Почти невероятная история

Проклятие старого дома

   На главной улице почти любого городка можно увидеть несколько старинных домов. Фасады, украшенные лепниной, массивные, величественные колонны...

   Задавались вы когда-нибудь вопросом: есть ли у дома душа? Не будем брать в пример современное жилье. Лучше поговорим о домах-усадьбах. В них на протяжении веков жили люди одного рода, одного клана. Их мыслями, чувствами пропитаны стены родовых гнезд. Мне кажется, что такие дома непременно имеют не только душу, но и какой-то свой разум. Подтверждением является история, которую я сейчас вам расскажу.
   Мне в руки попало пришедшее в редакцию письмо. На нем не было ни обратного адреса, ни имени отправителя, поэтому мне придется называть автора и остальных героев вымышленными именами. Лишь почтовый штемпель, поставленный рядом с маркой, свидетельствовал о том, что письмо пришло из Воронежа. А в конверте - три листа, исписанные с обеих сторон убористым нервным почерком. Видимо, автора довела до крайности та проблема, о которой он хотел поведать. Писала женщина, назовем ее Галиной Сергеевной Рябининой. В конце письма она настаивала, чтобы оно было опубликовано в назидание остальным читателям газеты. Рассказ того стоит.
   Галина Сергеевна принадлежит к старинному дворянскому роду. Около трехсот пятидесяти лет назад ее предку императрицей Елизаветой Петровной Романовой было даровано за заслуги перед отечеством дворянство и имение. При этом самодержица поставила одно условие: дом должен всегда быть в собственности Рябининых. Его нельзя дарить, продавать. Он может только наследоваться. И то майоратным способом, то есть имение наследует старший сын в семье, а остальные получают лишь деньги, на которые должны были строить собственные дома. На протяжении многих лет никто из Рябининых и не помышлял нарушить наказ императрицы. Никому в голову не приходило продать или разделить имение. Именно в этом дворянском гнезде собирались члены рода Рябининых. Обсуждали новости, устраивали балы. Это место было для них в каком-то смысле священным.
   Более двух с половиной веков поместье находилось в собственности рода Рябининых. Дом повидал за это время множество рождений и смертей, свадеб и ссор. Рябинины преклонялись перед этим домом как перед мудрым и величественным живым существом. Создавалось впечатление, что и дом отвечает им своеобразным расположением.
   Но все хорошее когда-нибудь кончается. Грянул семнадцатый год, и революционное правительство национализировало родовое поместье. На тот момент в доме проживали прадедушка и дедушка Галины Сергеевны. Прадеда, как противника нового строя, расстреляли. И если раньше его старший сын, дедушка Галины Рябининой, унаследовал бы этот дом, то при новой власти ему досталась пятикомнатная квартира в бывшем когда-то родовом гнезде. А в остальные квартиры, на которые был поделен дом, въехали новые жильцы. Если для современного человека пятикомнатная квартира - это манна небесная, то для Рябининых такой раздел их родового гнезда был самым настоящим кощунством.
   Да и самому дому, казалось, не понравился новый порядок. Бывший почти три века во владении Рябининых, он словно взбунтовался против раздела и, посчитав виновным в нем старых хозяев, проклял их. С того злополучного раздела на Рябининых посыпались неприятности, которым в принципе, конечно же, можно было найти вполне рациональное объяснение. Однако было их слишком много и были все они связаны с внутрисемейными взаимоотношениями и продолжением рода.
   Дедушка Галины Сергеевны, Дмитрий Андреевич, молодой тогда еще мужчина, женился. И в его семье появилось шестеро детей: пять сыновей и одна дочка. Это стало большой радостью. Ведь у Дмитрия Андреевича было восемь родных братьев и сестер. Все они состояли в браке, однако никому из них Бог не дал оставить на этом свете наследников: у братьев жёны были бесплодны. Одна из сестер никак не могла выносить ребенка - каждый раз случался выкидыш. Вторая сестра родила пятерых, однако никто из них не доживал до года. Третьей сестре из-за внематочной беременности во избежание повторного риска пришлось перевязать трубы. Соответственно она тоже не могла иметь детей. К тому же смерть преследовала не только племянников Дмитрия Андреевича. Всех восьмерых родных братьев и сестер "безносая" выкосила за пару лет. Возраст несчастных был тогда близок к пятидесяти. Получалось, что древний род вырождается, вымирает, не оставляя после себя наследников.
   И тут такое счастье - у Дмитрия Андреевича появляются один за другим дети. Они выросли в пяти комнатах некогда своего дома. Кажется, что они даже на свой лад любили его. Однако по необъяснимым причинам все шестеро потомков рода Рябининых неожиданно выписываются из квартиры в бывшем родовом поместье. Все сыновья при этом потеряли воронежскую прописку. Трое мужчин уехали жить в еще более провинциальные города. Там им выделили малометражки в "хрущевках". А двое - вообще в деревню, к женам. Лишь мать Галины Сергеевны осталась в родном городе, хотя и переехала жить в квартиру свекрови.
