Почти невероятная история

Михаилу Булгакову, человеку и катеру ...

   Михаил Афанасьевич Булгаков как известно, в жизни был мастером на всевозможные розыгрыши, шутки, мистификации. Запал этот в нем был столь силен, что продолжился сам собой и после смерти писателя. И тут нет никакой мистики, просто Булгаков сумел театрализовать даже такой скорбный жанр, как завещание.

   Итак, героем посмертной булгакиниады стал молодой ленинградский журналист Владимир Невельский (заметим в скобках, потомок знаменитого дальневосточного мореплавателя). Весной 1968 года сотрудник "Ленинградской правды" приехал в столицу по газетным делам. Как раз именно в это время в журнале "Москва" вышел, бесспорно, лучший роман ХХ века "Мастер и Маргарита". Под впечатлением магической булгаковской прозы, Невельский приехал на Новодевичье кладбище и положил на могилу любимого писателя три белые хризантемы. Его окликнула пожилая женщина:
   - Молодой человек, вы кто и откуда?
   Несколько удивленный таким вниманием к своей персоне, Владимир представился и назвал по просьбе смотрительницы свой питерский адрес. Вскоре он вернулся в родной Питер и в житейской суете совершенно забыл о странном разговоре у булгаковского надгробья. Вдруг он получает извещение на почтовый перевод. Сумма по меркам его скромных доходов - огромная. Кто, откуда, за что?
   Все разъяснило письмо от вдовы Булгакова Елены Сергеевны. Она сообщала, что, согласно завещанию ее мужа, первому человеку, который принесет цветы на могилу писателя после выхода в свет романа "Мастер и Маргарита", отписывается известная денежная толика. Первым таким человеком и оказался Владимир Федорович Невельский.
   - На эти деньги я купил катер, - рассказывает ветеран отечественной журналистики. - И назвал его "Михаил Булгаков". Буквы для надписи вырезал из латуни по старославянской вязи, выполненной художником Гознака. Они ярко блестели на борту моего суденышка, на котором я каждый день отправлялся на работу. Жил я тогда на Лисьем Носу, и для того, чтобы ошвартоваться у набережной Фонтанки, где находилась редакция, мне приходилось пересекать Финский залив в любую погоду...
   - Владимир Федорович, извините за нескромный вопрос, какая сумма причиталась человеку, который первым принес цветы на могилу автора "Мастера и Маргариты"?
   - Этот пункт завещания не подлежит оглашению. Но на катер хватило.
    - А какова судьба "Михаила Булгакова"?
   - Судьба человеческая: жил, служил, состарился, помер... Обветшавший корпус катера сожгли мальчишки на Лисьем Носу.
   - Огненное погребение?
   - Если хотите, да... Кусок борта с литерами "Михаил Булгаков" долгое время стоял в моем корпункте на Невском проспекте. Но вся эта история, я имею в виду особый пункт в завещании Михаила Афанасьевича, привнесла в мою жизнь какой-то особый свет. Фотографию катера я послал Елене Сергеевне. До самой ее смерти мы вели с ней переписку. Подружился и со второй женой Булгакова - Любовью Евгеньевной Белозерской, которой были посвящены и "Белая гвардия", и "Собачье сердце". Любовь Евгеньевна надписала мне в свое время зарубежный томик "Неизданный Булгаков". Представляете, что для меня значила тогда и значит сегодня эта книга? Когда я был в гостях у Белозерской, она начитала мне на магнитную пленку рукопись своих мемуаров "О, мед воспоминаний". Теперь они изданы отдельной книгой, но голос Любови Евгеньевны по-прежнему звучит в моем доме.
   На книжных полках Невельского, похоже, собраны все издания любимого писателя. Не выходит из головы мысль - как славно он обошелся с подарком Булгакова. Попади эти деньги в иные руки, может, были бы бездарно пропиты...