услышано за годы моей журналистской работы, но всякий раз я удивляюсь этой картине с названием жизнь. Кажется, все. Нет уже и надежды, и веры. И вдруг - письмо, встреча и резкий поворот в жизни.
   Но не буду отвлекаться, а продолжу рассказ Николая Ивановича. Итак, вернувшись домой, он собрал две посылки книг и понес на почту.
   - Что у вас там? - недовольно спросила приемщица с пухлыми руками. - Кирпичи, что ли?
   - Книги, - ответил он, - детям отсылаю.
   Письмо от Ани пришло через неделю. Оно было теплым, и ему захотелось ответить.
   До сих пор он сам не знает, почему, но он сразу же рассказал ей все о своей жизни. Написал, отправил и испугался. Вдруг она не захочет написать ему? Примет за неудачника.
   Но, на его удивление, ответ пришел довольно скоро. И началась переписка.
   Ему было странно, но иногда он ощущал себя влюбленным, нетерпеливым юнцом, который не может дождаться послания от своей любимой. Он зачастил на почту, узнал в лицо почтальона, перестал страшиться одиноких вечеров. Теперь он каждый вечер писал ей письма.
   А потом они встретились. Он приехал в Степной.
   - Можете не верить мне, - он заходил по комнате, - но только на шестом десятке я узнал любовь. Как увидел ее - и все. Понял, что люблю.
   - Кого это ты любишь? - нежный и чуточку смешливый голос донесся из дверей.
   - Аннушка! - Николай Иванович протянул к миловидной женщине руки и обнял за плечи.
   Можно было больше ничего не говорить. И так было ясно, что в этом доме поселилось счастье.