   Дмитрий Андреевич с женой не расстраивались, посчитав, что дети должны жить так, как им нравится, главное, чтобы счастливые и здоровые были. Но судьба сыграла злую шутку и на этот раз. Она не тронула детей Дмитрия Андреевича, зато забрала к себе его внуков. Один брат Галины Сергеевны повесился, другой утонул. Да и тем, кого смерть не забрала, жизни нет на этом свете: третий брат спился, а четвертый имеет явные психические отклонения и инвалидность.
   После революции представители рода Рябининых шли прямой дорогой к саморазрушению: пропивали, проигрывали все нажитое имущество. Бесплодие, сумасшествие, смерть преследовали их. Поговаривали, что некоторые Рябинины грешили увлечением черной магией и кровавыми жертвоприношениями.
   Злому року показалось мало выпавших на долю рода Рябининых несчастий. На дворе стояло начало семидесятых прошлого века. После смерти бабушки Галины Сергеевны Дмитрий Андреевич остался один в "полученной" от новой власти пятикомнатной квартире. Дети и внуки изредка навещали его. Ему было уже девяносто два года. Однако он не жаловался на жизнь, не изводил родственников рассказами о своих старческих болячках. Когда дети в очередной раз пришли проведать деда, то дверь им открыла совершенно посторонняя женщина и сказала, что Дмитрий Андреевич здесь больше не живет. Однако назвала его новый адрес. Потрясенные услышанным родственники направились туда. Новым жилищем Дмитрия Андреевича была двухкомнатная квартирка в соседней "хрущевке", окна которой как раз выходили на бывший фамильный особняк. Дедушка Галины Сергеевны сказал, что ему не нужна большая квартира, ведь он живет один, а у женщины, с которой он поменялся, двое детей и им нужен простор. Позже родня узнала, что та женщина была дочерью партийного бонзы и давно уже метила на ту пятикомнатную квартиру в особняке.
   Об этом обмене никто не знал, кроме Дмитрия Андреевича и инвалида Константина, брата Галины Сергеевны. Такой несправедливый обмен был для родственников как гром среди ясного неба. Понятное дело, что повернуть его вспять не мог ни один суд Советского Союза. Ведь все было оформлено абсолютно законно.
   Вскоре после переезда Дмитрий Андреевич одряхлел и "впал в детство". Через месяц он скончался. На смертном одре к дряхлому старику вернулся разум. Полубезумные глаза прояснились, и он, отказавшись общаться с остальными членами семьи, потребовал привести к нему Константина. Сказал он ему вот что: "Верни дом! Спаси род!" Стоило последнему слову слететь с дрожащих губ старика, как он испустил дух.
   Константин отнесся серьезно к последним словам деда. Он поставил себе цель выкупить родовое гнездо целиком. Правда, денег ему взять было неоткуда. Ведь на пенсию инвалида и прожить невозможно. Тем не менее он заявил, что больше не может жить в Воронеже, в квартире деда, так как ее окна выходят на особняк, а у него сердце разрывается туда смотреть. Константин покинул город, оставив квартиру своему брату.
   Константин считает, что возвращение в родовое гнездо сможет примирить семью. Прекратит вырождение рода. Он не просит ни у кого из родственников денег. Зато говорит, что сам позовет их жить в выкупленную усадьбу.
   Остальные родственники словно с ума посходили после смерти Дмитрия Андреевича. Если раньше никому не нужна была его пятикомнатная квартира, то теперь все сразу вспомнили, какая она была просторная и красивая. А ведь до этого никто не догадался даже прописаться туда, чтобы не потерять ее в случае смерти деда.
   Родственники начали обвинять друг друга. Бросились судиться даже из-за двухкомнатной "хрущевки" деда, хотя у всех было свое жилье и в новых метрах никто особенно не нуждался. В тот момент Константин и уехал - не захотел участвовать в сваре. Присоединились к скандалу даже родственники не по крови, а по закону. Например, бабка Галины Сергеевны по линии отца заявила ее матери, что она приживалка и дома у нее нет. Якобы продала она его.
   Хочется надеяться, что случится чудо и дом простит предавших его хозяев. А может быть, Константин каким-нибудь образом найдет необходимую сумму и выкупит поместье. И снова заживут там Рябинины большой дружной семьей. Родовое гнездо простит их. Уйдут в прошлое раздоры, болезни. Снова дом услышит веселые голоса жильцов, будет раздаваться в его стенах звон бокалов, детский смех. Очень хочется на это надеяться. Ведь в нашей жизни все еще случаются добрые необъяснимые чудеса.
   Стоят усадьбы - родовые гнезда и по сей день. Укоризненно смотрят они на нас своими черными зеркальными глазницами огромных окон. Кто знает, о чем они думают? Может, вспоминают своих старых хозяев, слышится им мелодия мазурки, шарканье сапог, тиканье старых ходиков. А может, с горечью думают о том, что ничто не вечно и разрушатся они, теряя кирпичик за кирпичиком.