Перекрестки судеб

Однофамильцы

   В этой истории в общем-то забавного немного, скорее, в ней больше трагичного. Но судьба наших героев поистине уникальна.

   - И чего его сняли, этот памятник? Я про Дзержинского на Лубянке. Уж лучше бы и не трогали...
   Не знаю уж, почему так рьяно заступается Феликс Иванович Дзержинский за самого знаменитого чекиста... Неужели только лишь потому, что тезка и однофамилец? Но ведь получается, что пострадали-то Феликс Иванович и его семья от системы, которую "железный Феликс" как раз и создал! Но с другой стороны, не будь всех этих перипетий, может, и не встретился он со своей любовью...
   Отец его был милицейским начальником в городе Мантурово, носил он фамилию самую что ни на есть простую - Дементьев, но, наверное, настроения в обществе были таковы, что сам чекистский бог (ежели таковой был) велел пацана, родившегося в 1931 году, назвать Феликсом. У главного в районе милиционера было много власти и однажды, видимо, под наплывом патриотических чувств, отец в метрику сына недрогнувшей рукой вписал: Дзержинский. С той минуты у новоиспеченного Феликса Дзержинского от родного отца только отчество осталось: Иванович.
   А вскоре отца репрессировали. Сажали (да и расстреливали) в те годы много и охотно, а уж если человек занимал более или менее значимый пост, толпы завистников старались не отказываться от возможности чиркнуть "куда следует" пару строчек, намекающих, например, на связи подозреваемого с японской или какой-нибудь тибетской разведкой. В общем, Иван Николаевич Дементьев сел в тюрьму.
   Отца не расстреляли, а, когда началась война, ушел он из лагерей добровольцем на фронт. Израненный, но живой, после Победы он вернулся. Отец не любил рассказывать про войну, говорил только, что было всякое и уж никак он не ожидал, что останется в живых. Только через много лет Феликс узнал, что заключенные воевали в штрафных батальонах, и отцу действительно повезло, так как живым через этот ад удалось пройти только одному из тысячи.
   С семьей репрессированного в те времена не церемонились, и угодил Феликс с мамой, сестрой и братом в глухие кологривские леса, в поселок лесозаготовителей. Там он сначала учился сапожному делу, с которым не заладилось, а потом окончил курсы шоферов. Феликс уже уверенно крутил баранку на изрядно побитом русскими дорогами, но крепеньком "Студебеккере", когда однажды он встретил задумчивую белокурую девчонку...
   Судьба Христины Иллензеер (такова ее девичья фамилия) складывалась непросто. Их семья считалась "русскими немцами", так как их предки приехали в Россию (точнее, на Украину, но в те времена все земли под властью Москвы назывались "Россией") еще при Екатерине II. Жили они в деревне и занимались сельским хозяйством. Но началась война, и вместе с отступлением фронта всех "русских немцев" переправляли все дальше и дальше на Восток. Эту жизнь в вагонах-теплушках и бараках Христине вспоминать не хочется (тем более что в год начала войны ей исполнилось всего-то 6 годков), но вместе с приближением Победы девочка росла, привыкала к нехитрому быту "перемещенных лиц" и к моменту окончания войны оказалась их семья (мама, Мария Адамовна, Христина, ее сестра и брат) в лесном поселке по соседству с тем, в котором жили Дзержинские.
   Христина почти не знала русского языка, так как в семье они общались на немецком, а потому к жизни в русской глубинке привыкать было очень нелегко. К тому же, в деревне почти все к ним относились как к "врагам". Кличка "фашисты" прилипла к ним надолго. Брат и сестра были старше Христины, они знали украинский язык, отчего им легко было освоить русский, и брату в 12-летнем возрасте удалось устроиться нарочным, в то время как сестру взяли на лесозаготовки. Им повезло с хозяевами, к которым их определили на постой: тетя Шура Ходутовская обучала девочку обращаться с русской печкой и со скотиной, а дядя Толя по букварю учил девочку русскому языку и помогал осваивать письмо.
   Мама сломала ногу и не могла работать, но школьный учитель Владимир Иванович Чесноков взял маленькую Христину в няньки, следить за своим сынишкой. Почему я воспроизвожу их фамилии? А потому что основная масса людей к семье немцев Иллензеер относилась с презрением, и надо было в те времена обладать мужеством, чтобы пожалеть "врагов", не боясь последующей кары...
   ...Итак, познакомились Феликс и Христина, когда он был молоденьким шофером, а она - сортировщицей на лесоповале. Был 55-й год, и страсти по отношению к "фашистам" понемногу улеглись, тем более что трудолюбие и порядочность ссыльных немцев снискали им уважение. Христина носила шикарные белые косы, предмет зависти местных девушек (они даже подозревали, что немка тайно вплетает в косы льняные нити) и внимания со стороны кавалеров. Хотя раны войны все еще не оставляли в покое человеческие души, и подступиться к "фашистке" парни не решались.
   Первым это сделал Феликс Дзержинский. Они танцевали вальсы на вечеринках, он провожал ее до дома, вместе ходили в кино, в общем, их отношения переросли в любовь и вскоре надумали они пожениться. Стеной встал отец Феликса. Фронтовика, прошедшего через штрафбаты, можно было понять. Но только с одной стороны. Главный аргумент отца выглядел так: "Неизвестно, кто был отец этой девочки, может, предатель..." Предателем он не был. Он был простым конюхом в колхозе.
   На втором месте стояла проблема вероисповеданий: Христина была католичкой. Сам Феликс к религии относился равнодушно, но его мать и мама его возлюбленной специально встретились на "нейтральном поле", чтобы обсудить религиозный вопрос. Решили они очень просто: католики, православные, какая разница, если дети любят друг друга? Бог-то в конце концов один...
   Свадьбы не играли. Съездили на велосипедах в сельсовет, расписались - а назавтра снова на работу. Отцу Феликс сказал так: "Бать, у нас "это" произошло, бросать непорядочно...", покидал свои вещи, одежду в чемодан и ушел жить к Христине.
   А через год у них родились двойняшки - мальчик и девочка, которых они решили назвать Ниной и Толей. Внуки всегда оказывают смягчающее действие на сердца бабушек, а в особенности дедушек, и отец Феликса однажды пришел "замиряться": "Ну, что ж, дети мои, если вы стали родителями, - пора бы вам и жениться..." - "А мы, батя, еще тогда расписались...". А через несколько лет у них родилась еще одна дочка, Галина.
   ...Минуло с той поры немало лет. Живут Феликс и Христина Дзержинские в том же поселке Варзенга, затерявшемся в кологривских лесах, в котором тогда познакомились, в построенном ими самими доме. Порядок у них - просто образцовый, и в каждой даже самой маленькой детальке ощущается любовь хозяйки к аккуратности, присущая, наверное, только немцам. Они всегда держали много скотины, да и сейчас у них в хозяйстве, кроме кур, есть три козы и целых десять козлят.
   Их детей судьба разбросала по стране, и всего у Дзержинских на сегодняшний день семь внуков (правда, не все из них носят эту знаменитую и наводящую когда-то ужас фамилию). Самое любимое увлечение Христины Иосифовны - выращивание экзотических (для русского Севера - просто сверхэкзотических!) растений. Климат здесь таков, что в здешних деревнях нет даже яблонь, вымерзают они, так вот, жена Дзержинского умудряется растить не только яблоки, но и вишню, алычу, арбузы и даже дыни - большие, сочные и сладкие. Секрет ее прост: надо ухаживать за растением, как за родным ребенком, и оно отблагодарит тебя своими плодами.
   А вот брат и сестра Христины 10 лет назад уехали на ПМЖ в Германию. Там они - пенсионеры, весьма обеспеченные (их дети работают), и несколько лет назад они пригласили Дзержинских к себе в гости. Дзержинские съездили. Много чего понравилось. Особенно чистота на улицах и цветы на каждом видном месте. Христина Иосифовна впервые попала в католический храм, в хоре которого поет ее брат, все-таки она всегда оставалась ревностной католичкой (правда, так и не поняла, почему так не ладят представители Восточной и Западной церквей - ведь праздники католики и православные отмечают одни и те же, различия только в сроках...).
   Понравилось в Германии и Феликсу Ивановичу. Он оценивает тамошнюю (и здешнюю) жизнь так:
   - Что замечательно, цветы, что у них на каждом углу, никто не трогает. Вдоль тротуара стоят "клетушки" такие, у нас в деревне в таких сено носят, и все они набиты фруктами - метров сто а то и больше - и никто не возьмет ничего, вот если б в России так оставить - прямо бы с фруктами эти "клетушки" унесли! И еще в Германии столько еды, что никому во сне даже не привидится. Кругом одна еда! Но... наша еда вкуснее. И хлеб наш лучше. И мясо.... Наше мясо - янтарь! Мы его ж выращиваем сами для себя. А вода тамошняя чего стоит? Да там воды не попьешь как следует...
   Напоследок вот что я замечу. Супруги Дзержинские живут далеко не в самом лучшем из уголков России. Это самый настоящий "медвежий угол", бывший леспромхозовский поселок, где страшная безработица, грязь, беспробудное пьянство... Их дом на фоне уродливых бараков смотрится как оазис посреди пустыни. Я бы даже сказал, малюсенький "кусочек Европы" посреди дикой Азии.
   Тем не менее Дзержинские не сетуют на сегодняшнюю жизнь. Даже несмотря на 700-рублевую пенсию Христины, которая целиком уходит на лекарства. Скажу честно: они бы с удовольствием уехали в Германию, тем более что возможность такая есть. Проблема в том, что они уже пожилые люди и менять место жительства уже поздно...